Я возьму тебя на руки (СИ)

Не знаю, почему я так серьезно озаботился их благополучием. Но выбить эту навязчивую мысль из головы я уже не мог. Ведь на следующий день, решив вопрос с надоедливым ревизором, я опять поехал тем маршрутом. Мне туда не надо было, но я все равно сделал крюк и проехался медленно вдоль линии панельных многоэтажек. 
Катился на первой передаче и высматривал то ли Тамилу. То ли ее славного малого. Ведь я понимал, что это семья, а не отдельный человек. Тут нужен тонкий подход. И чтобы сразу комплексный. Я ведь заметил, как резко и властно реагирует Тома на беседы о Ромке. Стоило мне хоть намекнуть, что мальчику нужен пример и наставник, как мать ощетинилась и стала колоться. 
Волчица защищает своего волчонка. 
— А вот и сам волчонок, — выдохнул я через открытое окно — облачком пара в холодное утро. — Летит без задних лап. Несется.
Рома выбежал из подъезда и привычно помчался к остановке. Он снова опаздывал, как и говорила Тома. Тянул до последнего и позволял ситуации почти что выйти из-под контроля. Рискованный подход. Я такого не одобряю. И на месте пацана вышел бы заранее. 
Но Рома был не таков. Он вышел слишком поздно. И не успел. 
— Эй! — крикнул он вдогонку, но это не дало результата. — Задержите автобус, пожалуйста! 
Но этот слабый и все еще писклявый зов никто не заметил. Двери закрылись, водитель нажал на педаль — и маршрутка отчалила, оставив паренька одного. На пустой остановке. Всего запыхавшегося и растерянного. Было очевидно, что он опоздает в школу. И от матери теперь влетит за такое. Ведь она сама предупреждала его не раз — выходи заранее. 
Сказав упрямому ребенку мысленное "спасибо", я подкатил к остановке на хорошей машине. Еще вчера он меня далеко послал в подобной ситуации. Отказался садиться в салон. И сделал, в общем-то, правильно. Хорошее решение. Но сегодня ситуация изменилась. 
Все перевернулось вверх дном — Рома был в отчаянии. А я принялся действовать. 
— Здорово, пацан, — сказал я, свесив локоть над дорогой. Хитро подмигивая, осмотрел этого школьника с ног до головы. Одежда была не новой. Думаю, что Тома покупала ее в секонде или через интернет на барахолках. Сама ремонтировала, сама перешивала. Это заметно даже для такого дилетанта, как я. — Как твои дела? 
Рома подтянул шлейку портфеля, поднял подбородок выше и гордо ответил:
— Нормально. 
— Ты уверен?
— Уверен. А вам чего? Мистер Маньяк…
— Я не Мистер Маньяк. Хорош меня так называть. В твоей ситуации я был бы повежливей. 
Я посмотрел на часы и сделал вид, что очень спешу. Начал медленно поднимать стекло в водительской дверце. 
— А чего это я должен вам кланяться? Развы мы с вами знакомы?
Я остановил подъем стекла и задал прямой вопрос:
— Ты разве не опаздываешь в школу?
— Нет. 
— Нет? — удивился я дурацкому ответу. — А разве это не твой автобус уехал полминуты назад?
— Какой автобус?
Рома сделал вид, будто я его совсем не волную, и достал из кармана комок проводов. Не поднимая глаз на мужчину за рулем черного внедорожника, это мелкое хамло методично разматывало свои наушники. А затем наглец вставил их в уши и начал слушать музыку. 
Музыку. Нет, ну вы это представляете, да? Начал просто слушать музыку! Меломан мне тоже. Решил поиграть со мной в психологические игры? 
— Так, пацан, ты собираешься в школу ехать или нет?!
— С вами — нет. 
— А с кем ты тогда поедешь — ты тут видишь очередь из других водителей, кто готов тебя бесплатно докинуть до школы? Не валяй дурака — запрыгивай. Ну же… Пропустишь первый урок — тебя мама отругает.
— Не отругает, — отрезал Рома, пялясь в экран потертого смартфона. — Она об этом не узнает. 
— Узнает, — подвел я жесткую черту. — Я сам ей об этом скажу. — Рома вытащил наушник из уха и посмотрел мне прямо в лицо. — Не забывай, что я знаю, чей ты сын. И знаю, где ты живешь. Я знаю имя твоей матери. И если ты сейчас же не сядешь в машину — я возьму тебя за это синее от холода ухо и отведу прямиком домой. И если ты мне скажешь на это хоть слово…
 
Рома тяжело вздохнул и подошел к машине. Открыл заднюю дверь и сел на диван. Дверь захлопнулась. Я удовлетворенно хмыкнул, мол, сразу так надо было сделать. И поехал по проспекту. 
Вот мы и пообщаемся с мальчиком. Пора бы навести мосты, раз уж привязаны к одной и той же женщине. 
— Откуда вы знаете маму? — нарушил Рома тишину спустя минут пять.
Я посмотрел на него в зеркало заднего вида и решил не рубить с плеча — зайти издалека. Не хочу ему говорить вот так в лоб: "Я подумываю о том, чтобы пригласить твою маму на свидание. Ты не будешь против?"
— Мы с ней учились в одном институте. 
Я решил соврать и повысить ставки. Пускай думает, что я знаю Тому давно. Знал еще до его рождения. 
— Она мне не рассказывала о вас. Вы дружили с отцом?
— Нет. С твоим отцом мы не дружили. Мы с ним… — почесав подбородок, чтобы обдумать свою легенду, я внезапно добавил: — Мы с ним наоборот были врагами.
Если в семье упоминание об отце вызывает такой резонанс, то представиться товарищем того козла будет опрометчиво. Если уж врать, то врать по-крупному. 
— Врагами? Почему?
Рому мой экспромт заинтриговал. Он подался вперед, чтобы лучше меня слышать, а я отвел глаза на дорогу и выдал первое, что пришло мне тогда в голову. 
— Мы с ним влюбились в одну и ту же девушку. 
Рома расширил глаза и опять прижался к спинке дивана. Сидел и обдумывал услышанное. А я представлял, как могла сложиться моя жизнь, если бы я встретил Тому раньше. Намного раньше. Еще до того, как это произошло — она потеряла возможность ходить, как обычные люди. Может, я смог бы ей тогда помочь. 
— Вы были влюблены в мою маму?
— Твоя мать была красивой яркой девушкой. Прекрасной молодой женщиной, которая могла выбирать среди лучших парней института. 
— Почему же выбрала придурка?
На долю секунды я подумал, что Рома имеет в виду меня. Но затем мне полегчало — я все понял. Сын намекает на собственного отца. Все отлично, мы продвигаемся дальше. Главное, не потерять инициативу и не дать виду, что я лукавлю. 
— Меня забрали в армию.
Эта отмазка показалась мне шикарной. Классическая история, в которой пара клянется в вечной любви до гроба, но он уходит в армию, а, вернувшись — находит любимую в объятиях другого. 
— Вы ушли в армию и поэтому уступили место сопернику?
— Да, пацан. Так и было. Все именно так и произошло. Жизнь коварная штука, и когда я вернулся из армии, то увидел, что Тамила…
— Но ведь мой отец тоже служил в армии. 
Вот черт. Твою ж дивизию. Рома поставил меня в тупик. О таком я почему-то не подумал. 
— Да, он тоже служил? Ты уверен? Мне казалось, что…
— У меня дома на стене висит его дембельская гитара. И на ней собраны подписи всех его сослуживцев. Вашего автографа там нет, случайно?
Мысленно чертыхнувшись, я завернул в направлении школы. Трафик здесь был очень плотным, целая куча детей, которые перебегают улицу в неположенных местах. Выскакивают из маршруток и вагонов трамвая. Высаживаются беспечными родителями из машин прямо на проезжую часть. Поэтому скорость нашей езды упала почти до нуля. 
— Нет. Я ведь говорил, что мы с твоим папой были на ножах. И… Его призвали в армию немного позже. Я тогда уже отслужил. Потому что я… Потому что я старше его на пару лет. Такие вот дела. 
Надеюсь, вредный Рома не станет задавать мне дурацкие вопросы и не откроет в себе специалиста по армейским делам. Потому что я уже путаюсь во всех этих враках на ровном месте. Мне хотелось просто поболтать с ним о чем-то простом. А не выдумывать предысторию отношений с Томой. 
— Надеюсь, что когда вы вернулись и увидели маму с тем подонком… — говорил пацан, смотря на сверстников через стекло. — Надеюсь, вы ему хорошенько врезали по морде. Потому что мой отец этого заслуживает. Вам так не кажется?
— Да, ты прав. Я согласен.