Бери моего папочку, я возьму твоего (ЛП)

— Никто.
— Хм, — промычал он, и я подняла глаза. Отец сосредоточился на чём-то позади меня, и я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он задумался. Вероятно, он думал о ком-то, с кем мог меня видеть или о ком я говорила. — Никто, — медленно и тихо повторил он и отпил еще глоток из чашки. — Ладно, — он поставил её и снова посмотрел на меня. — Ты дашь мне знать, если он станет кем-то, дорогая.
Я откашлялась и кивнула, хотя знала, что сказать мне будет нечего, потому что, насколько я знала, то, чем я поделилась с Картером, вероятно, будет ничем иным, как одной страстной ночью.
Не считая его хитрого маленького сообщения.
Мой отец взглянул на часы, допил кофе и подарил мне тёплую улыбку, которую всегда приберегал для меня.
— Я должен бежать. Но ужин на этих выходных, помнишь?
Я кивнула и встала. Папа обнял меня, поцеловал в макушку и дал понять, что поговорит со мной, прежде чем окончательно обговорить планы.
Я снова села, потянулась за телефоном и увидела ещё одно сообщение от Картера.
Картер: «Забавная девчонка».
Я улыбнулась, когда увидела, как всплыли три точки, когда он печатал.
Картер: «Может, мне стоит ещё раз отшлёпать эту задницу и показать тебе, на что способен нахальный рот?»
Я непроизвольно сжала бёдра, когда меня окутал внезапный прилив тепла. Как, чёрт возьми, одно простое его предложение вызвало у меня такую интуитивную реакцию?
Чёрт побери, это было не простое предложение.
Мина: «Я не думаю, что моя задница справится с этим. После тебя она очень болела».
Я не стала добавлять, что это была приятная боль.
Картер: «Твой умный ротик делает мой член чертовски твёрдым».
Я закрыла глаза и сдержал стон. Неужели я серьёзно занималась сексом по телефону посреди чёртового кафе средь бела дня?
Я почувствовал, как мой телефон завибрировал от нового сообщения, и открыла глаза, чтобы увидеть, какую пошлость он мне сейчас написал.
Картер: «Ты сейчас мокрая?»
А потом…
Картер: «Будь моей хорошей девочкой снова и скажи мне, какая ты мокрая, от мыслей о том, как я тебя шлёпаю, а потом трахаю твою тугую маленькую киску».
Я засунула телефон обратно в сумочку, встала и ушла из кафе. Потому что, по правде говоря, я могла бы получить оргазм, просто читая это непристойное дерьмо.
Я шла к своему многоквартирному дому, когда почувствовала, что мой сотовый снова завибрировал. Мне не следовало проверять его, но я залезла в сумку и посмотрела на экран.
Картер: «Ты можешь игнорировать меня, милая девочка, но я просто буду следить за тем, насколько ты мне не подчиняешься, и накажу тебя должным образом, когда увижу тебя в следующий раз».
Я закусила губу, чувствуя, что краснею.
Мина: «Ты слишком самонадеян, если думаешь, что увидишь меня снова».
Я ухмыльнулась, когда дерзко ответила.
Картер: «Не самонадеянный. Уверенный. Потому что это произойдёт».
И только из этого последнего сообщения я поняла, что он серьёзно.
Глава девять
МИНА
Я подъехала к дому отца и заглушила двигатель, глядя на освещенное крыльцо и совершенно не желая доводить дело до конца.
Я знала, что как только туда попаду, раздражение, испытываемое по отношению к Эмбер, заставит меня молиться высшим силам о некотором самоограничении.
Я больше ничего не слышала о Картере после нашего секс-сеанса по телефону несколько дней назад, и я не знала, рада ли я или это меня чертовски раздражало. И я была слишком упряма, чтобы написать ему после того, как прошло столько времени.
Я вышла из машины и направилась к входной двери. Спустя три удара по дереву дверь открылась. Эмбер стояла с другой стороны и выглядела как домохозяйка 50-х, нарядившаяся для прогулки по городу.
Волосы были заплетены в сумасшедшую причёску, маленькое красное платье облегало её фигуру — она была великолепна. Но опять же, я полагаю, что, когда у тебя самая уродливая личность, известная человечеству, в твоём янь должно быть немного инь.
 
— Ох, — сказала она и оглядела меня с ног до головы. — Разве ты не знала, что это более формальный ужин?
Я посмотрела на свой наряд. Она сказала это так, словно мой комплект из джинсов скинни и кардигана я вытащила из урны.
— Не знала, что ужин в доме моего отца означал, что мне придётся нарядится Джун Кливер (прим. — героиня сериала 1950-х, типичная домохозяйка), — я показала ей своё лучшее лицо отдыхающей суки и прошла мимо неё.
Эмбер раздражённо вздохнула, и я улыбнулась про себя. Я последовала на звук звона кастрюль и сковородок и остановилась у входа на кухню. Мой отец стоял у плиты в брюках и тёмно-серой рубашке на пуговицах. Рукава были закатаны, на нём был фартук.
Когда он обернулся, я не смогла удержаться от смеха. На передней части фартука было напечатано мультяшное мужское тело с обнаженной грудью, в джинсах и с топором, отрезанное у шеи, так что казалось, будто это нарисованное тело принадлежало моему отцу. Я прикрыла рот и увидела, как он ухмыльнулся, глядя на фартук.
— Безумно, не так ли?
— Это здорово. Ты сам его выбирал?
— Купил его в сувенирном магазине лыжной базы, к большому разочарованию Эмбер.
О, я могу себе представить, как сильно она нахмурилась при этой покупке.
Легка на помине.
Эмбер пронеслась мимо меня, издав пренебрежительный звук, и постучала ногтем с акриловым кончиком по фартуку.
— Я пыталась отговорить его от этого, но он настоял на том, чтобы купить это.
— Я рада, что ты купил фартук.
После того, как я это сказала, Эмбер насмешливо взглянула на меня.
Я одарила её яркой улыбкой и, глядя на мачеху, сказала:
— Мне нравится, что у тебя всё ещё есть чувство юмора, папа, — и он усмехнулся.
Эмбер прищурилась на меня, но затем, поскольку она была ехидной, повернулась лицом к мужу и запечатлела в его губах небрежный, слишком интимный поцелуй, который можно было бы сделать в присутствии гостей.
Я обернулась и закатила глаза, открыла холодильник, чтобы взять бутылку воды, и подошла к столу.
— Папа, могу я чем-нибудь помочь?
— Всё в порядке, дорогая, — ответил он, и я взглянула вверх и, к счастью, увидела, что он больше не сосал лицо Эмбер и вернулся к готовке.
— Когда он должен прийти? — спросил мой отец у Эмбер.
— В любую минуту.
— Кто к нам присоединится на ужин? — спросила я, пока он добавлял соль и макароны в кастрюлю с водой, помешав, повернулся ко мне.
— Придёт отец Эмбер.
Я взглянула на неё и увидела, что она занята восхищением своим маникюром. Я никогда раньше не встречала её отца и ничего о нём не знала, правда. И меня не настолько заботила её жизнь, чтобы спрашивать.
— Ты встречала его на свадьбе? — спросил папа.
Я снова посмотрела на отца и покачала головой, выкидывая из головы все мысли о Картере — причине, по которой я не уделяла много времени знакомству с другими гостями, — потому что… Я не собиралась идти туда с другими людьми, которые могли бы увидеть, как я краснею.
— Не думаю. — Я не удосужилась сказать ему, что была очень занята кем-то другим.
К счастью, мой отец отпустил это. Я не думала, что он будет совать нос в это дело, особенно в присутствии Эмбер.
Я вытащила телефон из сумочки и увидела новое сообщение. Моё сердце затрепетало при виде того, от кого оно было.
Картер: «Ты всё ещё ведёшь себя как ребёнок или хочешь попробовать быть хорошей девочкой?»
Я почувствовала, как моё лицо вспыхнуло, когда всё, что мы сделали неделю назад, промелькнуло в моей голове с полной ясностью. Я виновато взглянула на Эмбер, затем на отца, не обращая на себя внимания — слава Богу. Я думала послать ответ, но сейчас, наверное, было не время.
Кроме того, мне очень нравилось быть «ребёнком». И если это означало, что он даст мне какое-то восхитительное наказание, которое давал ранее, я была полностью согласна.