Вельяминовы. За горизонт. Книга 1 (СИ)
– Вместо того, чтобы неделю сидеть в Британии, занимаясь поисками мерзавки, я должен был отправиться в Будапешт. Я люблю Адель, а получается, что я о ней не позаботился… – он надеялся, что девушка его простит:
– Я сделаю ей предложение. Нечего тянуть, я потерял слишком много времени. Правда, по закону придется ждать пять лет, хоть я и не венчался с Ционой. Ничего, Адель всегда говорила, что сейчас ей надо думать о карьере. Пусть поет, гастролирует. Через пять лет мне будет всего сорок шесть, у нас родятся дети…
Шуршание затихло, он услышал скептический голос Меира:
– Даже самый добросовестный золотоискатель бросил бы эту груду макулатуры, Джон… – полковник положил руку на папки, – мы не знаем, под каким именем она покинула Британию. Она могла перекрасить волосы, надеть очки… – Марта кисло добавила:
– Или ее вообще забрал советский корабль. Хватит заниматься ерундой, – она хлопнула по картону, – надо спланировать завтрашнюю миссию, на восток… – Марта пока ничего не говорила, но Джон не сомневался, что коллега не ограничится ролью шофера, в машине, идущей на границу. Герцог не мог отпустить Меира одного, в Венгрию:
– У него дети. У меня, правда, тоже, но мы с ним давно воюем рядом, двадцать лет. В тридцать шестом году мы лежали с винтовками в окопах у Мадридского университета. Мистер О’Малли и мистер Брэдли, товарищи по оружию. Мы не полезем на рожон, а тихо доберемся до Будапешта и оценим обстановку. Найдем Эмиля, отыщем остальных… – герцог вернулся к столу:
– Это больше для очистки совести, – признал он, – я понимаю, что все бесполезно… – с портрета маслом, на стене, на Джона строго смотрела Ее Величество:
– Она тоже ничего не сказала, она деликатный человек, – вспомнил Джон, – только пригласила Полину и наследного герцога на Рождество в Балморал. Она заметила, что детям сейчас будет лучше в семье… – Джон оставил дочь и сына под присмотром домоправительницы, миссис Клары с дядей Джованни, и Волка:
– То есть у него процесс, на Ганновер-сквер всем заправляют Густи и Теодор-Генрих. Они гордятся, что могут сами разобраться с хозяйством, без взрослых… – Меир протер очки носовым платком:
– Ты меня прости, Джон, но вся эта затея, сейчас, когда я услышал о ней, представляется мне… – полковник пощелкал пальцами, Марта выпустила колечко дыма:
– Авантюризмом чистой воды. Черного кобеля не отмоешь добела… – кузина опять перешла на русский:
– Это пословица, – объяснила она Меиру, – в английском языке говорят, что леопард не поменяет свои пятна… – Джону стало неуютно под пристальным взглядом Марты:
– И еще говорят… – она не стала возвращаться к английскому, – седина в голову, бес в ребро… – герцог буркнул:
– В Израиле мне было всего тридцать три года… – Марта вздохнула:
– Я не о ней сейчас, Джон… – герцог предпочел не отвечать кузине. Он резким движением сдвинул бесполезные папки на край стола:
– Черт с ней. Она ничего не знала, и ничего не выдаст. Я, предусмотрительно, держал ее взаперти. Надеюсь, что она попадет под очередную чистку и русские влепят ей пулю в затылок… – он был готов сам расстрелять жену:
– Сука водила меня за нос все это время. Правильно русские говорят, волк всегда смотрит в лес… – он расстелил на столе карту Венгрии:
– Судя по сообщениям подпольных радиостанций, господин Имре Надь обещал сформировать коалиционное правительство… – Марта фыркнула:
– Русские позволят ему поиграть в свободную Венгрию, пока они стягивают войска, на границы страны… – герцог кивнул:
– Именно так. Но в неразберихе, мы сможем проскользнуть к Будапешту… – зазвонил внутренний телефон. Джон, невольно, загадал:
– Если это Монах, если он привез Адель и остальных, то у нас все сложится, обязательно… – зеленые глаза Марты потеплели. Он догадался, что речь идет о хороших новостях. Кузина сказала:
– Сейчас я спущусь. Приготовьте чаю, сэндвичей, для наших гостей… – Марта взглянула в настороженное лицо Меира:
– Эстер не с ними. Но, может быть, они что-то знают… – она опустила трубку на рычаг:
– Внизу ждут мистер Авербах и мисс Майер… – женщина помолчала, – они оставили раненых Эмиля и Цилу в госпитале, и приехали сюда. Меир… – она погладила ладонь полковника, – я уверена, что Эстер сейчас тоже едет в Австрию. Не волнуйся, вы скоро увидитесь… – Джон не слушал нежный голос кузины:
– Звонил не Эмиль, а Генрик, но все равно, – сказал себе герцог, – Адель здесь, и мы больше никогда не расстанемся… – одернув серый пиджак, он понял, что улыбается.
Марта хорошо помнила шляпку с вуалеткой, из бархата, цвета слоновой кости.
До войны фрау Рихтер, обеспеченная женщина, два раза в год ездила в Париж, на примерки:
– Сейчас модные дома устраивают открытые дефиле… – Марта коснулась выцветших букв, на подкладке, – а тогда мама посещала приватные показы, для постоянных клиенток… – мерки фрау Рихтер хранились в ателье мадам Скиапарелли:
– Шанель тоже шила на маму, – Марта улыбнулась, – но мама ничего не говорила мадам Эльзе. Шанель и Скиапарелли терпеть друг друга не могли… – после выбора нарядов, на манекенщицах, в ателье создавали платья и костюмы по точным меркам заказчицы. В Швейцарию мать возвращалась через Милан, по дороге выбирая в Италии туфли и сумки:
– Сейчас мама ходит в джинсах и холщовых платьях. На острове ей больше ничего не нужно… – в Лондоне на женщин в брюках еще смотрели косо. Клару один раз попросили покинуть ресторан, в Fortnum and Mason:
– Она пришла в твидовом костюме, с широкими брюками, – вспомнила Марта, – она и мне такой сшила. Метрдотель не хотел пускать ее к столику. Дядя Джованни пригрозил связаться с журналистами. Человек скоро вырвется в космос, а у нас женщина не может выпить чая, если на ней надеты брюки… – Марта подумала о русском спутнике, отправленном на орбиту Земли в начале октября:
– Констанца утверждала, что за спутником последуют люди. Нам недолго осталось ждать. Но это будут не американцы, а русские. Пока в космической гонке выигрывают именно они… – юный Ворон собрал все вырезки из газет, о новом спутнике. Мальчик хотел стать первым британцем, в космосе:
– Пока ты вырастешь, русские устроят орбитальную станцию, как говорит Ник, – скептически замечал Питер, – после них станет неважно, кто еще полетит в космос. Они будут первыми… – лазоревые глаза Стивена холодели:
– Русские меня не интересуют, – чеканил мальчик, – хоть я и внук Горского. Русские убили маму и папу, я за них отомщу… – Марта узнавала голос Густи:
– Стивен смотрит ей в рот, все за ней повторяет. Он пошел в дедушку, то есть в Горского. Полковник Кроу был, все-таки, мягче… – Марта вернула шляпку на канцелярский стол. Адель отпила слабого чая:
– С лимоном и без сахара… – Марта наизусть помнила предпочтения детей, – Адель никогда не добавляет молоко, она заботится о фигуре… – девушка сняла грязный, испачканный засохшей кровью жакет, обнажив стройные плечи, в затасканной блузке:
– Тетя Марта, – вздохнула Адель, – вот и все, что случилось. С тетей Эстер мы расстались на улице Доб, она посадила нас в машину. Сегодня двадцать шестое, мы покинули Будапешт два дня назад. К тому времени, ни Шмуэль, ни дядя Авраам в квартиру не возвращались… – шляпку, по словам девушки, она купила в лавке с подержанным барахлом:
– До войны мама часто ездила в Вену, – подумала Марта, – под предлогом любви к опере и балам… – в столице Австрии, как и в Париже, мать встречалась со связниками, из Москвы:
– Шляпку я носить не собираюсь, – Адель сморщила нос, – она пропахла пылью. Но вещь я оставлю себе, как память… – девушка бросила взгляд на дверь:
– Генрик вам скажет то же самое… – с Генриком, в соседней комнате, работал Меир, – потом нас задержали у купальни Сечени, началась стрельба… – Марта успела позвонить в госпиталь. Эмиля и Цилу еще оперировали:
– Монаха ранили из советского оружия… – она изучала усталое лицо девушки, – но Адель говорит, что в Будапеште, в отличие от Дьёра, по ним стреляли венгры. У венгров тоже могут быть русские пистолеты… – Марту что-то беспокоило. До завтрашнего дня к чете Гольдбергов ей было не попасть, но главный хирург госпиталя обещал сохранить вынутые из ран пули: