Олег Верстовский — охотник за призраками (СИ)

Я переоделся, взглянул в высокое трюмо, на удивление костюм сидел на мне замечательно. Когда вышел из трейлера, то первым заметил взгляд Лифшица, мне показалось, он был растерян. Я подошёл ближе и спросил, осторожно трогая шляпу с шёлковой лентой:
— Ну как?
— Замечательно, — пролепетал он. — Подождите, сейчас сделаем пробы. Катя, быстро Кроликова сюда с вещами! Маму Галю. И Кирилла. Катя, подожди! Позови…. Э-э-э Милану. Давай. Одна нога здесь, другая — там.
Лифшиц взял меня под локоток, отвёл в сторонку и тихо спросил:
— Олег, вы играли где-нибудь, в школе, в драмкружке или ещё где-нибудь?
Я хотел сказать, что единственным выступлением перед публикой было чтение стихов в детском саду на утреннике. Но тут увидел, как на площадку вплыла неземная дива в длинном ярко-алом, блестящем платье, с накинутыми на обнажённые плечи лёгкими мехами. Я узнал её. Милана Рябинина! Лифшиц посмотрев в том же направлении, что и я, спокойно объявил:
— Да, если получится, вы будете сниматься вместе с Миланой. Она играет главную роль. Ну, так что, Олег?
— Я играл в драмкружке в школе. И в студенческом театре МГУ, когда учился на факультете журналистики, — быстро соврал я, стараясь не краснеть.
Лифшиц чуть не подпрыгнул от радости.
— Правда?! — воскликнул он. — Это замечательно! Значит так, Олег. Сейчас пробы проведём, покажем Верхоланцеву. Потом Розенштейну. Он продюсер. Главное, наша легенда. Скажите, что играете в саратовском драматическом театре. Запомните!
— А если они захотят проверить? — засомневался я. — Может студенческий театр подойдёт?
— Нет, Верхоланцев ни за что не согласится. Ему профи нужны, — задумчиво пробормотал Лифшиц. — Постарайтесь, Олег, — почти умоляюще добавил он.
К нам присоединился новый персонаж — полноватая пожилая женщина с круглым, добродушным лицом и печальным взглядом карих глаз.
— Галя, — произнёс Лифшиц. — Вот тебе объект. Нужно максимальное приближение к Северцеву.
Женщина печально оглядела меня и едва заметно нахмурилась.
— Пожалуйста, пройдёте, — предложила певучим, низким голосом.
Мы зашли в другой трейлер, где она усадила меня перед большим квадратным зеркалом. Провела расчёской по моим волосам. И спросила:
— А вы Северцеву кем приходитесь?
— Никем. А почему я должен ему кем-то приходиться? Я тут случайно оказался.
— Вы на него очень похожи, — объяснила она смущённо. — Только лет на десять моложе. Вам сколько лет?
— Тридцать.
Она стала наносить грим быстрыми, умелыми движениями. Через пять минут из зеркала смотрел человек, старше меня лет на десять-пятнадцать. От уголков глаз к вискам разбежались глубокие морщинки, на висках засеребрилась седина. Лёгким движением руки гримёр отняла у меня годы непрожитой жизни. Я вышел из трейлера и направился к Лифшицу, который разговаривал с Миланой.
— Милана, это кандидат на роль Северцева, — произнёс Лифшиц. — Прошу любить и жаловать. Олег Верстовский.
Я галантно поцеловал её руку с длинными, нервными пальцами. Конечно, она выглядела хуже, чем на экране. Но все равно была потрясающе хороша. Высокая стройная, почти с меня ростом, небольшой, но красивой формы бюст, тонкая талия, стройная ножка в разрезе платья; густые, жёстко завитые волосы обрамляли идеальный овал лица, скульптурно-выпуклая линия скул подчёркивала завораживающе прекрасные серо-голубые глаза, сходясь на резко очерченных губах и ямочке на чуть выступающем подбородке. Редчайшее сочетание чёрных, как смоль волос и ярких небесного цвета глаз.
— Так давайте быстренько. Сделаем фотопробу, — скомандовал Лифшиц.
Я оторвался от разглядывания Миланы, встал с ней рядом. Перед нами суетился фотограф: субтильный ярко-рыжий юноша в веснушках, с редким пушком на верхней губе.
Я с улыбкой понаблюдал, как он неумело устанавливает камеру с длинным объективом на штатив и снисходительно проговорил:
— Телевик смени на портретный фикс. Так лучше будет.
Парень поднял глаза, в которых отразился благоговейный страх, и начал судорожно рыться в кофре. Вынырнув оттуда, красный как рак и пролепетал:
 
— А что это такое?
— Объектив с постоянным фокусным расстоянием, — объяснил я. — Ну, у которого увеличения нет.
— А! — обрадовано воскликнул пацан, и вытащил из кофра нужный объект.
Я ощутил, как меня осторожно, но довольно жёстко взял за локоть Лифшиц и прошипел на ухо:
— Олег, не шпыняй мальчишку. Он на втором курсе учится, на операторском, во ВГИКе. Племянник Верхоланцева, — добавил он ещё тише.
Пронеслась досадливая мысль, что зря так отнёсся к неопытному пацану. Если меня не утвердят, я мог бы заполучить портретные фотки с Миланой и выложить в своём блоге. Сенсационно. Я рядом со звездой! А теперь он меня просто пошлёт.
От грустных мыслей отвлёк персонаж мефистофельского вида — высокий, худой шатен в джинсах с художественными дырами на коленях. Вытянутое лицо с недельной щетиной, длинный, узкий нос, нависающий над тонкими губами будто клюв. Он стоял поодаль, курил сигарету через мундштук, и, склонив немного голову на бок, наблюдал за нами. Лифшиц подошёл к парню и начал о чем-то быстро говорить. Равнодушное выражение на лице Мефистофеля не изменилось.
— Ладно, — бросил он равнодушно. — Пошли.
Лифшиц подошёл к нам с Миланой и объявил:
— Олег, сейчас наш оператор вас с Миланой снимет на лестнице. Задача такая. Подходишь к Милане, берёшь за руку. Потом вы сходите к машине, садитесь. Мило беседуете. Понятно? Кирилл уже установил камеру. Кирилл — оператор-постановщик, — объяснил он.
Парень, похожий на хищную птицу, взглянул в видоискатель, потом на меня, и поморщился. Может быть, заметил, как я трясусь от страха? Надо взять себя в руки, не мальчик уже. Если дело не выгорит, в сущности, я ничего не потеряю.
— Лиля, покажи товарищам, где им начинать, — услышал я голос Лившица, и заметил ещё одно действующее лицо — худенькую девушку со стрижкой-каре и большими, распахнутыми глазами.
Девушка прошлась по лестнице, делая пометки мелком, дошла до машины, провела жирную линию, и вернулась к нам.
— Так, все готово, — удовлетворённо произнёс Лифшиц. — Начинаем!
Милана грациозно поднялась по лестнице, остановилась на верхней площадке. Лиля щёлкнула перед ней хлопушкой и Милана начала царственной походкой спускаться. Оператор следил камерой за ней, а я должен был по команде войти в кадр.
— Стоп! — завопил Лифшиц, и грязно выругался, заставив меня вжать голову в плечи. — Лиля, быстро микрофончик прицепи Олегу. Так хорошо-хорошо. Продолжаем.
По всему было видно, как второму режиссёру приятно ощущать себя главным, командовать, делать вид, что именно он снимает кино. Я отвёл Милану к машине, старательно выдавливая из себя ничего не значащие слова, посадил на пассажирское место, сел за руль.
— Всем спасибо! — заорал Лифшиц, подскочив к нам. — Олег, я покажу пробы Верхоланцеву и Розенштейну, — затараторил он. — Оставьте ваш телефончик, мы вам перезвоним. Вы свободны. Так продолжаем! — закричал он начальственным тоном.
На площадке опять началась суета, кто-то бегал, что-то переставлял, устанавливал, переносил. В трейлере я с сожалением переоделся в старый костюм и покинул беспокойное место.
И всё-таки я решил посетить дендрарий. И на этот раз повезло. Я очутился в наполненном душистыми ароматами саду. Прошёлся по аллее, засаженной пальмами разных форм, свернул к фонтану, в окружении высоченных кипарисов и ещё каких-то странных деревьев, о которых я представления не имел.
— Северцев! Кого я вижу! Сколько лет, сколько зим! — услышал я возглас. Ко мне подлетел широкоплечий мужик и хлопнул по плечу. — Классно выглядишь, черт возьми! Отдыхаешь?
 
Я в изумлении посмотрел на совершенно незнакомого человека. И тут меня словно ударило током. Я забыл стереть грим, а мужик на полном серьёзе принял меня за Северцева.
— Извините, вы обознались, — произнёс я, пытаясь обойти живой шкаф, перегородивший дорогу.