Из могилы

— Это как-то меняет твоё отношение к нему?
— Я так привык не доверять другим Арканам, что первой эмоцией было подозрение. — После прочтения хроник Арика я его прекрасно понимала. — Мне интересно, есть ли у Младших Арканов такие же инстинкты, как у нас. Черты, которые они не в силах контролировать. Но всё же я полностью доверяю Джеку. Мне кажется, он это заслужил.
— Это хорошо.
— Как бы то ни было, найти ангар было большим успехом. Нам понадобится место, куда можно будет перенести Ти в случае атаки Рихтера.
Рихтер. Мои когти начали зудеть, просясь наружу.
— Жду не дождусь новой встречи. Только он и я.
Арик весь напрягся.
— Этого не будет.
Я резко села, нахмурившись.
— Ты уже забыл, что я поклялась ему отомстить. Пускай он не убивал Джека, но он лишил жизни Селену и всех тех людей. — Смех Императора до сих пор звучит у меня в ушах. — Или ты забыл, как он месяцами пытал меня две игры назад? Какое счастье, что у меня нет тех воспоминаний.
— Ты сама мне говорила, что ваш бой может закончиться уничтожением всего мира. Или твоей смертью. И что тебя это пугает. Что это равносильно ядерной угрозе. Если скажешь, что это предчувствие изменилось, тогда и поговорим.
Мэтью говорил, что сила — моё бремя. Вдруг я начну что-то, что не смогу потом остановить? Но если мой выбор — позволить Арику сгореть заживо в теле Рихтера или рискнуть всем миром...
— Убить Императора — моя задача, не твоя. И уж точно не твоя, если ты намерен пожертвовать собой.
Арик спросил дразнящим тоном:
— Если на одной чаше весов моя жизнь, а на другой — судьба человечества, разве нам не нужно прислушаться к голосу разума?
Я вскинула подбородок, сжала кулаки.
— А если я не желаю его слушать?
Он молчал некоторое время. После чего наклонился, обхватив моё лицо тёплыми ладонями.
— Ты любишь меня.
Я посмотрела на него, стараясь вложить во взгляд всю силу своих чувств.
— Конечно.
Он свёл брови.
— Это больше, чем любовь. Ты чувствуешь ко мне то же, что и я к тебе.
Я смогла только кивнуть.
Но его это словно бы опечалило.
— В глубине души я полагал, что ты не способна любить меня всем сердцем, потому что половина его уже занята другим. Я забыл главную черту Императрицы. Твой гнев бездонен... как и любовь.
— Тогда ты понимаешь, почему я не могу тебя потерять. Ты говорил мне, что хочешь провести всю жизнь со мной и с Ти. Мы хотим, чтобы ты был рядом.
— Но интересы нашего сына важнее наших желаний. Мы должны поступать так, как будет лучше для него. Всё ради Ти.
Даже твоя смерть?
— Я хочу, чтобы он узнал тебя, чтобы любил тебя.
— Sievā, он уже любит. Я много в чём сомневался за свою долгую жизнь, но я чувствую, что его любовь так же крепка, как щит, выдержавший не одну битву. — Мой рыцарь. Он притянул меня обратно к себе. — Мы не принимаем сегодня никаких окончательных решений. Я открыт для предложений.
— Если бы ты правда верил, что мы можем перевернуть игру, ты бы не был так готов расстаться с жизнью.
Я ожидала, что он скажет что-нибудь вроде «возможно, Джек найдёт какую-нибудь подсказку в записях Мечей» или «мы продолжим искать ответ».
Но он сказал:
— Мы с тобой не раз читали и перечитывали все доступные хроники. Ты знаешь об этой игре всё то же, что и я. И на основе той информации, что у нас есть, я не верю, что игру можно завершить. Как и ты, любимая.
Меня ведь тоже не оставляет ощущение, что игра движется к своему кровавому финалу. Но говорить это вслух, принимать как данность...
Кентарх говорил о шёпоте надежды. Я боялась, что моя до самого конца будет обманывать меня иллюзией возможного переворота игры.
— Кто-то один должен победить. И дожить до следующей игры. Этот «кто-то» — ты.
— Я не могу.
«Могу», — промурлыкала красная ведьма.
— Я не переживу твою смерть. Не ставь меня в такое положение.
— Это зависит не от меня. Как и вся война.
— Ты упоминал что-то подобное в своих хрониках.
Единственный способ повлиять на исход войны — не участвовать в ней.
 
— Рано или поздно мы все встретим свой конец. Я только надеюсь, что мой будет достойным.
— В каком смысле?
— Многие воины хорошо сражаются; они годами тренируются, чтобы стать великими. Но никакие тренировки не подготовят тебя к смерти; к тому, чтобы умереть с почётом. Ты либо рождён с такой чертой, либо нет.
А как умру я? Все те разы, когда моя жизнь оказывалась под угрозой — например, когда я попала под чары Иерофанта или боролась с Алхимиком, — у меня не было времени представить, что будет, если я проиграю.
Теперь я задумалась об этом и уже не уверена, смогу ли пережить предстоящую схватку с Рихтером, даже если со мной будет Сол. Сколько времени нам отведено?
— Как думаешь, когда Мэтью вернёт позывные Арканов?
У каждого игрока есть своя фирменная фраза, которая предупреждает других о его приближении. Позывной Рихтера «Трепещи передо мной!» прозвучал ровно перед тем, как он разгромил армию Джека.
Арик ответил:
— Когда Хранитель Игр будет готов к финалу. Когда все его замыслы, интриги и махинации будут доведены до конца. Слова «сумасшедший, как лиса» очень ему подходят, не находишь?
Позывной Мэтью.
— В твоей интерпретации он кажется монстром.
— Надеюсь, что нет. Но не забывай: именно Дурак победил в первой игре. Не просто так на его карте изображён мальчик, отправляющийся в путь. Он был первым бессмертным.
Я вспоминаю его карту: беззаботный молодой человек шагает под ярким солнцем по дороге с котомкой за плечом, белой розой — одним из моих символов — в свободной руке и с собакой у ног. Запрокинув голову, он не видит, что шагает прямо к пропасти.
Я вспоминаю, как в детстве гадала, что ждёт его на дне пропасти: смерть или новое приключение.
— Как думаешь, он сдержит своё слово никогда больше не обходить меня в игре?
И если нет, то кто из нас сможет его одолеть?
— Я уверен в этом.
И хотя у меня были причины сомневаться, Мэтью всё ещё казался хорошим парнем. Я вспоминаю, как он смотрел на меня с бесконечным доверием и как другие дети считали его изгоем, не представляя, какой он на самом деле особенный. Но всё же я не дала чёткого ответа, когда он спросил, доверяю ли я ему.
Позывной Мэтью напомнил мне кое о чём...
— Ты когда-нибудь расскажешь, какой у тебя позывной?
В хрониках Арика он не упоминался.
Уголок его губ приподнялся.
— Я же говорил тебе, что выше этого. Победителю полагаются определённые привилегии, например, возможность незаметно приблизиться к другим игрокам, когда я этого хочу.
— Но ты ведь не всегда был победителем. В первой игре у тебя был позывной.
Он наклонил голову.
— Арик, ну скажи мне!
Он хрипло произнёс мне на ушко:
— Из могилы я восстану для тебя.
Холодок пробежался по моей коже. Иногда я забываю, как он смертоносен. Будь я его врагом, эта фраза привела бы меня в ужас.
Но сейчас она кажется мне романтичной. Ведь теперь я знаю, что он всегда ко мне вернётся. Даже смерть нас не разлучит...
 
Глава 31
Императрица
День 851 П.В.
— Чем ты занята сегодня? — спросила я Цирцею, зайдя с Ти на руках в её домик с бассейном и лабораторией.
Только одно может сделать замок Леты ещё странней: реальные занятия магией. Коридоры наполняла безбожная смесь запахов серы, угля и трав. Радужки Цирцеи светились, как будто фосфоресцирующие, всякий раз, когда она заглядывала в теплицу, собирая всякие листочки своих зелий.
— Работаю над заклинанием памяти.
Она занималась им по несколько часов каждый день, прерываясь только на еду, которую я ей приносила. За те пару месяцев, что Цирцея провела здесь, она набрала вес и стала сильнее. Её глаза стали ярче, улыбка шире.
Она вытерла руки о фартук, а затем сняла его и потянулась к Ти.