Черная Жемчужина (СИ)

Видеть смущенного Джеральда ей еще не приходилось… до этих пор. Впрочем, так сразу и не скажешь, кто из них двоих был смущен больше.
— Извините, — выдавила Кэйла.
Подавшись вперед, Эрцволь ронял тихие слова. Расслышать удалось немногое: «духи», «покажите», «кровопийца», «смерть».
— Я вижу духа. — Голос ворожея звучал глухо, словно через толстый слой ваты. — Энергетика мужская, взрослая. Нет, это не дух — энергия теплая, живая. Это лишь отпечаток — воспоминание чужого духа. А вот и она. Та, что я вижу перед собой, мертва. Это ее воспоминание.
Кэйла невольно подалась вперед, но переступать черту круга побоялась. Кто знает, вдруг ее вмешательство разрушит обряд?
— Подождите, хотите сказать, в тот день, когда на озере кто-то погиб, здесь было двое — мужчина и женщина? Это мужчина ее убил?
— Нет, нет, не он. Молодая девушка связана с ним узами родства. Дочь. Я вижу, как она заходит в озеро, слышу ее беззаботный смех. Она ныряет, но не выныривает. Он не сразу понимает, что ее слишком долго нет. Бросается в воду, кричит. «Пожалуйста, не отбирай ее у меня! Забирай все, что хочешь, но не забирай!» — В голосе Эрцволя звучала мука. — Мне знаком его голос, но сейчас он искажен. Никак не могу понять…
— И что произошло дальше? — тихо спросил Джеральд. — Она умерла?
— Да. Но он этого, похоже, не понял. Я чувствую, как с ее, уже мертвой энергетикой, сливается другая — темная, сильная. Как утопленница восстает из озера, выкашливая из легких воду. Теперь это уже не она. Не та, что прежде. Азема завладел ее телом, а душа ушла.
Эрцволь устало мазнул рукой по лбу, оставляя темные разводы, и разрушил круг, сдвинув в сторону один из камней. Для Кэйлы в окружающем пространстве ничего не изменилось, но ворожей вдруг обмяк, как тряпичная кукла. Остатки сил его покинули. Джеральд бросился к Эрцволю, заставил на себя опереться и бережно, словно имея дело с немощным стариком или ребенком, помог опуститься на траву.
— Тот, что кричал на берегу, думал, что спасение его дочери — заслуга Амерей, — хрипло сказал Эрцволь. — Правда в том, что мольбу отца услышала не она, а азема. Тот мужчина, кем бы он ни был, сам того не ведая, разрешил духу вселиться в тело его дочери. Он сказал — забирай, что хочешь. И азема забрал.
Ворожей замолчал. Несмотря на то, что выглядел он неважно, Кэйла в этот момент даже слегка завидовала ему. Хотела бы она обладать подобными способностями — видеть отпечатки прошлого, читать былое в знаках и образах.
— Я вижу призрак той, в чье тело вселился азема, и рад бы привести вас к ее дому, но… Боюсь, я не в силах сейчас провести новый обряд, — извиняющимся тоном сказал Эрцволь.
— Мы подождем до завтра, — отозвался Джеральд.
— Нет, ждать мы не будем.
Паладин, терпеливо вздохнув, повернулся к Кэйле.
— У тебя есть идея?
— Есть. Кошки!
— Прости? — изумленно переспросил Джеральд.
— По поверьям, кошки могут чувствовать потустороннюю энергию, — терпеливо объяснила Кэйла. — Ведь так?
— Да, но… — Он оборвал себя на полуслове. Подозрительно взглянул на нее. — Денизе, это слишком опасно! Ты сегодня уже использовала чары крови.
«Дважды», — подумала Кэйла.
Но об этом ему лучше не знать. Она не могла позволить, чтобы кто-то умер сегодня ночью. Никогда бы себе этого не простила — ни в этом мире, ни в любом другом.
— Мы не можем ждать! Что, если азема уже знает, что мы идем по его следу?
— Колдунья права, — глухо сказал Эрцволь. — Мы зашли слишком далеко, чтобы сейчас остановиться. Если есть хоть малейшая возможность довести дело до конца, нужно сделать это как можно скорее.
От уважительных ноток в голосе ворожея Кэйле стало не по себе. Потому что ее, словно подхваченную сильным ветром, подхлестывало не только желание изгнать из Светлицы смерть. Было и еще кое-что, в чем тяжело было признаться даже себе самой.
Жажда крови — чужой, но звериной крови — смешивалась с отчаянной жаждой знаний. Жаждой постичь собственные границы и силой раздвинуть их. Жаждой понять, на что еще способна белая колдунья Денизе… и самозванка-Кэйла, на время ставшая ей.
 
Джеральд все еще пытался мягко возражать, но она его уже не слушала. Ловко, с видом знатока, полоснула лезвием руку, попав в ту царапину, что уже начала заживать, и капнула на палец кошачью кровь. Прежде, чем нанести ее на ладонь, сказала:
— Просто будь рядом. И помоги, если мне станет плохо.
— Я всегда рядом, — не глядя на нее, серьезно ответил Джеральд.
Кэйла на миг замерла. Глупо ожидать, что в этих словах крылось нечто большее, чем обещание живого клинка защищать белую колдунью. Но если не сейчас, может быть, однажды?..
«Он — сон, Кэйла. Весь этот мир — это долгий, крепко переплетенный с реальностью, но все-таки сон. И Джеральд — лишь фантазия, греза».
Кэйла с усилием отвернулась. Набрала в легкие воздуха, как перед прыжком в ледяную воду, и нарисовала символ на ладони. Мир взорвался и раскололся на куски. Она словно оказалась в центре урагана. Вселенная кружилась вокруг нее в диком танце, не позволяя ни на чем остановить взгляд. Кэйла пыталась сфокусироваться на деталях, но стало только хуже. Она застонала, хватаясь рукой за голову, но безумная карусель и не думала останавливаться.
Даже на коленях Кэйла удержаться уже не могла. Она падала, казалось, целую вечность, и приземлилась в облаках. Открыла глаза, чтобы видеть лицо того, кто ее поймал. Кто обещал быть рядом и сдержал обещание. В серых глазах Джеральда была уже не тревога, а настоящий страх. А еще злость — на нее, за то, что оказалась слишком упряма, чтобы следовать правилам. Было невозможно прекрасно находиться в его объятиях, но удержать этот миг хоть чуточку дольше Кэйла была не в силах. Небо захлопнулось над ее головой. Она утонула в лунном свете и стремительно пошла ко дну.
  
Глава четырнадцатая. Несущая Свет
 
Кэйла пришла в себя от того, что в лицо ей светили огромным фонарем. Недовольно пробормотав что-то, открыла глаза. «Фонарем» оказался невозможно яркий лунный свет, льющийся на нее со всех сторон. Голову словно стянули железными обручами, которые с каждым мгновением сдавливали виски все сильнее, но мир стал объемным, отчетливым, невероятно ярким.
А еще она увидела то, что заставило ее окончательно прийти в себя: размытый голубоватый силуэт девушки, с которой стекала вода, оставляя на земле небольшие лужицы. Призрак стоял перед Кэйлой, но, казалось, ее не замечал — лицо утопленницы было обращено в сторону деревни. Вместо глаз и рта зияли черные провалы. Кэйла не могла смотреть на утопленницу прямо — тогда она словно растворялась в воздухе, становилась почти прозрачной. Смотрела чуть в сторону, боковым зрением, что позволяло хоть немного ее разглядеть. Мгновение — и призрак уже скрылся, порывистый, словно ветер.
— Стой! — вскрикнула Кэйла, не узнавая свой собственный голос — хриплый и обессиленный.
— Что-то увидела? — встрепенулся Эрцволь.
Окинув его прохладным взглядом, Джеральд, что по-прежнему держал Кэйлу в своих объятиях, ласково спросил:
— Как ты?
— Нормально, — мужественно отозвалась она, стараясь не обращать внимания на гул в ушах. — Я видела утопленницу. Только силуэт, нечеткий, лица не видно. Но это не так важно. Вода приведет меня к ней.
Кэйла сама поразилась уверенности, которая звучала в ее голосе. Это не некое тайное знание, внезапно снизошедшее до нее, скорей — отголоски силы и знаний самой Денизе.
Джеральд помог ей подняться. Некоторое время Кэйла просто примирялась с тем, что придется прошагать еще добрых полмили до деревни. Однако до рассвета осталось не так много времени, а другого шанса поймать азему им могло не представиться.
Кэйла шла, контролируя каждый шаг и стараясь не делать резких движений. Она больше не видела призрака, но видела следы, которые утопленница оставляла на земле и траве — сверкающие голубым лужицы озерной воды. Следуя за ориентирами, Кэйла вскоре оказалась неподалеку от уже знакомого дома на холме — дома ворожея. Эрцваль устало взглянул на него, вероятно, мечтая оказаться сейчас у разожженного очага с кружкой пива вместо того, чтобы бродить в лунном свете по деревне.