Олег Верстовский — охотник за призраками (СИ)

— Да, наверно.
Откровенно говоря, было плевать, на чем меня доставят в клинику. Главное — я безумно боялся оставлять Лиз одну, в этом особняке с лабораторией, где проводят жуткие опыты, делая из людей оборотней. Но перебрав всё варианты, я понял, что ничего не могу сделать. Только выполнить приказ Моретти.
Я обнял Лиз, крепко и нежно. И ни слова не говоря, вскочил, быстрым шагом направился к выходу. Лиз не окликнула меня, не задержала и я вышел наружу, выдохнув этот тяжёлый мрачный дух.
Здесь у входа уже поджидал один из бандерлогов Моретти — мужик в чёрном похоронном костюме. И я мог бы решить, что он так разоделся из-за траура по Франко. Но времена, когда гангстеры надевали костюмы в белую полоску, пиджак с подбитыми ватой подплечниками, уже прошло. Теперь их дресс-код включал лишь тёмный костюм с просторными брюками и приталенный пиджак. Вполне неброско и обыденно. Морда этого гангстера с квадратной челюстью, приплюснутым носом и маленькими глазками не выражала ничего, кроме абсолютной тупости и равнодушия. Приказал бы Моретти удушить меня, этот отморозок проделал бы это, зевая, с таким же унылым выражением.
Я шёл к причалу, размышляя о том, почему Лиз так настойчиво убеждала меня не возвращаться? Откуда у неё такая уверенность, что её кто-то спасёт? Неужели она всерьёз считала, что я мог оставить её беззащитную в лапах Моретти и смыться? Глупость.
Над горизонтом рассвет разметал золотые ленты на небе, и солнечные лучи робко коснулись, как струн арфы, волн пролива Лонг-Айленд Саунд, заставив заиграть нежную серебристую мелодию во славу нового дня. Ночной город на побережье не просыпался, а лишь менял один наряд на другой — ослепительно яркий, отдающий душным развратом на деловой и неброский. Гасли огни неоновых реклам, и в лёгкой голубоватой дымке высокие башни рисовались в бетонно-стальной наготе.
Несмотря на жуткую головную боль и отвратительное настроение, я всё-таки не мог не восхититься ждущей у причала «Принцессой Лилит», будто созданной гениальным скульптором. Я видел по телевизору, в журналах рекламу этих моторных лодок, которые только-только вошли в моду среди богемы. Но представить не мог, как шикарно они выглядели в реальности. Шедевр, соединивший три истинно натуральных ипостаси — дерева, кожи, и хрома. На корме золотой вязью шло название — «Princess Lilit», а на борту под рулевым колесом — «Riva» по имени итальянца Карло Рива, возглавлявшего компанию по производству этих катеров.
На отполированных как зеркало бортах из красного дерева резвились солнечные зайчики. Нос лодки был отделан хромом и деревом со светлыми полосками, что придавало особую элегантность. Мягкие кресла и диванчик в бежево-коричневой гамме с нетерпением ждали, когда смогут принять в свои объятья тела пассажиров.
Размером этот катер был раза в три больше того, на котором мы прибыли сюда с Франко. С кормы шла лесенка, также солидно отделанная полированным деревом. Поднявшись по ступенькам с резиновыми накладками, мы оказались на квадратной, утопленной на полметра внутрь корпуса, площадке, которая, кажется, создавалась для того, чтобы служить подиумом для позирования загорающих красоток в бикини.
За штурвалом, почти скрытый отливающим голубизной козырьком, нависавшим над передней частью лодки, сидел второй гангстер. Похудее и явно помоложе моего охранника, что привёл меня сюда. Даже не обернулся на звук наших шагов. Так и сидел с идеально прямой спиной, уткнувшись в круглые циферблаты, смахивающие на старомодные будильники. Краем глаза я заметил только, что он чисто до синевы выбрит, в отличие от моего соглядатая, и в солнцезащитных очках.
— Поехали, Джон, — лениво обронил мой охранник, похлопав по плечу рулевого.
Резкое тарахтенье мотора, будто включили газонокосилку, перешло в приятное мурлыканье, и катер, разрезая пластами изумрудные волны, помчался вперёд, оставляя позади себя трёхосный белоснежный хвост. Нас сильно трясло, так что, когда амбал вдруг грузно завалился мне на плечо, я с возмущением стал отпихивать его. Моя рука мазнула по чему-то влажному, склизкому. На груди бандита вокруг опалённых порохом чёрных дырок расплывались алые пятна. А краем глаза я заметил устремлённое прямо на меня дуло револьвера, чёрное, как безлунная ночь и длинное, как туннель.
 
— Фра-нко, — подобрав упавшую челюсть, протянул я, и совершенно по-идиотски добавил. — Ты жив?
В голове закружились картинки из фильмов, сериалов и книг об оживших мертвецах — зомби и особенно из сериала «Дом ужасов Хаммера» о злых двойниках, посланных силами Тьмы. Они отличались от реальных людей тем, что не умели говорить и на мизинце у них рос длинный ноготь.
Выглядел мой друг-итальянец превосходно. Я бы сказал, что передо мной сидел помолодевший лет на пять его двойник. С лица исчез жуткий жёлто-черный след побоев, а глаза сияли яркой и чистой голубизной, не потерявшей своей магнетической силы.
— Я потом тебе все расскажу, — Антонелли лучезарно улыбнулся, частично развеяв мой страх, всё-таки разговаривать он умел, и сунул револьвер в наплечную кобуру. — Обыщи его.
Остановив катер, Антонелли перебрался ко мне на заднее сидение и сам обыскал труп. Удовлетворено поцокал языком, вытащив из-за пазухи убитого бандита массивный пистолет, вызвавший у меня в памяти строчки Маяковского «ваше слово, товарищ маузер» и образы красных комиссаров в кожаных куртках.
— Люгер. Отличная штука, — Антонелли повертел перед моим носом оружием с длинным стволом и ребристой рукоятью, и сунул его в карман. — Помоги мне.
Когда мы спихнули труп гангстера в воду, итальянец подмигнул мне:
— Мы сейчас вернёмся и захватим кое-кого. Не возражаешь?
Перебрался на переднее сидение, и резво развернувшись, мы понеслись обратно к острову. Остановив катер, Франко спрыгнул в воду и бросился к берегу, густо поросшему кустарником, а я, скрутившись в комок на заднем сидении, ждал со страхом, что на нас вывалится толпа наших врагов в чёрных костюмах и обрушит огонь своих томми-ганов.
Но вместо этого показалась хрупкая фигурка в чёрном. И Франко, выбравшись на берег, ринулся к ней. Девушка подбежала к нему, обвила за шею. Он обнял её, что-то сказал и нежно покачал, будто баюкал ребёнка, а я мысленно выругался про себя. Неужели меня оставили в дураках? И расстрел Антонелли был лишь мистификацией? Почему Лиз не сказала, что Франко заберёт её и увезёт из этого страшного места?
Они уже добрались до берега, прошли ещё полдюжины шагов и Франко помог Лиз взобраться по лестнице на корме. А затем сам, подтянувшись на руках, легко забрался на борт.
Лиз повисла на мне, мягко прикасаясь губами, и нахлынула горячая волна нежности и счастья, на миг затмив ревность и страх.
— Леди, — голос Франко прервал наше единение. — Пожалуйте сюда.
Он взял Лиз за руку, и отвёл к люку, рядом со штурвалом. Галантно поднёс её руку к губам и послал воздушный поцелуй, когда она скрылась внутри маленького помещения лодки. А сам уселся за штурвал.
Лихо развернувшись влево, мы помчались тем же путём, что прибыли сюда.
Дзынь. Дзынь. Я удивлённо обернулся, сощурился — нас обстреливали с двух катеров, поменьше наших, но, похоже, более шустрых. И вдруг поймал себя на странной мысли, что возмущён тем, что кто-то стреляет по лодке самого Карло Моретти. Ну не идиоты же они? Гребанные ублюдки!
— На пол! На пол быстро! — отчаянный вопль Франко заставил вжать голову в плечи.
И я бросился ничком под диванчик, где сидел, вжался в пол. Но потом не выдержал и осторожно выглянул.
Франко остановил катер, схватил лежащую у него в ногах винтовку и, перепрыгнув через меня, бросился на корму. Вытащил из цинковых коробок и разложил пачки с золотистыми патронами. Передёрнул затвор, приник к окуляру оптического прицела. Грохот очередью. Характерный звонкий щелчок — выскочила пустая пачка. И тут по телу прошла жаркая волна — совершенно отчётливо вспомнил, что легендарную винтовку М1 Garand, что держал в руках Франко, я видел раньше в играх — шутерах о Второй Мировой войне, но никогда вживую. И сейчас мог воочию наблюдать, как стрелок перезаряжает её, вставляя в отрытый затвор очередную пачку патронов. Приникает к окуляру, нажимает на спусковой крючок, вызывая огненный шквал. Это выглядело так завораживающе прекрасно, приводило в экстаз, что я забыл об опасности. Лишь благоговейно следил за профессионально чёткими действиями стрелка, мысленно повторяя его движения.