Влечение

Лиззи покопалась в сумочке, нашла ключи и отперла входную дверь. В прихожей было темно и безлюдно. Громко выкрикнув имя мужа, Лиззи распахнула дверь гостиной. Внезапная вспышка света — и они увидели ряды ликующих лиц. Хор из сорока человек грянул: «С днем рождения!»
Джесс опасливо покосилась на сестру. После секундного замешательства та растянула рот в блаженной улыбке.
Джеймс оказался прав — Джесс напрасно тревожилась. «Он знает ее лучше, чем я. Так и должно быть».
На Лиззи обрушилась лавина поцелуев, объятий, подарков. «Глазам своим не верю!»— то и дело восклицала она. Джеймс постарался на славу. Здесь собрались актеры, соседи, друзья семьи и агент Лиззи. А в углу Джесс увидела Бетт.
— Спасибо, Джесс, — прошептал ей на ухо Джеймс. — Ты великолепно справилась.
— Мне нужно срочно опрокинуть рюмочку.
— И ты ее получишь.
— Шампанское! — возвестила Лиззи, держа по бутылке в каждой руке. — Идите сюда, все! Уж если мне суждено стать сорокалетней, по крайней мере, сделаем это со вкусом!
Джесс залпом опорожнила фужер. Она была знакома с доброй половиной гостей, и ей потребовался еще один бокал шампанского, чтобы отважиться подойти к Бетт.
— Не ожидала тебя увидеть.
— Вечер сюрпризов.
— Ты давно приехала?
— Нет, сегодня вечером. Утром уезжаю. Тебя не узнать.
Джесс спохватилась и потрогала лицо — все ли в порядке?
— Мы с Лиззи решили навести марафет. Ужас, да? Мне все кажется — штукатурка вот-вот даст трещины.
— Нет, хорошо. Просто о тебе никак не скажешь, что ты мать взрослых детей.
— Может, это не так уж и плохо, — задумчиво произнесла Джесс.
Рядом остановились двое. Женщина по имени Эви училась вместе с Лиззи в школе драматического искусства, а второго, мужчину в пиджаке цвета морской волны и с прической «мышиный хвост», Джесс никогда раньше не встречала. Эви представила его как астролога Лиззи. Он долгим взглядом посмотрел Джесс в глаза и склонился над ее ладонью для поцелуя.
— Вам говорили, что у вас мощная аура?
Она охотно ухватилась за эту безопасную тему.
Буфетчики накрыли столы для закуски на просторной кухне. Вечер был теплый, и двери на веранду были открыты, чтобы гости могли выходить в сад. Джесс заметила смеющуюся Бетт в обществе молодого актера, игравшего новобранца-цээрушника в полицейском сериале, в котором снималась Лиззи.
Кружки беседующих образовывались и распадались; вместо них тотчас возникали новые. Голоса и смех становились все оживленнее. Вечеринка удалась. Лиззи перепархивала от одной группы к другой, купаясь в волнах шампанского и всеобщего внимания.
Блуждая взглядом по комнате, Джесс машинально прикидывала сложившиеся между этими людьми тесные связи; все они были звеньями одной цепи.
Муж Эви одно время преподавал в драматической школе. Это он представил Лиззи ее агенту, а тот женился третьим браком на деловой женщине, через которую Лиззи познакомилась с Джеймсом. Эти связи, размышляла Джесс, подогретая шампанским, — фрагменты жизни, скрепленные семейными и дружескими узами. И только у нее из жизни выпало несколько звеньев. Она была замкнутой, тогда как Лиззи — душа нараспашку. Смерть Дэнни и увлечение Робом усугубили изоляцию.
Джесс выпила еще шампанского и пустила взгляд по диагонали, в сторону Бетт. В гостиной свернули ковры — начинались танцы. Джеймс за руку вывел Бетт в образовавшийся круг, и они задвигались в танце, подсмеиваясь над своей неуклюжестью.
«Как здесь славно», — подумала Джесс. Она вдруг почувствовала себя своей в этой компании. Все течет, все меняется. Раньше она в это не верила, а теперь поняла, что тоска не обязательно будет длиться вечно.
— А вот и моя прекрасная мечтательница, — пробормотал кто-то на ухо. Астролог. Джесс было так хорошо и так весело, что она готова была стерпеть даже его.
* * *
— Господи, сколько ж я вылакала шампанского?
Лиззи сидела на кухне, свернувшись клубком в кресле. Счастливые слезы смыли с ее лица косметику; вокруг глаз образовались черные круги.
— Да уж, достаточно, — ответил Джеймс, выдаивая последние капли из бутылки в ближайший бокал. Приподнявшись, Лиззи обвила руками его шею и притянула к себе, чтобы смачно поцеловать в губы.
 
— Лучшая в моей жизни тусовка. А ты — лучший муж, о каком может мечтать сорокалетняя женщина. Так что сейчас я прикончу этот фужер, любовь моя, а потом потащу тебя наверх. Годится?
— Вполне.
Она подмигнула Джесс и Бетт, сидевшим напротив за столом. Те с удовольствием приняли участие в этом постскриптуме к званому ужину, а теперь их ждали две одинаковые кровати в комнате для гостей.
— Когда рядом Джеймс, а Сок ночует в каком-то другом месте, было бы непростительно упустить такую возможность. Никакого тебе хныканья ни свет ни заря.
— Между прочим, дорогая, уже скоро рассветет.
— Господи, чего же мы ждем?
Лиззи встала на неверных ногах; Джеймс поспешил поддержать ее.
— Спокойной ночи вам обеим. Спасибо, что приехали. Вообще за все. Я вас люблю.
Лиззи послала сестре и племяннице воздушный поцелуй и уже почти дошла до двери, как вдруг обернулась и склонила набок озабоченное лицо.
— Кстати, Бетт, ты выяснила, кто тот парень?
— Какой парень?
— Ну, тот красавчик на фотографии.
Бетт начала медленно, мучительно краснеть. Джесс не отрывала взгляда от стола, где высились горы грязной посуды.
— Нет, не выяснила. А, не стоит внимания.
— Ясно — тайна, покрытая мраком. Вполне в духе Джесс. Спокойной ночи.
* * *
Джесс неподвижно сидела на одной из двух кроватей-близнецов. Она чувствовала прилив крови к ушам; ей казалось, будто ее голова и руки существуют отдельно от тела. На кроватях были бледно-голубые покрывала в цветочек и такие же наволочки. На тумбочке между кроватями стояли графин и два стакана. Джеймс ничего не упустил.
Щелкнула задвижка — из ванной вышла Бетт. Джесс не подняла головы, но по звуку определила, что Бетт сняла покрывало и легла.
— Ты действительно хочешь спать? — спросила Джесс. — Выключить свет?
— Если тебе не нужно.
Джесс повернула выключатель, и они погрузились в темноту и тишь. И вдруг Джесс выпалила:
— Зачем ты украла фотографию?
— Это не кража. Я вернула ее на место.
— Но зачем?
— Хотела кое-что выяснить. Я чувствовала: в нашем доме живет какая-то тайна. Думала, это ваша общая тайна — твоя и Дэна, а со мной не поделились, и меня замучила ревность. Вы всегда были заодно — ты и Дэнни. Теперь — ты и Роб. Если бы еще ты и папа…
— Понятно.
— Ничего тебе не понятно. Жалко, что я надралась, не могу точно выражать свои мысли. Мне нужно было знать, в чем дело. Думала, Лиззи объяснит, но она тоже оказалась не в курсе. Так что я прямо спрашиваю у тебя.
Как и советовал Сэм… Бетт вдруг отдала себе отчет в том, что весь вечер не думала о Сэме.
— Кто тот парень на фотографии, которую ты прячешь на дне обувной коробки?
— Его зовут Тонио. Я любила его двадцать лет назад, в Италии.
Долгая-долгая пауза.
— Ну так как же, — вновь заговорила Бетт, — ты расскажешь мне, в чем дело? В чем разница между мной и Дэнни?
Джесс вспомнила данное себе обещание: если Бетт задаст прямой вопрос, то она ответит.
Она медленно и четко выговорила:
— Тонио — отец Дэнни.
Бетт вздохнула — вроде бы даже с облегчением, почти торжеством. Подозрение давно пустило в ней корни. Возможно, подсознательно она всегда знала правду.
— Так я и думала. Дэнни знал?
— Нет.
— А папа?
— Нет.
— Кто же?
— Никто.
— А Роб Эллис? Ему ты сказала? Вы над этим смеялись, когда перебирали вещи Дэнни?
— Нет. Роб не знает. Он много рассказывал о себе, но не требовал взамен, чтобы я раскрывала ему мои секреты.
Бетт заворочалась; Джесс поняла, что дочь повернулась к ней спиной. Она представила себе линию спины, выступающие лопатки, обтянутые белой кожей с крошечными, до боли знакомыми родинками. Обнять бы ее как тогда, когда она была крошкой!