Я возьму тебя на руки (СИ)

— Так вы ему дали по морде?
Я представил всю эту историю так, будто она и правда имела место в реальности. Будто я и правда любил Тому еще в юности. Затем ушел в армию, а вернулся — в пустоту. И увидел ее в руках другого. 
Черт, да я бы стер любого в порошок. Любого человека, который стал бы между мной и моей девушкой. Будь это все правдой — я бы не стерпел, я бы дрался с тем подонком до последнего вдоха. Чтобы вернуть ее себе. 
Вот только наша история — обман, иллюзия. Обычная выдумка. И поэтому я не могу зайти так далеко. Не могу ему врать так обильно. 
— Нет. Я не бил твоего отца. Я просто принял ситуацию такой, какая она была. Ведь твоя мать выбрала его. Это был ее выбор. 
— Значит, вы слабак, — выдал неожиданно пацан. И добавил, открывая дверь, чтобы выйти на улицу: — Я бы дал ему по морде. И забрал бы у него маму. 
Рома громко хлопнул дверью. И растворился в море таких же низкорослых школьников. Я смотрел на него, кусая губы от нескладного разговора. Но понимал, что шансов найти с ним общий язык гораздо меньше, чем казалось сначала. Томин сын был крепким орешком. С характером. И на легкую прогулку мой поход за его лояльностью точно не похож.
— Ладно, пацан. Не хочешь со мной контактировать — так тому и быть. То ли я слишком спешу. То ли просто не судьба нам сблизиться и стать друзьями… Что я здесь забыл? Зачем я тревожу тебя и твою мамку? Такое чувство, что я лезу туда, куда не просят. 
  
13
 
Руслан
Оставив идею во что бы то ни стало подружиться с Ромкой, я вернулся к делам. Завалил себя работой, начал больше уделять внимания бизнесу. На носу были отчеты, сверки, проверки. Все хотели урвать контракт пожирнее, чтобы выполнить условия государственных закупок топлива. Начало зимы, а это значит, что местные бюджеты пытаются распилить остаток средств перед закрытием финансового года. Откаты, откаты и снова откаты. 
Первое время мне было сложно это понять. Как можно осознанно заказывать топливо худшего качество, чтобы выдать его за добротное — на бумаге. А разницу в цене — положить себе в карман. Конечно, мне все равно. Деньги не пахнут. Вернее, в нашем бизнесе они всегда пахнут скверно. Пахнут мазутом и бензином. Нефтью. Это грубая мужская работа, на которой ты быстро черствеешь. И я тоже зачерствел. На какое-то время мне показалось, что я мог дать им то, чего они заслуживают. Внимание, доброту, человеческое обращение. И говорю я не о партнерах, не о сотрудниках, не о чертовых ревизорах и проверяющих. Речь о Тамиле и ее сыне. Роме.
Я сам прекрасно знаю, как это — жить без отца. Безотцовщина. Так меня называли злые языки. И каждый раз, когда я это слышал, мне хотелось вырвать этот злой язык до самого корня. Это нечестно — так поступать. Оставлять ребенка одного, без отца. Без поддержки, без совета. Без примера для подражания. 
Наверное, глубоко в душе мне хотелось исправить этот досадный просчет Вселенной. Хотелось очистить карму и дать мужское плечо не только Томе, но и ее ребенку. Я надеялся, что буду полезен Роме. Что он и правда сможет обратиться ко мне за советом, за реальной помощью. Что-то отремонтировать, построить, выбрать для школы или дома. Да хоть бы и денег попросил или подвезти куда-то — я бы с радостью. Дал ведь ему визитку. 
Вот только ни он, ни Тома мне не звонили. А сам я погряз в рутине и контрактах. Дома только ночевал, даже к матери почти не ездил. Так прошла неделя или две. Постепенно тепло тех встреч за чашкой кофе рассасывалось. Наступил декабрь, стало холодно, снег. Темнело очень рано. И в один ненастный вечер я ехал по делам, сметая мокрый снег стеклоочистителями. Машина ехала по городу, снег падал, налипал, а дворники сгребали эту кашу и давали мне окно на дорогу. 
Ехал и думал о той гитаре. Вспоминал, как Рома хвастался отцовской гитарой. Говорил, что научится на ней играть. А мою визитку порежет на медиаторы. На мелкие треугольники, чтобы струны не резали пальцы… Что ж, хоть какая-то была польза от моей попытки наладить общение. Я попытался. Но то ли слишком топорно это сделал, то ли пацан сам чересчур упрямый. То ли…
 
— У? — глянул я на смартфон и увидел неизвестный номер. — А это еще кто? Алло…
Приняв звонок, я услышал детский голос. 
— Зд… здравствуйте…
Я застыл и не знал, что говорить. Кто-то ошибся номером. Какой-то тонкий писклявый голосок. И посторонние шумы. Как будто ветер или… сморкается кто-то в трубку. Шмыгает носом. 
— Кто это? Я слушаю — говорите, не молчите. Не то я кладу трубку. 
— Простите, я… Это вы? Мистер Маньяк…
У меня от удивления горло свело. 
— Что? Ро… — Я сразу же подумал о том мальчике. О Роме. Он не знал, что я знаю его имя. Разве что Тома сама рассказала, что говорила мне о нем в его отсутствие. Но я сомневаюсь. И все же он позвонил. Значит, что-то случилось. — Подожди, что произошло?! Что-то с мамой?!
Первым делом я подумал, что Томе нужна помощь. Если пацан сам мне вдруг взял и позвонил, то на это есть серьезная причина. Просто так бы он этого не сделал. Что-то стряслось. И чуйка не подвела. Нужна была моя помощь. Не зря я дал ему визитку. Все же не порезал на медиаторы. 
— Нет. С мамой все хорошо. Но… 
— Да, пацан, говори. Я тебя слушаю. Говори…
— Мне нужна ваша помощь, — снова шмыгнул он носом, как будто насморк. Или мальчик плакал, стоя посреди улицы. У меня почему-то резко сжалось сердце. Хотелось найти его и во всем разобраться.
— Какая помощь?! Где ты?! Ты на улице?! Тебя нужно куда-то подвезти?!
— Нет, все намного серъзней, — ответил Рома, говоря отчетливо в нос. И по интонации я точно понимал — он плачет, в отчаянии. Только где он?
— Где ты находишься — просто скажи мне адрес, и я приеду!
— Вы бы не могли… — дрожал его все еще детский голосок. — Не могли бы мне…
— Да, пацан — говори! 
Я держал смартфон возле уха, а сам ехал по вечернему городу и вертел головой на все стороны. Высматривал мальца, хотя и не понимал, где он может находиться. Интуитивно искал решение проблемы, о которой еще не знал. 
Случиться могло что угодно. Его могла сбить машина в темноте. Он мог поскользнуться и сломать ногу. Рома мог заблудиться, опоздать на автобус и замерзнуть до цокота зубов. И, в конце концов, к ним мог вернуться тот негодяй. Отцы бывают жестоки к детям, которых оставили. Так что если это Денис, то я не знаю, что с ним сделаю. 
Но это был не Денис. И, слава богу, с Ромкой все было нормально. Вопрос оказался в деньгах. Всего лишь в деньгах. Боже, как же мне полегчало в ту минуту…
— Вы бы не могли мне одолжить… немного денег?
Я облегченно выдохнул и кивнул своему отражению в лобовом стекле.
— Конечно, пацан. Конечно… Денег я могу одолжить. 
— Я бы не стал вас о таком просить, но… Ситуация критическая. Мне очень и очень нужны деньги. Вопрос жизни и смерти. 
— Неужели все так серьезно?
— Да, — всхлипывал мелкий. — Простите, что звоню вам в такое время. Но мне очень нужна ваша помощь. Вы ведь сами говорили, что я могу вам позвонить, если надо будет помощь. 
— Да, конечно. Все нормально, — старался я быть как можно мягче. Я слышал, что Рому душат слезы. Ему плохо. И раз он обратился к Мистеру Маньяку, то дела неважные. Настал тот самый крайний случай. — Скажи мне, где ты — и я приеду. Только не бойся и не нервничай. Не кисни. Все будет пучком, пацан. Окей?
— Окей. 
Рома мне сказал ориентир — им была центральная аптека. Большое яркое здание, возле которого всегда людно. Кто-то заходит, кто-то выходит. Кто-то стоит в очереди или просит фармацевтов посоветовать витамины, средство от простуды, головной боли. Я и сам тут не раз брал лекарства для матери. Порой они стоят недешево. Цены кусаются. Хорошо, что с возрастом ты можешь позволить себе не думать о цифрах. Собрал все по списку — телефон приложил к терминалу — порядок. 
Вот только не у всех все так легко. В тот вечер я это прочувствовал сполна. Потому что для некоторых людей это и правда вопрос жизни и смерти.