Баламут 4 (СИ)
— Жопа… — буркнула шеллемка.
— Можно сказать и так… — вздохнул я, недовольно покосился на Язву и перешел к выводам: — А ведь это не все неприятные сюрпризы, которыми нас могут встретить другие миры. В общем, если не передумали оставаться в боевом крыле, то привыкайте относиться к любой, даже самой простой стычке, как последнему бою.
— Не передумали! — твердо сказала Вальеда и гордо вскинула голову.
— Отлично… — кивнул я, провел несложные расчеты, открыл «зеркало», заглянул в плоскость сопряжения и снова уставился на приободрившихся шеллемок: — Этот переход ведет на крышу во-он того трехэтажного домика. Продавливаете пленочку, проверяете, на месте ли марева, находите удобное место, наблюдаете за нашим боем и делаете выводы.
Дарина сообразила, о чем речь, еще до того, как я договорил:
— Вторая группа… Перед тем, как рвануть на звуки боя, доложила о нем начальству!
— Ага! — хищно оскалилась Бестия. — А мы не в настроении. И точно знаем, кто в этом виноват…
…Отряд из пятидесяти двух особей, примчавшийся на «нашу» улицу первым, не впечатлил — в отличие от большинства тварей, с которыми мне приходилось сталкиваться в прошлое Вторжение, эти ощущались мальчиками для битья! Нет, ранг самого слабого из четырех «магов» и двух самых сильных «лекарей» из пяти имеющихся однозначно тянул на первые ступени мастера, но даже у этих корхов не было самого главного — опыта. Поэтому семерка «бегунков», примчавшаяся к нам почти на минуту раньше основного ядра, легла всего от двух ударных волн, испепеления и кипения крови, причем на участке проезжей части шириной всего метров шесть! «Скрытники» и «тяжи» тоже восхитили: вторые бежали сплошной стеной, оторвавшись от «лекарей» метров на шестьдесят, а первые неслись в «невидимости» прямо за ними! Вот мы и оторвались, опрокинув эту толпу ударной волной и накрыв сразу тремя дезориентациями. И пусть в этот раз сдохли не все особи, зато покровы выживших просели как минимум наполовину.
Владельцев дышащих на ладан мы порубили обезглавливаниями, затем ворвались в ближний бой, чтобы усложнить работу подоспевшим «магам», и заработали не только заклинаниями, но и ножами.
Момент, когда я, прикрывшись уже мертвым, но еще стоящим «тяжем», ушел под марево и рванул в сторону «лекарей», не уловил ни один корх: та часть отряда, в которой метались Язва, Бестия и Хельга, была деморализована их скоростью, убойностью атак и неуязвимостью, поэтому по сторонам не смотрели от слова «вообще», а для всех остальных я был в мертвой зоне. Так что за спину единственному «головастику» я зашел быстрее, чем рассчитывал, вынес покров одной-единственной дематериализацией, приложился к тушке упокоением и переместился к ближайшему «лекарю».
Этот лег от двух заклинаний и трех ударов костяного клинка. А его сосед — от ледяного лезвия сородича! Нет, я, конечно, тоже постарался, продавив всю защиту и в нужный момент прикрывшись без двух секунд трупом от атаки, но мне понравилось. Впрочем, заигрываться я не стал — уронил «магов», только-только догадавшихся объединить силы и атаковать кого-нибудь одного, вбил в оставшихся «лекарей» кипение крови, добавил в ту же область деструкцию и быстренько добил особей, внезапно оказавшихся без покровов.
Потом упал. Чтобы пропустить над собой сразу два ледяных лезвия, во время рывка в сторону отрешенно отметил, что в принципе, можно было не напрягаться и принимать оба заклинания на защиту Пространством, но тупить и не подумал. В смысле, уклонился от какого-то заклинания школы Земли, ворвался в ряды «магов» и, прикрывшись тушкой одного, грохнул второго. А через пару мгновений обратил внимание на сразу две очень плотные и очень быстрые «пачки» силуэтов, ворвавшихся в область действия чувства леса, опрокинул остатки своих «клиентов» ударной волной и рванул к своим.
Как оказалось буквально через секунду, Язва засекла приближающиеся машины одновременно со мной, так что сместилась в сторону, чтобы не зацепить меня, сбила с ног остатки «танков» и «тяжей», переместилась к стене дома и открыла «зеркало». Бестия с Хельгой влетели в него одна за другой, я продавил ту же плоскость сопряжения третьим, причем за миг до перехода уловив краем глаза ослепляющую вспышку, которой Лара «порадовала» моих преследователей, выдернул Шахову на себя и, оглядевшись по сторонам, в темпе открыл свой переход. На крышу, на которую отправил шеллемок.
Этих красоток, поймавших вспышку, пришлось лечить. Но целительниц в компании хватало, так что последствия «дружественного огня» исчезли без следа, и мы шарахнули по первой машине четырьмя деструкциями, затем вдарили по тому же адресу таким же количеством испепелений и встретили вторую кипениями крови и тенетами праха. А когда чувство леса показало еще пять «пачек» силуэтов, отошли от края крыши, открыли защищенный «коридор» в наш кейф и спокойно ушли…
…В хамаме шеллемкам бывать еще не приходилось, поэтому я оставил их на попечение своих женщин, а сам свалил в пештемаль. Раздевшись, натянув плавки и ополоснувшись, перебрался в харарет, застелил полотенцами мраморную площадку, лег, закрыл глаза и расслабился. А минут через десять услышал еле слышный шелест открывающейся двери и голос Дарины:
—…гично: даже если корхи и подготовили какую-то ловушку в большом полевом лагере, то на окраине уничтоженного нами города ее быть не могло! Кстати, если вынести за скобки гибель мирных особей, то этот способ можно использовать еще не раз — какой бы мощной ни была промышленность этого мира, создать ловушки на всех окраинах всех достаточно крупных населенных пунктов они не смогут.
— Мирное население Той Стороны само вынесло себя за скобки еще в тот день, когда Земля потеряла двести сорок миллионов жителей! — чуть резче, чем хотелось бы, ответила Бестия, почувствовала, что наши подопечные в этом не виноваты, и извинилась: — Простите, я злюсь не на вас, а на тварей. А тут, в хамаме, злиться — последнее дело. Поэтому падаем рядом с Ратом, закрываем глаза и расслабляемся.
— Жарковато… — пробормотала Леда и вызвала сразу четыре смешка.
— Это разве жар? — мурлыкнула Хельга, нагло занявшая законное место Язвы у моего левого бока. Как ни странно, та, вместо того, чтобы возмутиться или устроить веселую возню, предпочла поприкалываться над уроженками «мира будущего»:
— Угу! Будете себя хорошо вести, сводим в сауну, а затем в русскую баню. И как следует отлупим веничками!
— Слово «отлупим» слегка пугает, но я уже веду себя хорошо! — весело отозвалась Ульен. — Видишь — уже лежу с закрытыми глазами и расслабляюсь!
— Не вижу! — отбрила ее Лариса. — Ибо тоже зажмурилась. В хорошем смысле этого слова.
— А бывает плохой? — хором спросили шеллемки.
Мои объяснили смысл «плохого», поржали, привели еще пару-тройку вариантов жаргонизмов и одновременно застонали:
— У-у-у…
Я был с ними солидарен, но промолчал. Вернее, приоткрыл один глаз, уставился на голову деда, появившуюся над нами, и поинтересовался, каким ветром его занесло в помещение с единственной дверью, причем закрытой.
— Ветром перемен, конечно! — отшутился он и посерьезнел: — Слышь, внучок, Юмми только что выделила характеристику, которую теоретически можно залить в их геологоразведочные сканеры для поиска кристаллов, из которых создают накопители, а мне срочно нужно кубометров пятнадцать-двадцать этой хрени! Дальше объяснять?
Я отрицательно помотал головой, заставил себя сесть, повернулся к Дарине и увидел, что поднимается не только она, но и Шахова. Не успел я подумать, что для планируемого мероприятия за глаза хватило бы шеллемки, как Лариса насмешливо наморщила носик и едва заметно прищурилась.
Этого намека хватило. В смысле, мне. И Бестия, уже приподнявшаяся на локте и грозно сдвинувшая брови, довольно усмехнулась:
— Красавчик: кристаллы корхов, конечно, штуки ценные, но без них мы, при желании, обойдемся, а без твоей тушки — нет!