Алиса в Замужикалье (СИ)
– А что это рядом с зеркалом? – шепотом спросила я Дейну.
– Прялка, – так же тихо ответила она.
Точно! Я такие в сказках видела. Там еще веретено должно быть, о которое спящая красавица укололась. Они тут что прясть собираются? Нет, я им в швеи не нанималась. Или как это там называется? Ткачиха? Прядильщица? Да один черт!
Лепреконы сняли зеркало и прялку с тележки, аккуратно прислонили ее к зеркалу. Вытащили из веретена золотую нить и накинули на зеркало. И вдруг прялка ожила, веретено закрутилось, а нить исчезла в зеркале. И зеркало ожило. На его поверхности появилось женское лицо с красивыми миндалевидными глазами.
Дракон щелкнул пальцами и в его руках появился длинный, густо исписанный свиток.
– Итак, – начал Горал, – первая студентка, которая удостаивается чести получить фамильяра… – тут он сделал эффектную паузу, прямо как на Оскаре во время вручения призов. – Шамта́ра!
Все головы повернулись вправо, и моя вслед за всеми. По рядам быстро и ловко пробиралась та самая девушка-ящерица, которая в коридоре намертво прилипла ко мне глазами. Она подбежала к ректору, высоко задрав длинный хвост, и присела в реверансе. При этом Горал так тепло на нее смотрел, и так откровенно ею любовался, что я сразу поняла: здесь зарождается светлое магическое чувство.
А ведь лепрекон Камцан был прав: они, кажется, уже давно всё поделили и распилили. Асисяй-любофф-кино, шаляй-валяй свадебка. И отбор у дракона – это театрализованное представление для такой магической рванины, как я.
А эта рептилия недовинченная с зеленой рожей уже себя мнит богиней. Ушатай ее, Китай! А мне и остальным, как обычно, перепадут крохи от распила. Ну нетушки! Я на это не согласна! Надо было вам, ребята, не отрывать меня с кровью, мясом и икрой от моего золотого рыбца. А если оторвали, то я вам тут пару заклинаний попутаю. Мы еще посмотрим, кто лучше нафеячит и на трон сядет. Или где там у них Макоша сидит?
Ректор взял Шамтару за руку и приложил к зеркалу. А летайя вдруг из светло-зеленой стала вообще изумрудной. Причем вся. От крокодильей мордахи до хвоста. Наверное, это люди-ящерицы так краснеют. Ах ты ж моя кокэточка хвостатая! Ну точно, как наша королева красоты Волчедуйск-2015, когда ей мэр города на башку корону нахлобучил.
Я тоже в этом конкурсе участвовала. Даже до финала дошла. Мы с другими девчонками-претендентками, как дуры, задания выполняли. На конкурсе купальников кардашьянами крутили. А победила кривая и косая любовница мэра, которую он до этого отквадратил во все гипотенузы. И Шамтара мне эту любовницу очень напомнила. Крокодилица страшная, ночью приснится – не отмахаешься, а самомнение как у звязды-загадки!
Тем временем, зеркало громко чмокнуло, словно пробуя руку ящерицы на вкус, малость подумало и выплюнуло тяжелый браслет, обвитый какой-то здоровенной изумрудной мухой. Как там Дейна сказала? Фамильяр – это душа мага? А вот подходит ей такая душа: навозная муха. Непонятно только, чего эта крокодилица так обрадовалась. Может, в ее мире такие насекомые – это знак особого почета?
Церемония оказалась очень долгой. Каждая студентка долго охала, смущалась, ножкой шаркала и благодарила ректора за свою счастливую жизнь. Неохваченных фамильярами становилось все меньше. А меня еще не вызывали. Наконец, предпоследняя девушка получила своего магического помощника, и очередь дошла до меня.
И тут лицо ректора резко изменилось. До этого он всем улыбался. Кому-то больше, кому-то меньше. А как мое имя назвал, так у него губы в нитку поджались. И не назвал даже, а процедил сквозь зубы:
– Алиса!
Я подошла к нему, при этом внимательно глядя под ноги. Сделала реверанс и протянула руку. Потому что видела, что так все делают. Только ректор мою руку не взял. Он вдруг положил растопыренную пятерню на женское лицо зеркала и что-то прошептал. Зеркало хмыкнуло и выплюнуло серый комок размером с куриное яйцо. Комок чихнул, потемнел, налился рыжим цветом и превратился в здоровенную блоху.
Зал грохнул смехом. А губы дракона изогнулись в презрительной усмешке. У меня в мозгу полыхнуло. А горло сдавило судорогой. Считай до десяти, Алиса! До десяти, не меньше! Вдох-выдох! Десять, девять, восемь… не отпустило, нет, но малость поутихло. Я осторожно, чтобы не взорваться, спросила:
– Это что?
– Не что, а кто, невежа! – злорадно произнес ректор. – Фамильяр – это отражение мага. Какая душа, такой и фамильяр!
Я молча смотрела на него, раздумывая: его сейчас послать или по факсу? А он смотрел на меня. Прямо в глаза. А я свои не опустила, нет. У нас в детдоме я в "гляделки" всегда выигрывала. Хотя там было легче. Этот звероящер не просто смотрел. Он раздевал меня взглядом янтарных глаз, в глубине которых вспыхивали золотистые искорки. Раздевал не для того, чтобы облапить. К этому я привыкла. На меня мужики часто заглядываются. И реагируют в меру воспитания и интеллекта, от плоских подкатов типа: "Ваш папа случайно не садовник? Иначе как ему удалось вырастить такую розу?" до грубого "Эй, сюда хады, красавица!" Дракон раздевал меня взглядом, чтобы унизить.
Стань в очередь, моя огнеплюйная конфетка! Я как та игрушка Ванька-встанька: чем больше бьют, тем быстрее поднимаюсь на ноги. Он зло улыбнулся. Я в ответ старательно растянула по лицу резиновую улыбку, больше похожую на гримасу злых клоунов из ужастиков. Снимаюсь в фильмах ужасов без грима. Дорого! Режиссеров романтических комедий просьба: не беспокоить.
Она вернула мне улыбку. Сторицей! В этой улыбке было столько бешенства, что я даже растерялся. Она не смутилась от моего откровенного взгляда. Весь зал замер. Студентки перестали дышать. Преподаватели застыли на месте, глядя на этот немой поединок.
– Опусти глаза и подчинись! – мысленно приказал я.
Она не могла не услышать. Драконий зов сильнее вампирского. А мой гипнотический взгляд не оставляет никакой надежды на свободу. Но с ней все не так. Она сильно рискует. И понимает это. Ее тело сжато в струну. Длинные крепкие ноги вибрируют от напряжения. Мне захотелось раздвинуть их, глядя ей в глаза. И медленно провести ладонью вверх. Как раз до того места, где у женщин ее мира, судя по слухам, располагается душа.
А она пусть смотрит мне в глаза так, как сейчас. Пусть ощущает мои руки и собственную беспомощность. А потом я позволю ей испугаться. Потому что не может иномирянка не испугаться моего драконьего естества. Особенно, если она девственница, которая никогда не видела того, чем мужчины усмиряют женщин.
И тогда увижу как ярость в ее зеленых глазах сменяется испугом. Сладкий миг! Желанный миг! А после абсолютная покорность игрушки в драконьих лапах. И мое наслаждение. Глубочайшее наслаждение от тихих просьб пощадить ту, которая еще миг назад чувствовала себя равной мне, великому дракону!
Ты сама начала эту игру, девочка, когда с первой минуты осмелилась посмотреть мне в глаза. Когда в яростной дерзости своей осмелилась предположить хотя бы на миг, что мы с тобой можем быть равны. Ты прибыла из такого мира, в котором все, что происходит между мужчиной и женщиной – это игра. Ставки разные. Меняются игроки. Но суть остается одинаковой: кто-то один должен подчиниться. Равенства нет. Один всегда наверху, другой всегда внизу. Они просто меняются местами. Кто-то ежечасно, кто-то лишь изредка. Но игра продолжается всегда.
Ладно, на первый раз довольно унижений. Мы будем играть медленно, Алиса. Я отбросил блоху в сторону, взял Алису за руку. Ее ладонь слегка дернулась. Словно ей захотелось вырвать руку. Не возбуждай меня, девочка! Я люблю сопротивление! Хотя здесь, в академии, я почти забыл это чувство и сладкое щемящее ощущение власти над пойманной с великим трудом жертвой. Потому что здесь каждая готова подчиниться по первому моему требованию. Я так привык к покорности, что иногда меня даже тошнит от нее! Но это не значит, что я позволю кому-то дерзость! Потому что дерзость позволена только Судьбе, которой я вскоре стану, когда займу место мужской половины Фатумора.