Похорони Меня Ложью (ЛП)

 — Решил свои дела? — издеваюсь я, глядя ему в затылок.
 Он наливает себе выпить.
 — На самом деле, да.
 — Ох, не сомневаюсь. Я не понимала, что когда дело касается твоего члена, это то, что ты считаешь самым важным. — я встаю, свирепо глядя на него. — Ты можешь, по крайней мере, проявить ко мне хоть каплю уважения, Себастьян. Привести меня сюда, чтобы ты мог выставлять напоказ этих других девушек и намочить свой член, это вульгарно.
 Баз застывает со стаканом на полпути к губам.
 — Думаешь, я должен уважать тебя, Маккензи?
 Его тон холоден, и у меня в животе поселяется пустота.
 — Ты знаешь, что должен.
 — Я ни черта тебе не должен, поняла? Ты пришла ко мне. Поставила свое тело на свободу. Это гребаная цена.
 Он почти плюет, шокируя меня. Прежний Баз исчез, мужчина, который привёз меня к знаку Голливуда и выжимал из меня оргазм своим ртом. На его месте этот человек. Себастьян. Тот, кто выглядит таким отстраненным, будто он предпочел бы быть, где угодно, только не здесь, в этой комнате со мной.
 — Мы договорились. Если бы я согласилась на это, ты бы не трахался с половиной мира.
 Баз сжимает затылок, потирая его, словно этот разговор расстраивает его.
 — Ты думаешь, что ты особенная, Маккензи? Твоя киска — это не все, так что перестань. Я трахаю тебя, потому что могу. Потому что я этого хочу. Мне ничего не нужно делать. Я не тот, кто нуждается в помощи. Ты нуждаешься в ней. Ты такая же, как и все остальные, — пиявка, ползущая ко мне, ожидающая, что я решу твои проблемы.
 Это подло.
 Это намеренно обидно, и я не могу остановить, как моя грудь дрожит от эмоций. Я кусаю внутреннюю сторону щеки, сдерживая желание заплакать от ударов, которые его слова нанесли по моему телу. В груди пронзительная боль, из-за которой невозможно сделать ни единого вдоха.
 — Если ты трахаешься с кем-то еще, я ухожу.
 Мой голос остается ровным несмотря на то, что я чувствую себя разбитой внутри. Он отталкивается и направляется ко мне. Допивает остатки своего напитка и встаёт передо мной, глядя на меня с презрением, от которого мне хочется свернуться калачиком.
 — Я больше ни с кем не трахаюсь, как бы мне этого ни хотелось. Я бы лучше трахнул кого угодно, но ты. Но ты вынуждена делать это, не так ли?
 Я не могу сдержать дрожь в нижней губе. Это больнее, чем в прошлый раз. Я чувствую, как резкость царапает кожу, разбивая сердце. Чувства недостаточности переполняют меня, как и всю мою жизнь. Я была недостаточно хороша для родителей. Я была недостаточно хороша для Мэдисон. И я все еще недостаточно хороша для База.
 Моя рука взлетает сама по себе, и он ловит ее в самый последний момент, крепко сжимая мое запястье, как раз перед тем, как моя рука соприкасается с его щекой. Он смотрит на меня сверху вниз.
 — Осторожнее, Маккензи. Я позволю этому не произойти только один раз.
 — Гори в аду, ублюдок, — шиплю я, выдергивая запястье из его хватки.
 — Уже, грязная девочка.
 Я вылетаю из комнаты. Все, что угодно, лишь бы уйти от него. Меня не волнует, куда я иду и как доберусь. Я просто нуждаюсь в дистанции. Проталкиваясь сквозь толпу, я, наконец, перевожу дыхание, когда дохожу до выхода. Прохладный воздух бьет мне в лицо, и я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить колотящееся сердце и острую боль в груди. Я замечаю Дэна, прислонившегося к машине, наготове. На его лице сочувственное выражение. Он открывает дверь, и мои глаза наполняются слезами.
 Я бросаю быстрый взгляд через плечо, изо всех сил стараясь не обращать внимания на вспышки и громкий гул голосов вокруг, беспокоясь, что Баз выйдет через выход и последует за мной. Когда он не появляется, я вздыхаю с облегчением и забираюсь в машину, радуясь, что только я. Уверена, что он велел Дэну отвезти меня домой.
 Когда мы отъезжаем от клуба, первая слеза скатывается по моей щеке. Она медленно опускается, как и разбивается мое сердце.
 Баз прав. Я действительно ненавижу его.
 
 
 
 Я бы сказала, что жить с Базом неловко, но это не так уж плохо. Помогает то, что его здесь не бывает. Я не видела его и не слышала о нем с той ночи в клубе. Когда я мимоходом спросила об этом Дэна, он упомянул, что Баз остановился у себя в доме. Не знаю, почему это знание ранило больше, чем перспектива того, что он будет встречаться с другими девушками.
 Неужели быть рядом со мной так тяжело, так непривлекательно для него, что он должен оставаться в доме, лишь не быть рядом?
 Единственное преимущество его ухода в том, что это дает мне шанс снова построить стену вокруг сердца, чтобы защитить себя. Только так я смогу пережить это с ним. Это также дает мне возможность уходить отсюда, не посвящая его в то, чем я занимаюсь.
 Наш план прост. Джек будет здесь ровно в два часа дня, чтобы забрать меня. Он припаркуется рядом, подальше от камер наблюдения. Не уверена, сколько камер у них перед входом, поэтому, просто на всякий случай, я попросила его припарковаться немного подальше. У меня нет проблем с ходьбой. Я никак не могла пригласить его на курорт, не подняв никаких красных флагов. Баз знает, как он выглядит, и знает, кто он. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить Джека.
 Таймер на моем телефоне срабатывает в час пятьдесят девять ночи, и я спускаюсь из пентхауса к выходу. Поправив ремешок сумочки на плече, я оглядываюсь, прежде чем подойти к машине Джека. Он достаточно далеко, чтобы я не могла разглядеть его личность, но достаточно близко, чтобы я могла ясно увидеть, что это он, по его телосложению. Убедившись, что за мной не следят, я сажусь в машину и вздыхаю с облегчением. Это казалось почти слишком легким.
 — Выглядишь дерьмово.
 Я хмыкаю в ответ, зная, что он, вероятно, прав. Я чувствую себя дерьмово. Последние несколько дней я ворочалась с боку на бок, думая о Базе, о Мэдисон и остальных Дикарях. В моей голове был бесконечный круг мыслей, которые я просто хочу остановить.
 Мы с Джеком едем в уютной тишине, пока не подъезжаем к одноэтажному дому в районе Ван Нуи. Мои брови опускаются, и я бросаю на него взгляд.
 — Где именно мы находимся?
 — Airbnb, детка. Я отказываюсь рисковать тем, что кто-то украдет мое оборудование в непристойном мотеле.
 Я киваю, зная, что он, вероятно, прав. Последний мотель, в котором я останавливалась, был не самым безопасным местом для кого бы то ни было, тем более для девушки, у которой нет никакой защиты. И, конечно, как только мы оказываемся внутри, Джек даже не дает мне возможности сесть, не говоря уже о том, чтобы дышать. Он набрасывается на мою задницу, как только мы переступаем порог.
 — Прежде чем мы двинемся дальше, тебе лучше, черт возьми, объясниться. Что происходит и почему ты нуждаешься в защите?
 Я рассказываю Джеку, что видела в клубе и что узнала о том, что Зак использовал имя Винсента в больнице. Дело не только в том, что я нуждаюсь в защите, но и в том, что мне нужно довериться кому-то еще, чтобы они убедили меня, что я не сумасшедшая. Что все происходящее не просто совпадение, и с этим действительно нужно разобраться.
 Он вздыхает, уперев руки в бока и устремив взгляд в потолок в поисках помощи. Он часто делает это. Обычно именно так я узнаю, что скоро добьюсь своего. Повернувшись, он роется в черной спортивной сумке, которая стоит на полу возле дивана, и у меня перехватывает дыхание, когда он что-то вытаскивает.
 
 — Это для защиты. Ты меня понимаешь? Я научу тебя, как им пользоваться, но, клянусь, Маккензи, мне нужно, чтобы ты пообещала, что не причинишь этим вреда ни себе, ни кому-либо другому.
 Я смотрю на него и смягчаюсь от умоляющего взгляда в его глазах.
 Моя грудь расширяется на вдохе.
 — Обещаю.
 Я оглядываюсь на черный пистолет в руке Джека. Я никогда не прикасалась к оружию. У меня никогда не было для этого причин. Но теперь есть. Это просто для защиты, своего рода мера предосторожности. Или, по крайней мере, это то, что я говорю Джеку и себе так много раз. Надеюсь, что хотя бы один из нас поверит в эту ложь.