К черту любовь (ЛП)

— Ты сказал, что Нил в свадебном путешествии, но она еще совсем малы…
— Она наша.
Я сглатываю.
— Наша с тобой?
— Да.
У моего сердца срывает крышу. Я даже ощущаю, как оно качает кровь к мозгу.
— Ты путешественник во времени?
И впервые Кит улыбается. На его щеках появляются глубокие морщинки, как будто он часто так делает. Забавно, но я не помню, чтобы видела, как Кит улыбается. Он всегда выглядит таким серьезным, и именно это Дэлле в нем и нравится. Дэлла.
— А где Дэлла? — О, боже. У нас с её парнем есть ребенок. Смотрю на свою руку, но обручального кольца на ней нет.
Он выходит из комнаты. А я еще раз бросаю взгляд на ребенка и следую за ним.
Когда мы оба оказываемся в коридоре, он закрывает дверь детской.
— Мы почти не общаемся с Дэллой.
Я ощущаю некое сожаление. Мы с Дэллой больше десяти лет были близкими подругами. Кит видит выражение моего лица и сразу отводит взгляд.
— Это сон, — говорю ему. Но Кит отрицательно качает головой. Я замечаю свое отражение в массивном зеркале в позолоченной раме, которое висит у него за спиной. У меня короткие волосы. Мелированные. — Нет, ночной кошмар, — добавляю я, трогая рукой волосы. — Я выгляжу как мама.
— Ты и есть мама.
В этой параллельной вселенной, путешествии во времени или сне я — мама. Но в моей голове я всё ещё просто Элена. Без каких-либо детей и с плоским животиком. А передо мной стоит Кит. Парень, которого моя лучшая подруга считает «тем самым». Быть не может, чтобы я вообще обратила на него внимание. Но сейчас я смотрю на него и пытаюсь увидеть его в другом свете. Он совсем не похож на Нила. Коренастый и немного взъерошенный. Нил сбривает волосы на руках, а руки Кита покрыты черными волосками. У Нила темные глаза, у Кита — светлые. Нил пользуется контактными линзами, Кит носит очки. У нас с Дэллой всегда были разные вкусы относительно мужчин, и нас обеих это устраивало. Так легче придерживаться принципа, что дружба важнее парней.
— Где она? — задаю я вопрос.
— Она все ещё во Флориде. Мы переехали сюда пару лет назад.
Кит берет меня за руку и говорит:
— Позволь кое-что тебе показать.
Это ощущается таким неправильным. Наши пальцы не подходят друг другу. У него крупные руки и грубоватые пальцы. Моя рука, словно растянутая, неловко лежит в его ладони. Дэлла всегда говорила, что руки должны подходить друг другу, как кусочки паззла. У них с Китом подходили. Она сама мне это сказала!
Внезапно из кухни появляется тот маленький мальчик. Кит отпускает мою руку и заключает его в объятия.
Похоже, они отлично ладят, учитывая, что он мальчику не отец. Его отец — Нил. Так, где же Нил? И что между нами произошло?
— Что случилось с Нилом? Почему мы не вместе?
Кит бросает взгляд на мальчика… как его зовут? Тим? Том? И опускает того на пол.
— Иди, поставь какое-нибудь кино, а я через минутку к тебе присоединюсь.
Полагаю, он послушный ребенок, потому что сразу соглашается и убегает в комнату, шлепая босыми ногами по паркету.
— Нил изменил тебе, — говорит он. — Но все не так просто, как кажется. Ты не держишь на него зла. Ты его поняла.
Жар поднимается по моему лицу. Нил мне изменил? Нил не из таких, не говоря уже о том, что он был готов целовать землю, по которой я ходила.
— Он бы так не поступил, — протестую я. Кит пожимает плечами.
— Люди есть люди. Все меняется.
— Нет, — заявляю ему. — Это жизнь «Поттери Барн». Я её не хочу.
— Как я уже сказал, всё не так просто. У него были… причины.
Но прежде чем я успеваю спросить, какие же это причины, младенец начинает плакать. Кит смотрит на её дверь, а потом на меня.
— Ей нужна лишь ты. У неё режутся зубки. Если я пойду и возьму её на руки, она закатит истерику.
— Я ведь даже не люблю детей.
Он берет меня за плечо и поворачивает лицом к двери детской.
— А эту ты любишь, — говорит он, подталкивая меня вперед.
— Как её зовут? — шепотом спрашиваю я, прежде чем открыть дверь.
Он широко улыбается. И по какой-то причине мой желудок делает маленькое сальто.
— Бренди.
 
Я одариваю его взглядом, полным отвращения, и шиплю:
— Как ликер?
Он пытается не улыбаться, но я все равно вижу, как около его рта появляются те самые глубокие морщинки.
— Это то, что ты пила в тот вечер, когда забеременела.
— О, боже, — вздыхаю в ответ и толкаю дверь. — Я превратилась в чертово клише.
Бренди сидит в своей колыбельке и громко плачет. Но как только видит меня, её ручки сразу устремляются вверх. Никогда раньше дети не тянулись ко мне; я им нравлюсь еще меньше, чем они мне.
Я беру её на руки, и рев сразу прекращается. Она маленькая. Совсем крошечная. И у неё так много волос, что она похожа на львенка. Полагаю, если бы мне нравились дети, её можно было бы назвать миленькой. Я передаю её… отцу.
— Держи, — говорю я, протягивая ему малышку.
Он качает головой.
— Нет, сама держи.
Я в напряжении несу её на руках, пока мы идем в комнату, которая выглядит как ещё одна гостиная. Но эта не похожа на взрослый «Поттери Барн», скорее на «Поттери Барн» для детей. Господи. Если все это правда, то что со мной произошло? Вся эта фигня мне не нравилась. Моя собственная квартира напоминала результат неудачной гаражной распродажи.
— Почему все так выглядит? — спрашиваю у него.
— Как именно?
— Как будто я лишена индивидуальности.
На лице Кита появляется удивление.
— Не знаю. Это то, что тебе нравится. Я никогда раньше об этом не задумывался.
— Как давно мы вместе?
Уголки его рта дергаются, и он даже не успевает ничего сказать, но я уже понимаю, что он собирается соврать.
— Несколько лет.
— И мы любим друг друга?
Он прекращает копаться в ящике и поворачивается ко мне.
— Ты знаешь, что сейчас чувствуешь? Растерянность, страх, восхищение?
Я киваю.
— Всё это я ощущаю каждый день. Потому что никогда и никого не любил так, как люблю тебя.
В моем животе сами по себе начинают порхать бабочки. И я чувствую вину за то, что парень моей лучшей подруги заставляет мои внутренности трепетать. К счастью, в этот момент Бренди дергает меня за волосы, так что это больше похоже на боль, чем на реакцию на его слова.
Он подходит обратно к ящику и вынимает оттуда книжку-раскраску. Сначала я думаю, что она предназначается мальчику, но он протягивает её мне.
— Хочешь, чтобы я отнесла её Тиму? — в замешательстве спрашиваю я.
— Тому, — поправляет он. — И нет. Это то, что я хотел тебе показать.
Открываю первую страницу и обнаруживаю нечто совершенно неожиданное. Красивые рисунки замков, сделанных из конфет, домики фей, ютящиеся на фруктовых деревьях, и принцессы, которые сражаются с драконами. Будь я ребенком, мне бы хотелось иметь такую раскраску.
— Что это? — интересуюсь я, не отрываясь от книжки, потому что хочу ещё посмотреть.
— Она твоя, — отвечает Кит, забирая у меня ребенка.
Я смеюсь.
— Я не умею рисовать. У меня нет никакого художественного таланта. — Я захлопываю книгу и протягиваю ему. Этот сон такой странный. Делаю попытку ущипнуть себя, но не просыпаюсь, хотя боль чувствую.
— Именно так ты и купила этот дом, когда переехала в Вашингтон. У тебя их целая серия, и они очень популярны. Есть даже плакаты и блокноты. Их можно купить в «Таргет» (Прим.: «Таргет» (англ. Target) — американская компания, управляющая сетью магазинов розничной торговли, работающих под марками Target и SuperTarget. Является шестым крупнейшим ретейлером в США).
— «Таргет»? — переспрашиваю его. — Я ведь учусь на бухгалтера, — и продолжаю. — Это глупо. Я хочу проснуться.
Почему я так расстраиваюсь? Если это сон, то мне нужно просто смириться, так ведь?
В этот самый момент в комнату залетает Том и сообщает, что пролил на пол виноградный сок. Кит сразу убегает, оставляя меня наедине с малышкой. Я сижу, держа её на коленях, и глажу копну шелковистых волосиков. Она довольно вздыхает, и я понимаю, что ей это доставляет удовольствие.