Меня не изгнать I (СИ)

— А ты не задумывался, когда ел-то в последний раз? — перебила его Мия.
— Нет. Я же говорю, сбился со счета сколько я тут вообще времени нахожусь. Но не думаю, что прям очень-очень долго. Ну, может пару суток, не умру же я в конце концов от голода! И вообще, в конце концов, мне кажется, я научился питаться силой темноты. Вот, знаете, есть те, кто питаются лучами солнца. А я вот — синтезирую из темноты себе энергию.
— Мгм… — спокойно отозвалась Мия. Я видел как в полумраке у нее брови вздернулись и уголки губ от того, что нес этот бедный поехавший скелет. — Силой темноты, значится, — копировала она его манеру речи.
— Ну, да! — отозвался скелет.
— Ладно. Так, а чем вы тут занимались?
— Ну, как «чем», — отозвался скелет, делая ход конем, — работали на славный род Аскании. Руду добывали, самородное золото там, драгоценные камни… а потом докопались до какого-то металла странного, он зеленоватым свечением мерцал постоянно. Мы его вот копать начали, но со временем стали замечать, что те, кто с ним работают — хворать начинают. Ну там, поначалу слабость, затем рвота, тошнота, головокружение, горячка. Я, пожалуй, третьим был, кто заболел, так как в первых числах был, кто этот металл загадочный и обнаружил.
Он задумчиво глядел на доску. По его абсолютно гладкому черепу это было непонятно, но почему-то воображение играло со мной злую шутку, отрисовывая эмоции на костях. И сейчас скелет пялился на фигурки, после чего поднял палец вверх и сделал новый ход ферзем.
— А дальше? — спросила Мия.
— Не помню, — пожал он плечевыми суставами. К тому времени я уже валялся с горячкой, попросил Рубэна сходить к отцу Лаврентию, а дальше…
— Ты очнулся, а кругом темнота, — закончила Миянна.
— Да. О! Шах!
— Падишах, — ответил я ему и обратил внимание на сундук, на котором он сидел. — А что у тебя в сундуке?
— М-м-м?.. О! Это секрет. И никого я к нему не подпущу. Тайна, так сказать. Но вам по-этому-самому-секрету расскажу, — он наклонился к нам и заговорщицким тоном продолжил, — с того металла делали потом артефакты, как мне Рубэн рассказал. Местные дварфы дальше его по рукавам утащили, там кузница была, и смастерили нечто великое. Прекрасный доспех, о который ломался любой меч и не пробивала ни одна стрела. И клинок, что резал даже сталь. Вот только все дварфы, что там работали, с ума сходить начали. Каждый хотел себе урвать частичку того доспеха. Когда к ним на утро в кузницу спустились, они уже мертвые лежали, окоченевшие, и каждый держался одной рукой за какую-то часть доспеха, а другой за своего друга, что стал врагом во мгновение ока!
— Так, а в сундуке-то что? — перебил я говорящую черепушку.
— А в сундуке, — свистел он и шептал, — тайна, где доспех лежит. — И тут я уже не выдержал. Опять абсурдом несло за версту.
— ТАК А КАКОГО ХУЯ ОН НАХОДИТСЯ ЗДЕСЬ В КАКОМ-ТО ЗАДРИПАННОМ СУНДУКЕ, А НЕ В СЕЙФЕ КАКОГО-НИБУДЬ БАНКА?
Скелет отстранился от меня. На его костлявой морде явно было видно изумление и непонимание моей реакции.
— Ты чего кричишь так? А вдруг нас кто-нибудь услышит?
— Да нет тут и не было ни единимой живой души, кроме меня и Мии уже лет как пятьдесят!
— Простите? А почему вы обозначили только себя и свою подругу как живую душу? — учтиво осведомился скелет.
— Да потому что ты тоже умер, качан твой полированный!
— В смысле? Не может быть! — Он поднял руки и посмотрел на них своими бездонными пустыми глазницами. — Ух ты… — изумленно сказал скелет и тут же рассыпался на моих глазах на груду костей.
— Поздравляю тебя, — сказала Мия. — Ты только что двумя фразами довел скелета до экзистенциального кризиса, который он не смог пережить. Теперь можешь именовать себя величайшим инквизитором Нового Манк-Норкопа.
Я стоял с отвисшей челюстью. Нет, я ожидал любого исхода, но, чтоб такого?
— На будущее: скелеты — это существа с крайне тонкой душевной организацией, к которым нужен бережный подход, если ты хочешь что-нибудь узнать. Тем более, если этот индивид просидел взаперти почти половину столетия и даже не понял, что был все это время мертв.
 
Она подошла к сундуку, на котором сидел скелет, небрежно отпихнула его череп в сторону и легко подняла его на стол, где стояли фигурки. Естественно, фигурки полетели вниз.
— От что ты за человек, — сказал я и поднял фигурки с пола, после чего собрал их все, распихал по карманам и вытащил игральную доску, которая складывалась пополам. Довольно удобно.
— И на кой она тебе ляд?
— Сама догадайся, — отозвался я, рассматривая сундук. Доски рассохлись, но что было внутри — как не старайся, а не видать. Осмотревшись, я увидел инструмент, что лежал на полу в нескольких метрах от меня, чтобы взять его и расколоть. Не успел я сделать нескольких шагов, как за спиной раздался хруст ломающихся досок. Я повернул голову. Мия стояла над сундучком, а в руках держала череп. Я малость прихерел. Наверное, это было видно по моему лицу.
— Что? — спросила она с невозмутимостью в голосе. — Ему он все равно уже не нужен и это единственное, что тут не истлело до состояния пыли.
— Там лежала кирка, — сказал я и указал на нее обеими руками. — В трех метрах.
— Я тебе гарантирую, что она рассыпалась бы на пыль как только ты бы попытался ее поднять. И, к тому же, ты тратишь кучу времени на всякую хренотень. Вот, смотри, — она демонстративно откинула разваленную крышечку сундука и приблизила свой зеленоватый огонек. Я подошел к ней и взглянул внутрь. Обитая вылинявшей от времени тканью внутренность сундучка встретила наши любопытные взгляды. А вместе с ней свернутый пергамент, перетянутый тесьмой.
— Значит, инструмент истлел, тела давно разложились и иссохли до костей, а сраная бумажка осталась целой? И как ты это объяснишь?
— Тем, что она может быть напитана магией, — парировала моя спутница, аккуратно развязывая тесьму и разворачивая сверток.
— По мне так бумага, как бумага.
Она осмотрела пергамент со всех сторон.
— Это действительно просто бумага. Письмо, если быть более точным, — сказала Мия спокойно. — Вероятно, что сырость и исполнение сундучка умудрилось его сберечь от разложения. Иного объяснения я не вижу.
— А какого хера он тут делает, видишь?
— Нет. Не спрашивай об этом у меня, я без понятия. А теперь дай мне минуту, я прочту и озвучу, что тут написано.
Рудольф!
Мне очень прискорбно слышать о том, что случилось в твоих рудниках. Известие о том, что один из дварфов-кузнецов нацепил на себя Вторую Кожу, а затем… в общем, прими мои искренние соболезнования по этому поводу.
Мы получили груз, который ты передал. Наши маги провели быстрый анализ и не смогли сказать ничего конкретного. Ни проклятий, ни печатей контроля разума обнаружено не было. Я оставлю одну часть груза у себя, спрячу куда-нибудь, чтобы никто не мог просто так до нее добраться, остальное передам другому близкому мне семейству, в котором я уверен. Думаю, это будет правильным решением, чтобы избежать повторения случившегося. Попади ЭТО в чьи-то руки не под землей, как у тебя, то неизвестно, что могло бы произойти.
С уважением, твой друг Аксель Барнас.
— Пу-пу-пу-у-у-ум… — сказал я, когда Мия закончила говорить. — Ну и кто такой, этот Аксель Барнас?
— Без понятия, — ответила она, сворачивая пергамент и засовывая к себе в сумочку. Иногда мне казалось, что там у нее, если порыться, и слона найти можно. — Думаю, это предстоит выяснить, раз уж у тебя там договор подписан.
Я предложил еще немного пошастать вокруг, вдруг чего полезного найдем, но Мия покачала головой и отказалась. Сказала, что без карты этих рудников мы толком ничего не найдем, а еще заплутать можем. Что же, в целом звучало резонно, поэтому направились к выходу.
И в этот раз обошлось без временных аномалий. Мы пробыли навскидку под землей не больше часа. Так оно и ощущалось. Солнце все еще было высоко, когда мы поднялись. Глаза обжигал яркий дневной свет. Я щурился и прикрывал лицо руками.