Чэч: Становление бродяги (СИ)

Протянув руку, больше похожу на клешню, демон убрал волосы с лица девушки, а потом провёл пальцами по коже от виска до подбородка и обратно. Девушка отозвалась на эту ласку, наклонила голову, прижавшись щекой к его ладони. Волна ярости снова заклокотала в моей груди. Видеть происходящее становилось не выносимым. Она отозвалась на его прикосновение!
— Спокойно, парень. Лира не понимает, что делает. Она под ментальным воздействием, считай, что зомби, — Агееч меня, как раскрытую книгу читал.
Демон постоял так немного, давая девушке насладиться прикосновением к своей ладони, а потом повёл палец ниже по шее к груди. Вот он коснулся выреза рубашки, оттянул немного ткань, заглядывая под неё. А потом схватив рубашку, резко рванул. Послышался громкий треск, разрываемой ткани. Грудь девушки освободилась. Левой рукой демон схватил её сжимая. Лира запрокинула голову. Я не видел её лица, но слышал громкий сладострастный стон, сорвавшийся с её губ. Моему рывку помешала ладонь старика, неожиданно крепко, сжавшая плечо.
— Рано. Уйдёт в невидимость — хрен достанешь.
Демон схватил вторую грудь — стон повторился громче.
— Хочешь меня, потаскуха? — скрипучий, словно металлом по стеклу, раздался неожиданно громкий голос демона.
— Да-а…
— Ты потаскуха?
— Да-а…
— Не слышу, громче! Ты хочешь меня, потаскуха⁈
Вот же тварь!
— Да-а! — Лира буквально заходилась от желания!
Боже, я всё отдам, лишь бы когда-нибудь она мне так осознанно ответила!
Схватив девушку за волосы на затылке, похотник потянул её вниз и заглянул в глаза.
— Ты моя!
— Да-а!
Демон с силой толкнул Лиру к столу. Ударившись животом о край, девушка распласталась на его поверхности. Тварь тут же оказалась рядом. Схватив подол, похотник задрал рубашку. Послышался треск разрываемой ткани.
— Пора, парень, — голос Агееча был всё так же тих и спокоен.
Я словно в робота превратился, все эмоции разом ушли. Вскидывая руку с ножом, я просчитывал вес, дистанцию, силу броска. И всё за доли секунды. Я не должен ошибиться! Бросок! И тут же ринулся вслед за ножом, перехватывая топор в правую руку. Так быстро я ещё никогда не бегал.
Не знаю, поспешил ли или тварь чего почувствовала, всё-таки не простая, а демоническая, но похотник мгновенно развернулся ко мне лицом. Нож, летящий в центр его спины, лишь чиркнул его по руке и ударился в камень стены. Демон рефлекторно схватился за порез, но тут же отпрыгнул в сторону, уходя от моего удара. Я тут же последовал за ним, нанося ещё один. И ещё. И ещё. Не попадая.
— Глупец, ты сам ко мне пришёл! — рассмеялся похотник, легко уходя от моих скоропалительных атак.
— Что не получается? — продолжал глумиться он. — А теперь я!
Рванув с места, так что расплылся в воздухе, он ударил в грудь с такой силой, что меня отбросило назад. Еле устоял на ногах, но демон был уже рядом. Второй удар попал точно в солнышко. Меня подбросило и ударило о стену. Рухнув на пол, я не то что подняться, воздух втянуть в парализованные от боли лёгкие не смог. Удар ногой перевернул меня на спину. Демон навис надо мной, заглядывая в глаза:
— Червяк, с кем ты решил тягаться⁈ Бежать тебе надо было, когда только сообразил, что эта сучка в моей власти. А ты? Такого подарка я не ожидал… Теперь я трахну сначала девку у тебя на глазах, вернув ей способность соображать. А потом и тебя! Это просто праздник какой… Хек!
Демон неожиданно замолчал и стал медленно поворачиваться. Да-а, с топором в затылке особо не поговоришь. Агееч, оказавшийся у демона за спиной, тут же ударил ножом, метя в сердце. И походу попал.
— Про… кли… наю… — выдавил из себя похотник и рухнул на колени, сползая с клинка.
— Хрен я ложил на твои проклятия, тварь, — старик, зайдя за спину, полоснул демона по горлу. Из раны тут же хлынула кровь. — Зараза к заразе не пристаёт.
Агееч пнул похотника в спину, и тот рухнул на пол, содрогаясь в предсмертных конвульсиях.
— Запоминай, парень. Демоны живучие. Даже если кажется, что сдохли, всегда отрубай им голову.
С первого раза перерубить не получилось. Когда дело закончилось, он бессильно сел на пол.
 
— Они всегда так, любят поболтать, поглумиться. На этом их и ловят. И с моим первым, так было. Можно подумать, что там, в аду, они веками молчат.
— Что здесь происходит?
Мы повернулись к позабытой всеми девушке. Лира, кутаясь в обрывки нательной рубашки, пыталась прикрыть свои прелести. Даже в таком виде она была чудо как хороша.
— А всё уже закончилось, — ответил ей старик. — Вон твоя одежда, одевайся.
Охотница, наверное, побила все армейские рекорды по одеванию. А мы с Агеечем беззастенчиво на это пялились. Ну, мне было тяжело даже голову повернуть, а старик мог бы отвернуться. Но кто я такой, чтобы ему об этом говорить, когда сам пялюсь.
— Тебя похотник под контроль взял. А мы отбили. Чэчу вон, как всегда, досталось.
— А?
— Ничего он тебе не сделал. Разве что сиськи помял немного, но ты сама понимаешь — раньше мы не могли его остановить, без этого он не воплотился бы. Меня больше другой вопрос занимает — что эта тварь здесь охраняла?
  
Глава 9
 
— Ничего он тебе не сделал. Разве что сиськи помял немного, но ты сама понимаешь — раньше мы не могли его остановить, без этого он не воплотился бы. Меня больше другой вопрос занимает — что эта тварь здесь охраняла?
— Охранял? — кажется, мы с охотницей произнесли это вместе. Лира даже подошла поближе, хотя мгновение назад, стояла смущённо отвернувшись. От ведь женская натура, только скажи о возможной добыче, всё остальное тут же позабудется. Ну и правильно, не хрен такое помнить.
— Охранял, конечно, иначе что ему тут делать? Пещера в глуши. Еды подходящей днём с огнём не сыщешь. Вон и факелы магические на стенах, кстати. Не погасли, когда этот сдох. А это что значит? Не им они деланы. Надо будет забрать парочку, в дороге точно пригодятся. Сил твари это хватило бы хоть до гарнизона, хоть до посёлка добраться и там отожраться, если с осторожностью. А он тут сидел, как привязанный, вон в какую образину превратился, — старик плюнул в сторону тела демона и продолжил. — Обычно они красавцы в любом обличии, глаз не отвести. А этот? Давно тут без еды сидит, как бы не несколько лет. То ли хозяину не до него совсем, то ли и он сдох давно. Так бы ещё несколько лет просидел, если бы нас не встретил.
— И что охранял он тут? Агееч, как думаешь? — Лира оглядела пещеру.
— Так кто ж его знает? Вот в себя придём и осмотрим тут всё. Ты же как раз по таким делам у нас мастер. Но сначала сходи до нашего лагеря, вещи забери. Сегодня уже никуда не пойдём, а то и завтра здесь останемся. Отдохнуть нам точно надо. Чэч вон третий раз за сутки пластом лежит, а это даже для опытного охотника многовато. Завтра его ломать не хило будет. Да и у меня силы уже не те.
Лира посмотрела на Агееча, на меня открыла было рот, желая что-то сказать, вздохнула. А потом произнесла явно не то, что собиралась сначала.
— Хорошо. Схожу. Только тварь эту, — девушка пнула тушку демона, — потрошить сама буду. Хоть как-то за обиду отомщу.
— Потрошить — потроши, ты в этом деле мастерица. А про обиду забудь, не было ничего, что твою честь бы затронуло. И мы с Чэчем забудем, что видели. Слово тебе в этом даём.
Лира пристально посмотрела на старика:
— Спасибо, — её голос был полон искренней благодарности. А потом она своими тёмно-янтарными глазами, в которых снова заиграла искорка, посмотрела на меня.
— Слово, — я не мог не оправдать её надежду.
— Тогда пошла. Я быстро.
— Погодите, а это не опасно тут оставаться? Вон кровищи сколько налили, на запах никто не явится?
Охотница посмотрела на меня, как на двоечника, ляпнувшего очередную глупость. А Агееч, наоборот, с улыбкой сел на любимого конька:
— Не переживай, парень. Похотник этот к нечисти относится, а у них с нежитью взаимная нелюбовь. Пока демоническая аура из этого места не выветрится, а произойдёт это не сегодня и не завтра и даже не через неделю, никакой немёртвый сюда не сунется. Чем бы вкусным для него тут ни воняло. И другой демон не полезет — у них охотничьи границы чтутся свято. Так что на данный момент — это самое безопасное место в округе. Правда, если его хозяин не решит заявиться. Но, будем надеяться, если за столько лет не пришёл, то и сегодня — завтра не заявится. Всё, иди, красавица. А то у меня сил даже языком ворочать не осталось.