Я прячусь от ветра (СИ)

— Анна. Ты так хороша сегодня, что солнце затмеваешь, — ошалело моргая на пасмурное серое небо, я повернула голову в сторону томного низкого голоса, изволившего нести подобную чушь. Этого мужчину я по имени не знала. Чуть старше ларда, он командовал группой, которая укладывала дрова вдоль задней стены дома, под навес.
— Что, простите?
— Ты так сияешь, что просто больно смотреть. Но не видеть тебя еще больнее, — широкая улыбка полоумного и сверкающие зубы стали дополнением к букету из еловых веток и красной таволги, которая только-только начинала цвести на высоких местах.
Кивнув сумасшедшему, явно не видящему, что я сегодня больше всего похожу на умертвие, даже без обычного макияжа, от греха подальше приняла букет, криво улыбнувшись. Не слишком достоверно отговорившись делами, быстрее спустилась с крыльца, уйдя в сторону колодца. Нужно было посмотреть, сделали ли с ним хоть что-то за вчера. Пусть я несколько лукавила в срочности дел, но из списка не было ни единого, которое было бы ненужным. По дороге скормив еловый букет скотине, перегнулась через край колодца, пытаясь разглядеть, вытянули ли оттуда всю тину и грязь. Чистить и углублять колодец дело совсем не простое и исключительно мужское. Судя по комьям грязи вокруг — что-то да сделали, но в темноте мне не удавалось ничего рассмотреть.
— Если нырять собираешься, то сперва предупреди всех. Тазур нас на ленты порвет, если ты туда рухнешь, — насмешливый голос заставил встать и пошатнуться от резкого оттока крови.
— Я просто посмотреть. Что-то сделали?
— Конечно, — хар Леран, чей возраст и спокойствие мне очень импонировали, кивнул головой, — дно почистили от ила неплохо. Сегодня мелкой галькой засыпать хотим, чтобы чище было.
— И где ее взять? — от холодного утреннего воздуха в горле начинало изрядно свербеть, а нос тек не переставая.
— Да есть все. Не переживай.
— Если хорошо получится, нужно будет в деревнях колодцы обновить. Как вы так быстро воду убрали? Мы года четыре тому один колодец чистили, так едва успевали ведра вытягивать.
— Особая трубка. Ткань плотная, если ее провощить, будет отличным приспособлением.
— Это как мешки для вина? Только трубка? Но мы из кожи делаем.
— Из кожи много швов. А из ткани можно сразу сделать так, как нам необходимо, потом тебе покажем. Да ты, никак, заболела! — воскликнул хар, когда я зашлась в приступе раздирающего кашля, от которого на глаза наворачивались слезы.
— Это ерунда.
— Ну да. Будут тебе теперь прогулки по болотам, — подхватив меня под руку, фыркнул хар недовольно, увлекая обратно в сторону дома.
— Погодите, мне нужно кое-что еще сделать.
— Конечно. В постель тебе, девица, надо. И горячий камень под ноги.
Конечно. Предложение было таким заманчивым, что едва хватало силы воли отказаться. Может, я ему и последую. Как только сделаю все дела.
— Непременно, благородный хар. Я только дела закончу, — сорвавшись на новый приступ кашля, я с трудом закончила фразу. Успокоившись, несколько неловко чувствуя себя под осуждающим взглядом мужчины, я оглядела двор. — А где остальные? Как-то здесь немного ваших.
— Отправились в деревни. Часть людей вернулась в свои дома, Тазур хотел с ними переговорить.
— Что?! — у меня, кажется, от испуга и злости, задымились уши. — Я же сказала, что сегодня никто не должен покидать поместье! Куда они отправились? В Долинку или дальше?
— Собирались в дальнюю. Веста? Так вроде называется.
— Когда вернуться должны?
— К обеду.
— К обеду, — как сомнамбула, повторила я. Непослушные, глупые мужчины. Простая просьба. Самая элементарная и совершенно несложная задача. Сидеть дома! — Плохо. Ой, как плохо.
— Что не так, Анна? — Леран сильнее сжал пальцы на моем локте. Привлекая внимание.
— Сегодня духи болот будут подтверждать свою власть. И все живое, что окажется не там, где нужно, может погибнуть.
— Духи? Они столь опасны? — криво подняв бровь, уточнил хар, явно не разделяя моего беспокойства.
— Это не бесплотные субстанции, которые только воют по ночам. Это особая земля. Миха! Миха, иди сюда. Раит в поместье? — выкручивая руки, я пыталась придумать, как теперь спасти нерадивых захватчиков. Конечно, меня изрядно нервировало постороннее присутствие в собственных землях, но игнорировать положительный эффект или просто желать им смерти — совсем не в моих привычках.
 
— Видел его за кухней, у женщин яблоки сахарные клянчил с полчаса назад, — мальчишка самый прыткий и легкий. И хорошо знает тропы. Ему будет быстрее.
— Отправляй его в Весту. Короткой дорогой. Пусть проследит, чтобы варвары из деревни не вышли. Сошку дай ему. Она по тропе вернее всех выведет. — Мужчина уже развернулся выполнять приказ, когда я вспомнила кое-что еще. — Погоди, пусть меня дождется. Мало было печали.
— Анна.
— Погодите, хар. Дело важное. Если не хотите потом по болотам руки-ноги своих людей собирать, нужно все правильно сделать. Остальные все в поместье? Никто в лес за дровами или еще чем не поехал?
— Остальные тут. Погоди, Анна. У меня вопрос.
— Потом. Все потом.
Побежав к кухне, едва не выплевывая легкие и спотыкаясь на каждом шагу, влетела в хозяйственные кладовые за кухней.
— Ченни, где красный моток?
— В своем ли уме? На ногах едва держитесь — и за моток. Не дам! — Экономка появилась в дверях, сурово воткнув руки в боки. Женщина на мгновение растерялась, увидев за моей спиной Лерана, но тут же взяла себя в руки. — До завтрака не позволю.
— Ченни, ты видела, как солнце поднялось? — вкрадчиво, стараясь пробудить хоть немного человеколюбия, спросила я.
— И что мне? Им говорено было, из поместья не ходить. Пусть теперь сами решают, как быть.
— Ченни, это неправильно, — тихо увещевала я.
— Сперва завтрак и отвар. Иначе не дам. Ни моток, ни колья.
— Ладно! — Теряя терпение и не чувствуя никаких сил, не выдержала я, обходя экономку в сторону кухни.
— Вот и правильно, — выставляя передо мной кашу с золотистой ложкой меда в серединке и дымящуюся кружку отвара, Ченни ближе подвинула угольную грелку для ног. Из резного короба с дырками шло такое тепло, что хотелось его обнять да так и уснуть. — Сперва отвар.
Кривясь в предвкушении, я все же залпом выпила горькую лечебную субстанцию, чудом удержав рвотные позывы. Как такая гадость может быть лечебной — ума не приложу. Но факт оставался фактом — лучше от простуды ничего не помогало.
Стараясь не торопиться, а есть как полагается, я с запозданием отметила, что Леран все еще стоит в дверях, внимательно глядя на меня.
— Вы тоже чего-то хотите? Скажите, Ченни вам подаст.
— Да нет, девица. Я все, что мне надо, уже получил. Позаботься о ней, Ченни.
— Я сама со своими делами прекрасно справляюсь, — гордо и немного резко отозвалась экономка, поблескивая глазами. Я же едва не подавилась. О как. Моя Ченни, кажется, неровно дышит к одному конкретному варвару.
— Я это знаю, женщина. Просто, прояви внимание к Анне, раз она сама другим занята.
— Хар, вы куда? — мне отчего-то не сильно понравился задумчивый взгляд, которым меня окидывал этот командир.
— Отдам сигнал к сбору. Чтобы знать, кто не на территории поместья. Нужно, чтобы со двора не выходили или просто к болотам не лезли?
— Лучше пусть будут во дворе. Граница болот очень условная.
Кивнув, Леран вышел на двор, оставив меня подозрительно хмуриться.
— Не простой он, этот мужик, — задумчиво проговорила Ченни, подавая мне еще кусок сыра.
— Зато красивый. И сил еще полон, — фыркнула я, косо поглядывая на экономку и чувствуя себя куда лучше после того, как в желудке потеплело.
 
Женщина только фыркнула, уходя в кладовую.
Раит влетел в кухню, когда я доедала последнюю ложку. Серьезный, хмурый мальчишка был тепло, по-дорожному, одет, с закинутой за спину простой холщовой сумкой.
— Ваша милость?