Из могилы

Только сейчас пришло полное осознание, что такое беременность. Я поймала взгляд Арика.
— Мне страшно.
— От твоей руки пали сильнейшие злодеи, своей мощью ты уничтожала целые империи. Это покажется сущим пустяком.
Меня это мало убедило, особенно когда снова повторились схватки. Ти, казалось, разрывал мой живот.
— Господи, как же больно! Разорвать бицепс было проще, чем это.
Арик поморщился при упоминании той ночи, когда на нас с Ларк напал Оген.
— Вместе мы справимся. — Он натянул на руки медицинские перчатки. Хмуро посмотрев на свои ладони, он надел вторую пару поверх первой. Затем занял место между моих ног, приготовившись доставать нашего сына. — Давай я взгляну.
Прикусив губу, я раздвинула ноги.
— Засекать время между схватками не надо. Он уже идёт.
Эти слова хлыстом ударили по моей тревожности. Мы прошли точку невозврата. Арику придётся принять роды.
— Нам надо было искать врача, хоть какого-нибудь... — В этот момент мне было страшнее за Ти, чем за Джека. Мой кайджан выберется из передряги, как всегда это делал. Но Ти... — Пусть Кентарх перенесёт сюда врача! — Я несла полную чушь, но не могла заткнуться. — У нас нет никакого опыта. Ты же сам говорил, что это не твоя сфера компетенции...
— Я смогу принять роды. — Арик полностью преобразился, вновь став благородным рыцарем. — Я изучал этот вопрос, и теперь я готов сделать то, что должен, чтобы спасти свою семью.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что мне всегда удаётся преуспеть в том, чему я посвящаю себя. А я никогда ещё не был так замотивирован преуспеть в чём-либо.
Я ахнула.
— Боже, ты можешь быть чуточку менее заносчивым?
— Нет.
Он был решителен, убедителен — именно таким, каким он был нужен мне в этот момент.
— Хорошо, хорошо. — Я сделал глубокий вдох. — Тогда прекращаем панику. Пора нашему малышу увидеть свет.
Губы Арика изогнулись.
— Отлично.
Но оставалась другая угроза. С каждыми новыми мучительными схватками ведьма всё больше проявляла себя. Пока я орала от боли, из земли по всей территории вокруг замка вырастали травы и деревья. Замок трясся, точно зверь, отряхивающий шкуру, и снег падал с крыши. Вскоре за окном вместо сугробов на подоконнике показались ветви шиповника, стучащие по стеклу.
Арик поднял глаза, когда с потолка посыпалась пыль.
— Тише, любимая.
— Тише?! ТИШЕ???
Я оскалилась, роза в горшке у кровати взмыла вверх, выпуская побеги. Они тянулись к стенам и потолку, но в какой-то момент упали на пол и поползли во все углы.
Арик был окружён. Он оглянулся через плечо и затем вновь посмотрел на меня.
— Держись, Эви. Ты можешь сделать это и без ведьмы.
Я сжала кулаки, пытаясь удержать её на поводке.
— Я не хочу тебя ранить, но она слишком сильна.
Его взгляд всё время возвращался к моим глазам. Должно быть, они светятся зелёным. В мои алые волосы вплетены листья. Он настаивал:
— Я не буду сражаться с тобой, так что лучше тебе держать её под контролем.
Стебли роз утолщались, пока не стали размером со стволы деревьев.
— Я пытаюсь! Но на всякий случай надень доспехи.
— Я не сдвинусь с этого места. Всё будет хорошо.
— Нет, не будет! Почему ты меня не слушаешь?
Размеренным тоном он произнёс:
— Дождись новых схваток и тужься.
Боль пронзила меня, и стебли задёргались. Один случайно задел Арика и опрокинул рыцаря на лопатки с такой мощью, будто машина на полной скорости сбила пешехода. Арик врезался в детскую кроватку.
Я резко села.
— Арик! Ты цел?
Я хорошо потрудилась над этой кроваткой — от удара на ней не осталось и следа. Арик стоически поднялся и кивнул. Это могло значить как и то, что он в полном порядке, так и то, что он пытается скрыть перелом. Возвращаясь к кровати, он не сводил с меня взгляда.
— Моя грозная супруга, твои враги должны трепетать от страха, гневить тебя равносильно смерти.
— Пожалуйста, оставь меня одну и уходи в безопасное место.
— Ти уже близко. — Арик решительно занял место у подножия кровати. — Мы справимся. — Когда снова начались схватки, он потребовал: — Тужься!
 
И я тужилась, прижав подбородок к груди и стиснув зубы.
— Умница, у тебя отлично получается.
Он провёл рукавом по лбу, размазав по коже кровь.
— Почему столько крови? — взывала я. — Ти в порядке?
— Всё хорошо. Вы оба молодцы.
Мои бёдра были обагрены кровью, простыня была вся мокрая.
— Нет, ты врёшь! Почему так много крови? Что-то не так!
Он тихо пробормотал себе под нос:
— Это моя.
Видимо, порезался во время удара.
— Прости! Сильно поранился?
— Просто царапина на предплечье.
От простой царапины не бывает столько крови.
— Не ври мне.
— Со мной всё будет в порядке.
Я ранила его. Джек, вполне вероятно, заразился чумой. Мой малыш может родиться Бэгменом. Отчаяние захлестнуло меня, и боль только усугубляла моё состояние.
Видя меня насквозь, Арик сказал:
— Не думай обо мне... Ни о ком. Просто сосредоточься на том, что делаешь.
Схватки усилились, я орала во все лёгкие. Картинка перед глазами дрогнула. В этот момент я засомневалась, что мы с Ти переживём эту ночь...
 
Глава 21
Дурак
Временное убежище Стикса
Буря усиливалась. Я окинул взглядом остальных в нашем убежище.
Я должен буду покинуть их, как только они станут Мудрыми. Пройдёт время, и всех их потомки будут Мудрыми. Но пока рано.
Они всё время хотят, чтобы я говорил с ними. Я пытаюсь! Каждое слово меняет будущее. Я вижу, как оно меняется в момент моей речи. Пейзажи преображаются. Человечество трансформируется. Уничтожено. Восстановлено. Уничтожено.
От одного слова.
Так что... Тихо!
Так тихо...
Когда я говорил, Императрица не слушала. Жертва совсем рядом. Она уже догадывается, что это будет за жертва? Нести память о цветке. Прямо сейчас Императрица занята.
Проще ли покинуть дом, когда знаешь, что уже никогда не вернёшься? Я так и не смог. Бороться с магией. Принести жертву. Я этого не смог.
Делаю то, что могу.
В самом конце мы ляжем и уснём навсегда?
 
Глава 22
Смерть
Замок Леты
— Я уже вижу его, — сказал я Эви, стараясь, чтобы мой голос не звучал так удивлённо. — Осталось немного. При следующих схватках тужься сильнее.
Ради неё я должен был демонстрировать уверенность, но меня самого штормило.
Слишком много переживаний, слишком мало опыта.
И по факту я мало чем смог ей помочь. Её тело само знало что делать.
Помогать я буду после. Дождусь, когда пуповина перестанет пульсировать, перед тем как отрезать её. Затем вытру кровь, оставив верникс. Покормим Ти при первой же возможности — малышу нужно будет тепло и телесный контакт.
— Прости, что ранила тебя. — Едва не плакала Эви.
— Пустяки. — На фоне всего остального это даже не ложь. — Дыши глубже.
Она изогнулась всем телом, грудью вперёд. Агония исказила её черты, и острые когти вспороли простыни.
И так до следующих схваток. Когда они наступили, все её мышцы действовали слаженно для достижения одной цели. С хриплым выкриком она начала тужиться изо всех сил, невзирая на боль.
Наш сын скользнул прямо мне в руки, обтянутые перчатками. Он был...
Идеален.
Он наморщил лицо, щёки раскраснелись. Его громкий плач был таким же долгожданным, как рассвет в нашем мире вечной ночи.
— Он плачет, — произнесла Эви, тяжело дыша. — Это ведь хорошо, да?
— Да, это хорошо. — Я не мог оторвать глаз от крошечного существа. И, к моему удивлению, он смотрел прямо на меня глазами такого же цвета, как мои. — Здравствуй, сын, — сказал я. Каждый удар моего сердца звучал точно раскаты грома. — Эви, он прекрасен.