Ради любви и чести (ЛП)

Возможно, я не смогу облегчить страдания раненых, но всего на несколько
минут я смогу отвлечь их смешными историями и болтовней о пустяках.
Я пустилась в драматический рассказ о том, как Стефан сбежал из
клетки, и мы безрезультатно обыскали весь замок. Я была горько
разочарована и легла спать, полагая, что Стефан потерян для меня навсегда.
Однако среди ночи меня разбудили бабушкины крики, доносившиеся из
гардеробной. Она пошла облегчиться, и как только устроилась поудобнее на
холодном каменном сиденье, на нее напала летучая мышь.
– Держу пари, вы не догадываетесь, что эта за летучая мышь была, –
поддразнила я старого солдата.
– Стефан? – Прохрипел он.
– Да. – Я рассмеялась. – У него, конечно, было необычное чувство
юмора, и он прятался так долго, пока бабушка не занялась личными делами.
И тут он напугал ее до смерти.
Услышав рядом смешок, я подняла глаза и увидела Беннета, прислонившегося к дверному косяку и наблюдающего за мной. Хотя его
лицо все еще было грязным и небритым, с темными кругами под глазами, я
упивалась его присутствием, его силой и его доблестью. Его глаза искрились
весельем, и улыбка была такой желанной среди напряжения, которое
пронизывало крепость в течение последних недель.
Я заправила влажную выбившуюся прядь волос за ухо и улыбнулась в
ответ.
– Мне сказали, что я могу найти вас здесь. – Его усмешка исчезла, сменившись неодобрением.
Я поднялась с пола и встала во весь рост, готовясь сразиться с
Беннетом. Рано или поздно он обнаружил бы мое неповиновение. И я
приготовилась бороться за свое право быть здесь и помогать.
– По-моему, я велел вам оставаться в замке. – Он понизил голос до
хриплого шепота и оглядел бледные, изможденные лица, которые смотрели
на нас.
– Похоже, вы не очень хорошо меня знаете, – сказала я, – если
действительно верите, что я последую этому приказу.
– Внутри вы в большей безопасности.
– И вы тоже. Но вы не прячетесь.
Я не смогла удержаться от улыбки над его долгим и раздраженным
вздохом:
– Вы беспокоитесь обо мне?
Выражение его лица оставалось стальным:
– Ну конечно.
Я хотела сказать ему, что если он действительно беспокоится обо мне и
обо всех остальных, то должен был принять мое предложение руки и сердца
и денег, а не упрямиться и гордиться. Если бы он меньше заботился о своем
благородстве, тогда, возможно, мы все ели бы тушеную оленину и теплый
хлеб вместо водянистого супа без хлеба. Но я сдержала свой сарказм и
вместо этого ответила так мило, как только смогла:
– Я польщена, что вы думаете обо мне в то время, когда у вас есть
гораздо более важные дела.
Ни малейшей улыбки не отразилось на его лице:
– Одна из служанок сообщила мне, что ваша бабушка наслаждается
трехразовым питанием.
– Да, это так.
Я отвернулась от него и взяла оловянную кружку. Мне казалось, что он
продолжит полемику, а я не хотела больше выслушивать упреки.
– Вы же не можете отказать больной женщине в дополнительной еде, правда?
– Конечно, нет, – сказал он почти сердито. – Но я не хочу, чтобы вы
отказывались от своей доли.
Я отошла от него к корзине с чистыми тряпками для бинтов и свежей
мазью для припарок, которую принесла с собой из кухни.
– Если вы и ваши люди можете обходиться одной едой в день, то и я
тоже.
Его шаги застучали по полу, следуя за мной. В три шага он догнал
меня, схватил за руку и остановил. Он был так близко, что я могла видеть
влажные пряди его волос и даже каплю дождя на его брови. Запах металла и
дыма, который окутывал его, был каким-то успокаивающим. В нем
ощущалась сила, сила, которая перетекала сквозь его пальцы в мою руку.
– Я хочу, чтобы вы съедали обе порции, – повторил он еще тверже.
– У меня все в порядке. – Но как только я произнесла эти слова, мой
желудок издал ужасное рычание. – Хотя было бы лучше, если бы бульон был
чуть более густым. Может быть, вы поговорите с поваром об этом.
Он нахмурился:
– Вы упрямая женщина.
– Да, это так. Спасибо, что обратили внимание.
 
Его грозное выражение лица излучало раздражения, и я почти ожидала, что он даст волю ярости, сделает мне выговор, который я заслужила, а потом
быстро утащит из солдатских казарм в крепость, где велел мне оставаться.
Но спустя несколько мгновений его плечи опустились, и он отпустил меня.
– Простите, миледи, – прошептал он, и его голос смягчился. – Нам не
следовало приглашать вас в гости. Тогда вы не оказались бы в ловушке
посреди войны.
– Вы не провидец. Вы не можете предсказать, когда ваши соседи решат
напасть.
Он опустил глаза, но я успела заметить чувство вины в его глазах:
– Мы знали, что находимся под угрозой нападения. Лорд Питт послал
своего капитана предупредить нас задолго до вашего прибытия.
Я попыталась переварить эту информацию. Он пригласил меня в
Мейдстоун, хотя ситуация была крайне нестабильна?
– Мне не следовало приглашать сюда ни одну женщину. – Отчаяние
пронизало его голос. – Мне следовало сказать вам и вашей бабушке, чтобы
вы не приезжали.
– Или, по крайней мере, рассказать нам о грозившей вам опасности и
позволить самим решить отважимся ли мы на этот визит.
Он склонил голову:
– Я намеренно обманул вас, миледи. Я не заслуживаю вашего
прощения, но я надеюсь, что однажды вы найдете в своем сердце силы
простить меня.
Холодный ветерок ворвался в дверь и прошелся по мне. Я накрыла
своим плащом одного из раненых. И теперь не могла предотвратить дрожь, которая прошла через меня. Я обняла свое худое тело.
Может быть, он и непреднамеренно ранил мои чувства тем вниманием, которым окружил, чтобы я согласилась на брак. Но скрыть такое? Скрыть
такую информацию от бабушки и меня? У него не раз была возможность
рассказать нам о серьезности ситуации, особенно после визита капитана
Фокса. Он мог бы отослать нас. Но он смолчал. И вот мы здесь, посреди
битвы, медленно умираем от голода.
– Если бы я беспокоилась только о себе, то, наверное, смогла бы
простить вас, – сказала я. – Но я отвечаю за бабушку. И мне невыносимо
думать, что я напрасно подставила ее под удар.
– Я знаю. – Его голос был низким и хриплым. – А мне невыносимо
думать, что я втянул вас обеих во все это.
Рассудком я понимала, что его намерения были благородными. Он
всего лишь надеялся устроить брак, чтобы спасти семейное состояние. Он
был готов пожертвовать своими собственными желаниями и планами, чтобы
сделать то, что было лучше для семьи. Тем не менее, я не могла
проигнорировать боль в своем сердце из-за того, что он поставил нужды
своей семьи выше нашей безопасности. Я не могла легкомысленно
относиться к этому обману. Я не могла притворяться, что ничего страшного
не произошло. И не могла прикрывать все это шуткой. Все, что я могла
сделать, это отвернуться от него. Мне хотелось убежать от боли. Но идти
было некуда. Я была в ловушке, в такой же ловушке в стенах замка, как и
мои чувства к нему.
Я выскочила за дверь и упала в грязь, а дождь хлестал меня, наказывая
за то, что я так заботилась о нем, хотя разумнее было бы этого не делать. И за
то, что продолжала заботиться, хотя знала, что должна остановиться.
 Глава 14  
Я смотрела сквозь зубцы парапета и мои глаза, следя за Беннетом, выдавали всю решимость. Сколько бы я себя ни ругала, я не могла
удержаться от того, чтобы не вскарабкаться на вершину башни. И я не могла
удержаться от страстного желания снова поговорить с ним, пошутить или
 
погрузиться в серьезную беседу на тему, которая не интересовала бы никого, кроме нас двоих. Я грустно улыбнулась этой мысли и тому, что не видела его