Здравствуйте, я ваша мама! (СИ)

— А мне что, под мостом милостыню просить?
— Ну, поймите, я не думал, что Николай перенесет вас, — укоризненно ответил он.
Отлично, я и так на грани развода, так еще и в другом мире без крыши над головой. Хоть кристалл возврата есть. Через месяц вернусь домой, и будет у родственников стопитсот вопросов о том, где была. И муж будет волноваться, локти кусать, гадая, где я. И искать даже. Что-то я сомневаюсь, что он будет бегать и от радости размахивать флагом «Наконец я от нее избавился». Причем флаг я представила в виде семейных трусов.
Так. Руки есть, ноги есть, здоровье тоже позволяет — буду подрабатывать служанкой.
  
Глава 5
 
— Да и как можно выселить ребенка?
— Понимаете, дом был в залоге. Он стал собственностью банка сам по себе, после смерти отца Николая. Так как тот являлся единственным собственником. А Николай несовершеннолетний ребенок, тем более безработный. То есть банк может выставить дом на продажу. Но дядя Клейтон Дафф подсуетился и выкупил дом. Сами понимаете, что Марины не было семь лет, и на это никто не рассчитывал. Тем более она из другого мира. Не то, что у нас такое часто, но иногда случается. В общем, дом Николаю не принадлежит.
Да, а у нас коммуналку вон по десять лет не платят, и ничего. Никто никого не выгоняет.
А тут маленький мальчик живет один в огромном особняке. И нет у него никакой возможности ни купить поесть, ни попить. Только играться.
Как же ужасно порой могут поступать родственники. Просто до слез обидно и страшно.
***
Мы просидели на вынесенном диване, ожидая дядю.
Вскоре к дому подъехала карета. Дверца открылась. Сапог тяжело опустился на землю, затем трость и вторая нога. А вот и сам Клейтон Дафф собственной персоной. Жаль, что единороги неожиданностей ему под ноги не оставили.
Кучер тут же подскочил к нему, но мужчина махнул рукой, и тот отошел.
И вновь тот холодный взгляд, пронизывающий до костей, я ощутила на себе, когда Клейтон глянул в мою сторону. Только сейчас он даже застыл на месте, а затем двинулся к дому, опираясь на трость. И он явно испытывает дискомфорт.
Вот нисколько мне не жалко того, кто родную кровь на улицу выгоняет.
— Почему вы не в доме? — спросил он, подойдя ближе.
— Да вот, попасть не можем, — ответила спокойно.
— Господин Дафф, — к нам подошла та блондинка.
— Лиза, почему ты не пустила ребенка в дом?
— Так вы сами дали распоряжение никого не пускать.
Он тяжело посмотрел на нее, а она опустила глаза.
— У него вещи там.
— Мы все собрали, — пробубнила она под нос.
Да, с Юстасом она была более боевая. Клейтон с шумом вздохнул и выдохнул.
— Так тут мама появилась. Сами понимаете, по закону, пока есть второй родитель, приют не примет ребенка, — вышел вперед Юстас и аж платочком протерся от взгляда Клейтона.
Да что они его так боятся? Вот я смотрю и ничего. Ну красивый мужик, ну и все, что хорошего я могу о нем сказать. А то кроме матерных, никаких слов нет.
Клейтон просканировал меня взглядом своих холодных глаз.
— Я вызвала из приюта людей, они должны были прибыть. Вот ждем. То, что эта дама — мать ребенка, еще доказать надо, — Лиза надменно посмотрела на меня.
А вот я даже не повернулась к ней. Да, у нее молодость, но у меня опыт.
— Мать так мать, — процедил Клейтон. — Надо будет, проверим.
— Господин Дафф, — к нам подбежал запыхавшийся мужичок — маленький, жилистый. — Мы закончили выносить вещи. Что прикажете сделать?
— Мебель можно увозить.
О, нас ждет новый дизайн интерьера.
— Слушаюсь.
— Прошу в дом, — Клейтон указал мне на дверь. — С моей стороны было бы некультурно обсуждать такие вещи на улице.
Я бы ему сказала, что некультурно родственников на улицу выбрасывать, но лучше промолчать. Мне же с ним договариваться надо, а не устраивать истерику. Тем более в какой-то степени мы от него зависим.
Дом казался еще больше, чем он был утром. И то ясно — почти все вынесли.
Коля шел рядом со мной, поглядывая на спину дяди. В руках сжимал своего единорога.
 
Клейтон хорошо ориентировался в доме и завел нас в огромный зал, посреди которого стоял стол на много персон — столовая.
— Николай, подожди нас в своей комнате, — сказал он, посмотрев на малыша.
Тот перевел взгляд на меня, а я кивнула.
— Нет, я хочу с мамой, — сказал он, выйдя немного вперед.
— Николай, я все еще здесь, — положила руку на его плечо. — Мы просто поговорим с дядей.
Я не отводила взгляда от глаз Клейтона, видя, как в карих глазах вспыхнул едва заметный огонек.
— Нет, не уходи, — Коля вцепился в меня мертвой хваткой.
— Николай, — дядя позвал его.
Они просто посмотрели друг другу в глаза, и ребенок отпустил меня.
— Прошу, — Клейтон указал на стулья, когда Николай вышел из зала.
Лучше б ребенок остался. А то мне так и хочется сказать пару ласковых его дяде. А еще лучше взять какую-нибудь чугунную сковородку и заехать наглой персоне по морде.
Мы сели друг напротив друга, будто мы на собеседовании в трансконтинентальную компанию. Мужчина еще и руки сложил в замок.
— Я знаю, что вы не Марина и не мать Николая.
Я приподняла бровь. Ну вот, хоть один признал это. Но, к сожалению, не в самый подходящий момент. Вот только моя ненависть к мужчинам сейчас настолько сильна, что я не дам и ему никаких поблажек.
— Мой сын пришел за мной…
— Прекратите врать. Я знал Марину, — продолжил он.
Вот это поворот событий. Я даже дар речи потеряла на пару секунд. Юстас пусть молится, если он еще не ушел никуда. Мог бы и сказать о такой маленькой детали!
— Я так понимаю, вас сюда по ошибке закинуло? — Мужчина говорил спокойно и участливо.
— Да, — я откинулась на стуле и скрестила руки.
— И вы не можете уйти домой. Где кристалл?
Я достала пустышку, что дал мне Коля, и положила на стол. Клейтон взял ее, и в один момент она заискрилась золотистым свечением. Мужчина медленно положил ее между нами.
— Можете возвращаться.
Что? И все? То есть никакого месяца ждать не надо? Просто он ее зарядил своими руками.
Да я как-то не готова возвращаться. Там же Сережа со своими слезливыми историями и извинениями, а мое сердце может дрогнуть и простить. Я не готова к этому разговору. И не смогу разрубить этот узел. Мне ужасно плохо от его измены.
Я даже молчу про ребенка, которому я обещала. Представить себе не могу, как он разочаруется, когда из зала выйдет только дядя.
— Что будет с Николаем? — мой голос дрогнул.
— Мальчик уйдет в приют, который я для него оплатил — лучший в городе. Если вам совсем интересно — ребенку будет лучше в закрытой школе с такими же как он, чем рядом со мной.
Вот зря он мне это сказал.
— Это ваш родной племянник. У него умер отец.
— А у меня умер брат, — на миг в его глазах появилась резкая боль. — И я выплатил его долги. Но дело не в деньгах. Николаю лучше не быть рядом со мной ради его собственного блага.
— И чем мешает маленький мальчик? Женщины ведутся на мужчину, который заботится о ребенке. Вы сами себя лишаете шикарного шанса.
А что? Если та Лиза его юрист, то, может, этот индивид передумает и захочет завести тут семью, и всем хорошо будет.
— Моя женщина не будет нуждаться ни в чем.
«Женись на мне» — сразу пронеслось в голове. Эй, мысли, вы куда. Да, красивый с этими его длинными мужскими пальцами, с черными кустистыми бровями над карими глазами. И острым взглядом.
— Ребенку никто и никогда не заменит семью лучше, чем его родственники, — вставила я. — И раз такое дело, я остаюсь.
 
— Вы не его мать.
— Но этого вы не докажете, — я победно улыбнулась. — Или вы просто боитесь брать на себя ответственность за маленького мальчика. Я понимаю, вы его не знаете, впервые в жизни видите. Но разве этого мало? Он же остался один.
Пожалуйста, холодильник. Разморозься.