Реликт. Скрытая Надежда (СИ)

— Вот как? — удивился я, приняв, наконец, решение смотреть в стену, строго по центру между братьями. Все равно на лицах бугаев эмоций столько же, сколько на серых стеновых панелях над кухонным автоматом. — Он считает, это мне остро необходимо?
— Он сказал, что одна из сестер задумала что-то недоброе, — синхронно кивнули они. Ну конечно, видел я только одного. Но могу поклясться — второй сделал тоже самое в туже самую секунду. — Еще Тармак сказал, чтоб мы предупредили тебя.
Я кивнул, принимая предупреждение. Но этого братьям показалось мало.
— Мы.
— Предупреждаем.
— Тебя.
— Макс!
— Спасибо, — улыбнулся я. И поинтересовался себе на голову:
— Тармак не передавал, в чем именно таится опасность?
Далее последовала долгая — в попытке объяснить то, чего совсем не понимаешь — слов с полста, телеграмма, суть которой сводилась к паре предложений. Кто-то из туземных сталкеров подслушал разговор сестер Вороны и Реддер, в котором обсуждался я. Причем, две тетки всерьез решали, стоит ли мне исчезнуть в лабораториях Вороны, или таки отпустить меня на свободу, но присматривать по мере сил.
— Что-то в тебе есть, — кивнули стерео-братья. — Мы сразу это поняли.
— В крови, — невольно поправил я аборигенов, способных ладонью достать высоченный потолок.
— В крови, — легко согласился Кин.
— А кровь в тебе, — дополнил Семек, и оба кивнули. Спорить было бесполезно.
— Жаль этот добрый человек не догадался сделать запись разговора. Хотел бы я показать это кое-кому.
Близнецы, неожиданно в противофазе, гыгыкнули, и нейросеть тут же подала сигнал о входящем сообщении.
— Тармак просил еще кой о чем у тебя выведать, — сделали круглые глаза гиганты и резко наклонились вперед, облокотившись бревнами локтей о жалобно скрипнувшую столешницу. Рассчитанную переживать перегрузки в двадцать же, между прочим!
— Пусть присылает пилотов. Ремонтные боты давно готовы, — попробовал отгадать я.
— Пошли ему сообщение, — отмахнулись вялыми ладонями братья. Не хотел бы я попасть какой-нибудь частью тела под такую, летящую в воздухе, лопату. — Командир просил спросить тебя — веришь ли ты сестре Селене?
— Конечно, — выдохнул я.
— Тармак говорит «хорошо», и мы говорим «хорошо». Мы все считаем, что сестра Селена — достойная женщина. Остальным пришлым мы не доверяем.
— Я рад, — хрюкнул я носом. Что еще я должен был сказать? Что у сестер на их малюсенькую колонию огромные планы, и что ресурсов у ордена хватит заново заселить Шрам, если боиры вдруг откажутся от сотрудничества? Так такие вещи лучше говорить для одной пары ушей. Причем именно тех двух, между которыми находится заточенный на аналитическую обработку данных мозг. И почему-то я в первую очередь подумал о черноглазом Ракшасе, а не о его шефе — Тармаке.
Близнецы с самым серьезным выражением лиц снова синхронно кивнули, и тут же меня удивили до самого дна моей бездонной души, заставив на время забыть о сложностях взаимоотношений жителей планеты и могущественного звездного ордена.
— Покажешь, где мы будем жить? — спросил Семек. Сам. Один. Все полное предложение.
— Мы оставили в арсенале свои ББК. Выдашь нам новые? — добил Кин.
Капец. Я думал, они не умеют говорить каждый по отдельности. Чего? Они что? Лететь со мной собрались? Даже не осознал сперва, каких чувств было больше: я обрадовался или удивился?
Близнецы решительно не намерены были разделяться. И, конечно же, на «Стерве» нашлась подходящая двухместная каюта. А чего бы им не быть, когда полный экипаж баржи по замыслу конструкторов должен был составить восемь человек, а реально состоял и двоих. Я да Варг, вот и весь списочный состав подразделения.
И скафандры для гигантов тоже нашлись. Понятное дело, бродить в обличье танка по коридорам баржи братьям ни к чему. Но в случае нужды, где расположен арсенал, и где в нем стенды с двумя одинаковыми тяжелыми ББК, они выучили быстро.
Кстати, больше всех рад прибавлению в команде оказался Варг. Как-то незаметно, словно бы само собой, оба гиганта оказались привлечены к погрузо-разгрузочным работам. Имея нормальную нейросеть, управлять примитивными погрузчиками совсем не сложно, но, тем не менее, все равно кому-то нужно.
 
Опять же, торговля на посадочной площадке баржи шла почти без остановки. После победы революции боиров, какие-либо ограничения по приобретению всякого нужного в хозяйстве барахла у залетных торговцев были отменены. А в необъятных трюмах «Стервы» достаточно было еще товаров, способных заинтересовать не избалованных вниманием цивилизации аборигенов.
Нойман развернулся во всю ширь своей нойманской души. Однажды мне даже показалось, что он готов снять с себя последний комбез, и обменять его на пару граммов меленита или килограмм ультраминера. Порой у посадочных опор вспыхивали столь яростные споры, что приходилось вмешиваться и мне. Хотя бы уже потому, что авторитет у меня образовался лихой и резкий, и горячие туземные парни в моем присутствии опасались чуть что хвататься за оружие. Когда же где-то рядом всегда ошивались два здоровых молодца, одинаковых с лица, такие инциденты и вовсе сошли на нет.
Я же мог, наконец, вплотную заняться подготовкой корабля к старту с планеты. Ну и нашей общей легализацией в Содружестве. Благо Селена снабдила необходимыми для регистрации новых граждан бланками. В электронной форме, конечно. Но от этого не менее сложными в правильном оформлении. В общем, мозги пришлось поднапрячь.
Наконец, пришло официальное сообщение от сестры Реддер о дате предстоящего старта. Что «Тракер», что «Стерва» к атмосферным полетам приспособлены слабо. Это значило, что взлетать, по замыслу руководства экспедицией, мы должны были по очереди — я первым, а более опытный капитан хакдарского грузовичка после. Чтоб случись какой-нибудь неприятности, было кому организовать спасательную вылазку. Я не спорил. Калоша у меня та еще. Сам себе порой поражаюсь, как вспомню посадку в Шрам. Будь у меня выбор, ни за что больше не рискнул бы такой трюк повторить.
Как-то незаметно подкралась годовщина начала моей второй жизни. Поделился сомнительной радостью с Варгом, а тот вдруг загорелся идеей устроить по этому поводу праздник. С гостями, подарками, алкоголем и столом, уставленным яствами. К делу тут же подключились фру Сарна и наш арендодатель Лизиус с дочерью. Люди, в общем-то, приятные, так что я не возражал. Единственное: известил организаторов, что намерен пригласить еще и сестру Селену. Встретил полное взаимопонимание, был награжден обязанностью приготовить достаточное на всю компанию количество своего фирменного алкоголя, и на том от предпраздничной суеты устранился.
Ах, да. Еще позволил Варгу выделить часть имеющихся на барже ресурсов для закупки необходимых продуктов. Да того же мяса, например. Домашних животных в Шраме было мало, но они были. Прежде, до победы, почти все стада были личным достоянием Каргата, и получаемые с них блага шли только на стол местного падишаха. Теперь же, решением Совета, животных раздали тем из обитателей гигантского разлома, кто готов был заниматься хлопотным животноводством.
Пока банда заговорщиков чего-то там организовывала, я передавал пару обещанных Тармаку инженерных ботов. Первыми пилотами будущего флота планеты оказалась весьма и весьма пожилая, как бы не ровесники столетним корабликам, пара — муж с женой, прежде проживавшая с другой стороны от Цирка, а потому до сих пор не знакомая. К лихачеству они склонны не были, а, в силу преклонных лет, скорее всего и не способные. Но этого от них и не требовалось. Боирам нужно было, чтоб кто-то мог доставить отряд поисковиков в Пояс Скорби и обратно. Без фигур высшего пилотажа и экстремальных видов развлечений. Экстрима на планете хватало с избытком и без полетов в ближний космос.
Зачет — взлет и посадку — они успешно сдали. Но я, на всякий случай проводил их на «Бусе» до центра разлома, и на прощание выдал чемоданчик с пятью полными наборами баз, достаточными, чтоб получить допуск к пилотированию малых пустотных платформ. Взмокшие от волнений старички поблагодарили, но в чемодан даже не заглянули. Ну а я, в свою очередь, не стал вскрывать контейнер, в котором в трюм вкатили плату за доступ к практически нескончаемым ресурсам Пояса Скорби. Инженерные боты было жаль, но не настолько, чтоб не поделиться такой малостью с друзьями. Оплата была скорее капризом боиров, чем безусловным условием.