Жена по контракту (СИ)
Кусок в горло не лез — я даже не чувствовал вкуса еды, лишь жевал механически. В памяти всплыли непрошеные образы, как попал в дом Дмитриевского, так сказать, на ПМЖ. Он забрал меня к себе, когда я остался совсем один после смерти матери.
Сначала было сложно, до чёртиков и взаимного отвращения. Но Женя — мудрый, он нашёл в итоге ко мне подход, сумел вложить в мою башку нормальные ориентиры. Хотя, признаться честно, проще жабу выучить на архитектора, чем пытаться меня воспитывать. Но у него получилось.
— Ты совсем ничего не ешь, — шепнула мне на ухо Лана, а я моргнул, отгоняя мрачные мысли прочь.
— Я ем, — ответил шёпотом, а Лана недоверчиво посмотрела на меня, но промолчала. — А сама-то?
Указал вилкой в её тарелку, где лежал искромсанный бифштекс, а тот истекал кровью, остывая.
— Я волнуюсь, — честно призналась, а я отложил вилку и сжал под столом её руку. — Мне кажется, они все смотрят на меня.
Скользнул рукой к стройной ноге, погладил сквозь ткань, а Лана вздрогнула, пронзая меня электрическим разрядом. Мне нравилось, как эта женщина реагирует на меня, как отзывается на невинную ласку тело, и это настолько сладкая мука, что не хочется прекращать.
— Тебе не кажется, они и на меня смотрят. Ну, у них же есть глаза, пусть пялятся.
Я бросил взгляд через стол и заметил сидящую почти напротив, рядом с Женей, Снежану. Она резко отвернулась, что-то проворковала тому на ухо, улыбаясь истерически. Гладила “любимого” мужа по плечу, подкладывала еду в тарелку, заботилась… Я знал: чтобы она не шептала мне жарко в коридоре, никогда не поставит на кон свою сытую и ленивую жизнь. Кишка тонка.
Когда десерты радостно прикончили, расхваливая на все лады таланты кондитера, многие начали подниматься со своих мест, растекаясь по двору жидкими ручейками. Женя за ужином заметно оживился, и через пару минут уже слышался его громкий смех в дальнем конце освещённого фонарями двора.
Пользуясь тем, что никому до нас не было никакого дела, притянул её к себе, зарываясь носом в светлые волосы. Вдохнул аромат, от которого сходил с ума: цветов, весенних трав и самой желанной в мире женщины. От запаха повело, и я прижал Лану сильнее к груди, не давая шанса вырваться. Запер в кольце своих рук, провёл костяшками пальцев по обнажённой коже в вырезе платья на спине — бархатистой коже, что так и манила прикоснуться.
В этой женщине соблазнительным было абсолютно всё, но больше всего меня восхищала смелость, что двигала её вперёд, не давала опустить руки.
— Устала? — спросил, касаясь губами её скулы.
— Есть немного. Когда на таких мероприятиях положено домой уезжать?
Подняла глаза к моему лицу, а они сияли двумя яркими звёздами. И я летел на этот свет, не сопротивляясь, с каждым мгновением всё отчётливее понимая, что бесполезно прятаться от самого себя.
Да, я хотел эту женщину, несмотря ни на что. И я не мог себе отказать быть с ней. Во всех смыслах этого слова.
— Поехали, нахер всё, надоело, — заявил, продумывая пути отступления.
— А попрощаться? — пискнула Лана, но я уже тащил её за руку в ту часть двора, где хохотал Женя.
— Вот сейчас и попрощаемся.
Женю мы нашли в одном из кресел, что расставлены были в небольшой парковой зоне в заметном отдалении от дома. Он курил, расслабленно потягивая то ли бренди, то ли коньяк из бокала. Завидев нас, что-то сказал сидящему рядом Петрову и поднялся с места.
— Женя, мы поедем, — объявил я, а тот кивнул, улыбаясь Лане. — Спасибо за хороший вечер.
— Дай бог не последний, — улыбнулся крёстный и протянул Лане крупную ладонь. — Очень было принято познакомиться. О сюрпризе моём не забудьте и на завтрашний вечер ничего не планируйте.
Лана промолчала, хотя я и почувствовал, как напряглось её тело, а на коже выступили мурашки. Боится…
— Арманд, я через пару часов тебя наберу, обговорим детали. — Женя подмигнул мне, донельзя довольный собой. Интриган. Знать бы ещё, что он придумал.
Всё-таки распрощались, и я стремительно пошёл в сторону парковки, а Лана бежала за мной, цокая каблуками. Нужно поскорее выбраться отсюда, пока не стошнило от их рож. Да и хватит, наелись уже.
Вадик стоял в плотном кружке других водителей, курил и рассказывал, по всей видимости, анекдот, потому что через пару мгновений раздался громкий хохот, а один из водителей — невысокий полноватый мужик в кепке — согнулся пополам, похлопывая себя по ляжкам.
— Вадик, едем, — крикнул я, и мой верный водитель махнул рукой коллегам и уже через несколько минут мы ехали по трассе, пронзая светом фар ночь.
Лана сидела рядом, положив голову мне на плечо, а я поглаживал узкое колено, греясь о тепло кожи. Озяб, промёрз за годы до дна души, а рядом с этой девушкой оттаивал. Забавно.
— На сегодня отбой, завтра в восемь жду, — отдал распоряжение Вадику, и тот поспешил удалиться, пока шеф ещё что-то не придумал на его голову.
Издалека доносился лай собак, а Лорд вторил им, изображая из себя грозного охранника. Забавный.
— Ты знаешь, что мы одни сейчас? — спросил я, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. — Я всех распустил на сегодня.
— Вообще никого в доме, кроме нас? — удивилась, но глаз не отвела, а на их дне мне почудился вызов.
— Ни одной живой души… кроме Лорда, но он в своём царстве сейчас, вечерами он в вольере.
— И чем будем заниматься? — спросила, мягко обхватывая ладонями мои щёки. В голосе ни тени страха, лишь детское любопытство.
И я сказал то, чего говорить не собирался, но ни об одном слове жалеть не стану до самого последнего вдоха:
— Предлагаю перенести брачную ночь на день раньше. Как тебе моя идея?
И не дав возможности задуматься, я зафиксировал её затылок рукой и поцеловал. Нежно ли, деликатно? Ничерта подобного, даже приблизительно. Накинулся, точно голодное животное — обезумевшее и неистовое в своей жажде и ненасытности. Как человек, который неделю не пил, набросился на мягкие губы, разрушая этим поцелуем все преграды, стирая к чёрту любые сомнения, что, возможно, ещё оставались до этого мгновения.
С рассветом, возможно, придёт сожаление, но это будет потом. Сейчас же я нуждался в этой женщине так сильно, будто бы мог умереть, прервав поцелуй и отпустив её. Это чёртово наваждение, заставившее меня ходить к ней в больницу каждый день, виться у палаты, что тот стервятник, но я не мог от него избавиться. Возможно, поможет секс? Вдруг отпустит, вдруг вылечусь?
Но что-то подсказывало, что не поможет.
Тихий стон вырвался на свободу, и я поймал его губами, запер внутри себя, чтобы никогда и никому не отдавать. Лана обхватила руками мои плечи, блуждала по ним, лихорадочно оглаживая ткань. Схватилась за ворот рубашки, как за спасательный круг, а я удерживал её, чтобы не упала, хотя сам готов был рухнуть прямо на газон и здесь, не заходя в дом, заняться сексом.
Но так нельзя. Не в первый раз так точно.
— Чёрт, как же я тебя хочу, — прохрипел, оторвавшись от губ, но снова поцеловал, вторгаясь языком в приоткрытый рот, сплетаясь с её, наслаждаясь этим моментом, как наркоман — очередной дозой.
Мой золотой укол, моя сладкая мука.
Сделал шаг в сторону входа, но понял, что так будет долго, потому подхватил на руки невесомое тело, а Лана слабо вскрикнула, когда я в порыве прикусил её губу. Но не попыталась оттолкнуть, лишь обвила ногами и начала целовать моё лицо. Провела языком по линии нижней челюсти, очертила им кадык, а я растрепал её причёску, распуская светлые локоны по плечам.
Когда дошли до входной двери, кое-как, не иначе чудом, нащупал в кармане ключи, и уже через пару жутко долгих мгновений мы оказались в доме. Наконец-то.
Прижал Лану к двери спиной, продолжая удерживать на весу, а чёрное платье задралось, обнажая длинные ноги, обтянутые тонкими чулками. Чёрт, охренеть. Над кромкой эластичной резинки белела кожа, сводя меня с ума, и мне отчаянно хотелось целовать каждый сантиметр стройного тела, пока губы не распухнут, и даже после…