Под знаком феникса (СИ)

— Поясни подробнее, Альберт — твои доводы интересны.
Павел чуть не поперхнулся горячим кофе, с удивлением посмотрев на эстонца — такого вывода от него он не ожидал.
— Смотри, что сейчас есть — а имеется Европейское экономическое сообщество, со свободным движением внутри его произведенных товаров, и консолидированной политикой, и военной составляющей в виде блока НАТО. Следующий ход был уже сделан с распадом СССР…
«Лаэ» споткнулся на последних словах, взял пачку сигарет — она была пустая. Смял ее, похлопал себя по карманам брюк, вопросительно посмотрел на Павла и тот правильно понял его взгляд. Встал, открыл створку шкафа и вытащил две пачки сигарет — бело-синюю «Таллинна» и красную «Леэк», положил на стол, последнюю придвинул эстонцу.
— Специально для тебя купил, как раз на такой случай. Удивляюсь, как мне их еще продают, молодой ведь, хотя, может быть, потому что в «сером» магазине покупаю все время.
— Ты повзрослел за эти две недели, даже постарел, на мой взгляд. Глаза тебя выдают — ты гораздо старше.
— Матрица старика внутри молодого тела, — пожал плечами Павел, и негромко произнес:
— Мы отвлеклись, говори, пожалуйста, дальше.
— Да, как же, — Альберт Генрихович распечатал пачку, закурил сигарету и продолжил рассуждать:
— Так вот — с распадом СССР образовался этот «Евросоюз», включив в себя новых членов и сдвинув свои границы непосредственно к границе. Образовалось единое гражданство со свободным перемещением всего во внутренней зоне, одна на всех валюта в виде «евро», и, конечно, новые члены военного альянса добавились за счет бывших членов организации Варшавского Договора и Прибалтики, понятное дело. Касательно НАТО — оно расширялось в тот момент, когда Россия фактически являлась сырьевым придатком западных стран и угрозы не представляла. Следовательно, мы имеем дело с перманентным давлением в виде исторического «дранг нах остен», что и проявилось в той войне на Украине, о которой ты говорил.
— Но Россию на всех углах именуют агрессором, напавшим на соседа. И всячески клеймят…
— А что им остается делать — только валить с больной головы на здоровую. Ведь тот же Гитлер напав, обвинил СССР в этом. А ведь ничего другого России не оставалось — или покориться, приняв «новый порядок», или отбиваться от видоизмененного фашизма всеми силами и средствами. Да-да, именно фашизма, Павел, потому что внешне и внутренне это и есть фашизм в самом натуральном виде, только маски еще не сброшены.
«Лаэ» раскраснелся, закурил новую сигарету. Отхлебнув кофе, поморщился — тот уже остыл. Но наливать чашку не стал, заговорил дальше, блестя глазами и даже жестикулируя, что было непривычно для всегда уравновешенного и спокойного партизана:
— Смотри что выходит — есть вроде национальные государства со своими лидерами, но они уже никакой роли не играют. Основные прерогативы собственной власти они предали некоему единому органу — еврокомиссии, которую никто не выбирает и не перед кем она ответственности не несет. А все эти европейские президенты и премьер-министры потихоньку превратились в выборных гауляйтеров, которые выполняют решения наднационального и надгосударственного органа, никем не выбираемого и непонятно откуда берущегося, и совершенно неподотчетного. Я тебя правильно понял, когда ты о будущем рассказывал?
— Совершенно верно, так оно и есть, — Павлу не приходилось скрывать удивления — не живший никогда в 21-м веке, эстонец рассуждал удивительно здраво, хотя имел минимум информации.
— Зато в руках этого «правительства» есть серьезный рычаг в виде единой валюты «евро», благодаря которой всех членов этого «союза» держат на коротком поводке. А это наиболее наглядный пример, когда банкиры правят миром. Причем создав как раз ту власть, которая правит, но никому не подотчетна. Это и есть видоизмененный «новый порядок» в объединенной Европе — вначале построенный Гитлером, а теперь его идейными потомками. А чтобы он существовал как можно дольше, нужен постоянный враг — и неважно кто он — сербы, русские, китайцы, индусы там, или негры. Потому что конечной целью является установление монополии на власть во всем мире!
 
И это только малая часть сигарет, выпускавшихся в СССР. Так что большой выбор определенных товаров существовал в 1970 гг., и потребности в них закрывались полностью.
Глава 23 
— Знаешь, в то мое время принято было охаивать марксизм, как сейчас славословить. И то, и другое, мешает взглянуть на вещи трезво. Я убежден в одном — рано или поздно, но человечество придет к необходимости понимания общества социальной справедливости, и создаст таковое. Да, процесс будет долгим и сложным, и возможно те, кто правит миром, развяжут ядерную войну, исходя из апокалиптического суждения — если не нам принадлежит, так не доставайся же никому!
Никритин отпил чая, в задумчивости постучал пальцами по столешнице. И посмотрев на Альберта Генриховича продолжил:
— В 1917 году была предпринята попытка создания таково общества, своего рода эксперимент. Продлился он семьдесят четыре года и окончился крахом по банальной причине — любая власть, декларирующая построение общества социальной справедливости, то есть социализма, но не находящаяся под постоянным контролем народа, со временем деградирует, так как не будет разделять идеи и принципы этого самого общества. И превращается в то, что имеем, ведь среди равных всегда будут править те, кто считает себя более «равными». Так что не знаю, примут ли кремлевские старцы наши доводы, но совесть у нас будет чиста.
Павел похлопал по футляру портативной пишущей машинки, привезенной «Лаэ» из Москвы, куда он отлучился с Георгием на два дня — съездили на «Победе». Дороговатой вышла поездка — на две машинки, писчую и копировальную бумагу, ленты и нитяные перчатки, конверты и много чего другого, включая расходы на бензин, ушло без малого пятисот рублей, сумма по нынешним временам астрономическая. Свою сотню внес и Павел — родители ежемесячно отправляли ему по семьдесят рублей — этих денег вполне хватало на житие-бытие, еще откладывал по две «красненьких», так и набралось у него в кубышке почти триста целковых.
У него на даче и будет действовать, по определению партизан, «подпольная типография». В городе постоянный стук пишущей машинки в квартире Никритиных засекут сразу — любых соседей, даже терпеливых, это будет раздражать. Пойдут ненужные вопросы, и будет как в известном фильме — «никогда Штирлиц так не был близко к провалу».
У «Лаэ» в доме девочка, а они по природе очень любопытные. Так что единственным местом была дача. От соседних домов она стояла на приличном отдалении, от дороги с площадкой отделял палисадник, берег ручья непроходим, там нет тропинок, а постоянный мостик через ручей в стороне. Но ради спокойствия Павел несколько раз обошел свои владения, пока эстонец барабанил по клавишам и двигал каретку — звук не был слышен. И лишь подойдя к самому окну, да при еще открытой форточке, можно было хоть что-то расслышать. Но при включенном радио или телевизоре звуки уже смешивались, и определить работу пишущей машинки невозможно.
Но ради секретности, можно было оборудовать кабинет в его «кандее», благо там окошко выходило прямо к бане, а при закрытой двери в комнатенку, через кухню на улицу звук вообще не прорывался, даже при настежь открытом окне. Так что недолго думая, они вынесли кровать, вместо нее поставили столик, привезенный «Лаэ», и удобный стул со спинкой. Шкаф освободили от вещей, уложив там все привезенное, благо момент оказался удачный — соседи уехали в город, шел второй день мелкий противный дождик, а потому никто не работал на участках.
— За два дня я все напечатаю, Альберт, тогда ты сможешь немедленно выехать в Москву, и там осуществить первую рассылку. Потом будет опасно, начнутся интенсивные поиски. Так что второй раз придется «сбрасывать» информацию по другим точкам. Но полной гарантии не будет — пойдет тотальный розыск, и любая небрежность может привести к провалу.