Из могилы

В ту секунду Эви выглядела так, будто она думала о том же.
И, казалось, она сама была удивлена тому, что отпустила почву и встала. Она переняла силу земли, и часть её шрамов зажили. После чего Эви сказала мне: «Как хорошо вернуться домой, Джек».
На том месте, где был её дом изначально, мы нашли пепел, оставшийся с того судьбоносного дня, когда мы сожгли Хейвен вместе с телом её mère. Собрав немного пепла, мы организовали кладбище на холме, с которого открывался вид на реку. Мы похоронили прах её матери и Доминия, пометив каждую могилу символом в виде дуба.
Достаточно ли этого, чтобы попрощаться и отпустить? Понятия не имею.
Возможно, некоторые раны настолько глубоки, что эти маленькие жесты просто тонут в них, как в зыбучих песках. Бинты, поглощённые самой раной.
Вопрос остаётся открытым.
Ти помогал ей справиться с горем. Надеюсь, что и я тоже. Я готов дать ей столько времени, сколько нужно, пускай даже целую вечность.
Возможно, так и будет. Каждый раз при мысли о Доминия она поглаживала свой медальон. Рано или поздно она так сотрёт весь рисунок.
Иногда я порывался взять телефон и написать ему сообщение. Мне не хватало его взгляда на вещи. Его остроумия.
Однажды, когда буря немного поутихнет, я, может быть, покажу ей письмо, которое Смерть написал мне. Я перечитывал его раз за разом.
А может, не покажу.
— Джек?
Я моргнул, возвращаясь в реальность.
— Ouais, bébé?
Она протянула мне свободную ладонь. На её губах играла едва заметная улыбка.
— Давай войдём внутрь.
 
Императрица
День 157 Н.Р.
— Эви, viens ici! Иди сюда, скорее!
Я бросилась бежать, приготовившись к любым неприятностям, будь то наступление армии или приближение заморозки.
Но затем я услышала смех Джека и немного сбавила скорость. Ничего чрезвычайного. Какое облегчение.
Однако эти несколько секунд страха напомнили мне о том, что жизнь коротка, и мне жаль, что мы проводим время порознь и не пытаемся сблизиться. Мы каждый день работаем до изнеможения, избегая разговоров о будущем.
Он чётко обозначил, что его устроит всё, что я могу ему предложить. Он на сто процентов посвятил жизнь мне и Ти.
Мы с Джеком спали в одной кровати. Ходили по территории рука об руку. Он вкладывал всю душу. Даже бросил пить, потому что не хотел «упустить ни единой секунды», проведённой с нами.
Меня удерживала скорбь.
С недавних пор я начала верить, что увижу Арика вновь. Смерть обещал, что будет искать меня в эфире и вернётся ко мне.
Но вряд ли нам с Джеком повезёт прожить ещё одну другую жизнь вместе. Мы мало обсуждали его возможную принадлежность к Мечам. Он просто отмёл эту мысль как незначительную... или невозможную. А даже если он и один из Младших Арканов, мы не знаем наверняка, реинкарнируют ли они.
Поэтому я наслаждалась временем, проведённым рядом с Джеком и моим маленьким мальчиком. Они моё настоящее. Арик будет моим будущим в другой жизни.
Когда мы похоронили его прах и доспехи на холме, я развязала жгут. Я решила дать жизни ещё один шанс.
Обогнув угол дома, я ахнула при виде Ти, направляющегося к Джеку. Он пошёл! Ти смеялся, шатаясь на каждом шагу, и не перестал смеяться, даже когда плюхнулся в густую зелёную траву.
Я захлопала. Меня охватили противоречивые эмоции. Я была счастлива увидеть это своими глазами. И хотела бы, чтобы Арик тоже дожил бы до этого момента. Я взяла медальон в ладонь и провела большим пальцем по розе.
Но в то же время я рада разделить это мгновение с Джеком — мужчиной, который готов вырастить Ти как родного сына, не претендуя на место Арика. Он просто готов быть рядом.
Ухмыляясь, он крикнул мне:
— Ты это видела, peekôn? Не успеем и глазом моргнуть, как он побежит!
Я запомню этот момент не только из-за успехов Ти, но и из-за отцовской гордости в сияющих глазах Джека.
Джек действительно ему как отец. Не пора ли это узаконить? Я найду в себе силы снять кольцо Арика и спросить Джека, готов ли он предложить своё.
 
Как того хотел Арик...
Позднее тем же вечером, после того как мы с Джеком уложили нашего любимого карапуза спать, мы сидели на ступеньках крыльца и вслушивались в ночные звуки: рыба выпрыгивает из реки, цикады поют, тростник шуршит, Така чистит крылышки в прихожей.
Я и подумать не могла, что услышу снова скрип Хейвена. Не верила, что снова буду засыпать под шёпот тростника. Но вот, это свершилось.
Когда-то давно, целую вечность назад, мы с Джеком шли по этим полям ночью накануне Вспышки. Я вдыхала солёный воздух и сладкий запах росы, прислушивалась к стрекоту насекомых.
И вот мы вернулись. Все наши приключения привели нас сюда.
Это так странно — просто быть. Я всё думала, что либо умру молодой, либо стану бессмертной до следующей игры, а вот этот вариант — просто жить — казался несбыточной мечтой.
Может ли быть, что регенерация сохранит мне молодость, пока Джек и Ти будут взрослеть? Сможем ли мы втроём наладить жизнь здесь, или игра и Стикс непременно вмешаются?
Я оглянулась на Джека и заметила, что его отпустило прежнее напряжение. Он расслаблен и доволен. Это спокойствие передалось и мне; я заглушила все свои тревоги.
— Ты как-то говорил, что всё это вернётся ко мне, но я боялась поверить.
Он обнял меня за плечи одной рукой.
— Дальше будет только лучше, peekôn.
— Да. Я тоже так думаю. Всё уже налаживается.
Он одарил меня своей умопомрачительной улыбкой.
— Что это? Неужели жимолость?
Я прижалась к нему, чувствуя его тепло.
— Не понимаю, как это возможно — любить кого-то настолько сильно?
Он понял, какие подводные камни спрятаны в этом вопросе, и ответил:
— Потому что у тебя больше сердце. В нём достаточно места для двоих. Я полюбил тебя первым в этой жизни, а Доминия будет любить тебя в следующей. — Джек достал из своего кармана красную ленту, ту самую, которой я обозначила свой выбор. — Пока я подержу её у себя. А ты сможешь отдать её ему в будущем.
Я кивнула. Горло сдавило от избытка чувств. Но когда мне всё же удалось вернуть дар речи, я сказала:
— Ты как-то обмолвился, что хочешь жениться на мне. Предложение ещё актуально?
Он прижался губами к моим, даря bec doux.
— Как только ты будешь готова, peekôn.
 
Глава 49
Императрица
5-й год Н.Р.
Я спустилась по лестнице, услышав звуки включённого патефона, играющего старую песню... и полного хаоса.
Джек готовил детям завтрак.
Ти ухаживал за курами и каждое утро ел яйца. Малышка Кло, названная в честь тётушки, напротив, отказывалась от них, ей подавай только самые экзотические фрукты, которые только может вырастить мамочка. А малютка Кент, которого мы назвали в память о Колеснице, больше всего на свете обожал авокадо.
Сейчас этим фруктом был измазан весь высокий стульчик Кента, пока Джек пытался накормить улыбающегося малыша. Авокадо был размазан и по щеке Джека. У меня в сердце кольнуло.
Ти, сидевший рядом с поющей Кло, спросил меня:
— Можно я пойду сегодня рыбачить с папой?
Он всюду хвостиком ходил за Джеком. Как и следовало ожидать, они стали лучшими друзьями.
— Даже не знаю... А ты хорошо себя вёл?
Ти скопировал фирменную ухмылку Джека и один из самых типичных жестов кайджана — пожатие плечами с поднятой ладонью.
— Я подумаю. Поговорим, когда я вернусь. — Я повернулась к Джеку: — Войска движутся сюда. Я скоро.
И выскользнула из кухни, чтобы покормить Таку.
Сегодня я как-то особенно сильно скучала по Ларк. Она всю ночь мне снилась.
Годами я разговаривала с ней — через её сокола — о наших детях, о разрастающихся поселениях — Акадиане и Порт-Эдвине, основанном Цирцеей, о том, как до нас добрались солдаты из бывшей армии Джека и как он привлёк их здесь к охране порядка.