Пари, милорд!(СИ)

Я расстегнула пальто Карла, в то время как Эльза старательно ковыряла пуговицы, вытаскивая их из петель.
— Вот так, — убрав одежду в гардеробную, посмотрела на жмущихся друг к другу детей и предложила: — Ну что, пойдем пить чай?
— С пирожными? — Шепотом спросил Карл и уставился на меня с такой надеждой, что я невольно улыбнулась.
— Пирожных не обещаю, но уверена, что на кухне есть что-нибудь сладкое. Но сначала мы с вами знаете, что сделаем?
Дети замерли в ожидании.
— Приготовим омлет, — сказала я им, понимая, что это самое быстрое из того, что можно придумать.
К сожалению, у меня не было времени приготовить полноценный обед, а готовые блюда из стазиса, в изобилии заказанные Стейном в ресторане, совсем не подходили для детей.
— Я люблю омлет, — подумав, серьезно сказал Карл.
— А мы однажды ели бисквиты, — с гордостью доложила Эльза, следуя за мной в пристройку. — Вкусные. Мама покупала в кондитерской.
— Вкусные, — как эхо, повторил за сестрой Карл, доверчиво глядя на меня огромными темными глазищами.
Похоже, отец малыша был одаренным, потому что сама тера Калль и ее дочь, судя по цвету глаз, не обладали магией.
— Ух ты! — Удивленно воскликнула Эльза, когда мы оказались на кухне. — Тут столько кастрюлек! Какие красивые!
Она вырвала руку и подошла к полке с медной посудой, уставившись на нее с таким восхищением, словно та была произведением искусства.
— У нас дома тоже такие были, — в голосе девочки прозвучали грустные нотки. — И большой чайник с длинным носиком.
— Ну, чайник и у нас есть. И как раз сейчас мы с вами будем обедать и пить чай, — бодро сказала в ответ и усадила Карла за стол. — Эльза, ты мне поможешь?
Я хотела отвлечь девочку и поручила ей расставить тарелки и чашки, а сама достала из стазиса яйца, масло и молоко и взялась за приготовление омлета.
— Ну и кого ты привела? — Послышался вдруг недовольный голос, и из-за буфета показался Олли.
Он исподлобья зыркнул на детей и поджал губы. А потом щелкнул пальцами, оказался на столешнице и боком подобрался к Карлу.
— Мало того, что сама на птичьих правах, так еще и кого ни попадя в дом тащит, — продолжал ворчать духовик, но я делала вид, что не замечаю его недовольства.
Однако Оллилен не унимался.
— Это твои, что ли? — Бубнел он, разглядывая детей с таким видом, словно у тех на головах рога росли. — Вот совсем ума нет! Хозяин и тебя, и твой выводок живо на улицу выставит. Посмотрите на нее! И не стыдно? Не успела замуж выскочить, а уже приплод свой привела. Бедный хозяин! — Причитал духовик. — И за что ему это все? Ох ты ж трубы-дымоходы! И травят, и поджигают, и деньги выпрашивают, и чужих детей в подоле приносят!
Я выразительно посмотрела на Олли и покачала головой. Ну, вот в кого он такой вредный?
Омлет успел подняться под крышкой, я быстро сняла сковороду с плиты и разделила его на две части. А потом выставила на стол корзинку с хлебом, салат из тертой моркови с сыром и приборы и посмотрела на Олли.
— Чего ресницами хлопаешь? — Надулся духовик. — С виду такой приличной казалась! А сама…
— Миледи, я все сделала, — отвлекла меня Эльза, а Олли поперхнулся и замолчал, подозрительно вращая глазами.
Правда, надолго его не хватило.
— Так это не твои, что ли?
Я только усмехнулась и быстро разложила омлет по тарелкам.
— А чего сразу не сказала? — Буркнул Олли.
— Ну-ка, кто из вас съест быстрее? — Спросила я малышей.
Эльза несмело улыбнулась и потянулась к тарелке, Карл понаблюдал за сестрой пару секунд, посопел, а потом тоже взялся за вилку. И уже спустя несколько минут дети уписывали еду за обе щеки.
— Значит, не твои? — Недовольно переспросил Оллилен. — Все равно, хозяину не понравится, что в доме посторонние, — непримиримо добавил он и громко сглотнул, глядя на стоящее посередине стола блюдо с оставшимися кексами. — И нечего их нашей едой кормить, — наблюдая, как быстро исчезает омлет, ворчал духовик. — Можно подумать, для них запасы делали. Да хозяин, может, самолично все заказывал. В самом дорогом ресторане Бреголя. Слыхала про «Золотую бригантину?». Да куда тебе, ты же в таких местах отродясь не бывала. А там одна отбивная десять ронов стоит! А яйца, между прочим, на императорском рынке куплены. А некоторые их теперь разбазаривают. Кормят, кого ни попадя.
 
Я делала вид, что не слышу ворчание Олли, а сама потихоньку расспрашивала малышей об их жизни, о родителях, о том, что они любят и что видели в столице. Омлет незаметно исчез с тарелок, настала очередь чая с кексами. Мы как раз говорили об Императорской площади с ее знаменитыми поющими фонтанами, когда двери неслышно открылись, пропуская в кухню коляску Стейна, и я сразу ощутила на себе тяжелый взгляд. Он прошелся по спине ледяным осколком, и мне показалось, что в кухне стало на пару градусов прохладнее. Сердце тревожно екнуло. Только бы Стейн не стал ругаться при детях…
Я поднялась, стараясь не напугать малышей, и улыбнулась мужу. Правда, сказать ничего не успела.
— Это что? — Напряженно спросил Стейн, разглядывая примолкших ребятишек.
— Это кто, — поправила я супруга и добавила: — Познакомьтесь с нашими гостями, Карлом и Эльзой Калль, они побудут в доме до завтра, пока не вернется их матушка.
Я, хоть и волновалась, но старалась говорить мягко и одновременно уверенно. Как бы там ни было, Стейн не посмеет выгнать детей. Иначе я тоже уйду, и его идея с фиктивной семьей рассыплется, как бракованное конфетти.
— Эльза, Карл, это лорд Стейн, мой муж, — не отрывая глаз от застывшего в холодном негодовании лорда, сказала малышам и добавила с явным намеком: — Уверена, он будет рад познакомиться с такими замечательными детьми.
— Дорогая, можно вас на минуточку? — Прищурившись, спросил Стейн, и я отчетливо поняла, что он взбешен.
Что ж, не сказать, чтобы я не ожидала чего-то подобного, но на душе стало грустно.
— Конечно, дорогой, — заставив себя улыбнуться, сказала в ответ и обратилась к Эльзе. — Присмотришь за братом? Я ненадолго.
Девочка серьезно кивнула, а Карл так засмотрелся на Стейна, что упустил вилку, и та с громким звоном упала на тарелку.
— Чьи это дети и что они делают в моем доме? — Резко спросил муж, стоило нам оказаться в коридоре.
Весь вид лорда не предвещал ничего хорошего. Глаза метали молнии, губы сжались в тонкую полоску, а на щеках ходили желваки. Удивительно. В первые дни Стейн казался совершенно неэмоциональным, а теперь, поди ж ты…
— В нашем доме, дорогой.
Я не удержалась от иронии.
— Софи!
— Но я ведь ваша жена, не так ли? Значит, ваш дом — мой дом. И я могу приводить сюда всех, кого захочу.
— Надеюсь, вы ограничитесь этими двумя, — прекрасно уловив мою насмешку, недовольно проворчал Стейн. — И потрудитесь объяснить, откуда появились эти дети?
— Их мать пострадала в аварии. Я не могла бросить малышей.
Я скрестила руки, невольно закрываясь от идущего из черных провалов холода, и вскинула подбородок.
— Что за авария?
Стейн мгновенно подобрался, а его взгляд стал острым, как скальпель.
— Какой-то лихач едва не врезался в наш мобиль. В итоге нарушителя занесло, и он сбил карету, в которой ехала мать этих ребятишек.
— Вы не пострадали? — Быстро спросил Стейн, и я почувствовала, как по моему телу проскользнула теплая волна, похожая на прикосновение ладоней.
Она легким касанием прошлась по коже, остановилась на груди и растворилась, оставив внутри странное ощущение, похожее на лопающиеся пузырьки игристого вина.
— Нет, со мной все в порядке.
Голос почему-то сел, и мне пришлось откашляться.
— Что ж, это хорошо.
Стейн настойчиво смотрел мне в глаза, словно пытаясь что-то для себя понять, а я поспешила воспользоваться моментом и уточнила:
— Вы же не против, если дети переночуют в доме? Завтра утром их мать уже вернется из больницы, и я отведу их к ней.
— Пусть остаются, — неохотно ответил Стейн, и я видела, что ему непросто далось это решение. — Но чтобы я их даже не слышал. Понятно?