Седьмой прыжок с кульбитом (СИ)
Последний вопрос, который стоит обдумать сегодня: а если снова война? Военный конфликт с Грузией мы уже проходили. Сейчас проходим военную операцию на Украине. Как будут строиться отношения наших народов, если в конфликте Армении и Азербайджана мы выступим на стороне Армении? А если на стороне Азербайджана?
К сожалению, список не окончен. Кто из твоих соседей завтра станет другом, а кто врагом?
* * *Вопросы государства часто затрагивал Владимир Ильич Ленин. Позиция человека, основавшего СССР, выглядит неоднозначно, сложно и паллиативно. Приведу несколько цитат вождя:
— народное государство есть такая же бессмыслица и такое же отступление от социализма, как и «свободное народное государство».
— государство — это учреждение для принуждений. Государство есть особая организация силы, есть организация насилия для подавления какого-либо класса.
— государство есть продукт и проявление непримиримости классовых противоречий… существование государства доказывает, что классовые противоречия непримиримы.
— всякое государство есть «особая сила для подавления» угнетенного класса. Поэтому всякое государство несвободно и ненародно.
— пока есть государство, нет свободы. Когда будет свобода, не будет государства.
Подобных цитат у Ленина найти можно достаточно, особенно в труде «Государство и революция». Эту брошюру я читал внимательно и, честно говоря, так и не понял. Вот хоть убейте, но торчит здесь некий контрапункт! Если в сентябре 1917 года Владимир Ильич агрессивно выступал против государства, то уже через пять лет организовал это самое государство со всеми признаками подавления и принуждения. Что пошло не так?
Много чего. В результате пролетарской революции рабочие не получили обещанные фабрики, а крестьяне не получили обещанную землю. Более того, у крестьян отняли и всё то, что они имели, а после объединения в кучу экспроприированное добро назвали «коллективным хозяйством». Государство в СССР стало собственником всего, начальником вершков, корешков и земных недр. Государство приобрело себе армию, ВЧК с полицейскими функциями, и аппарат управления этими силами.
Кстати говоря, полиция в капиталистических государствах является системой особых органов надзора и принуждения, в составе которых карательные войска внутреннего назначения охраняют существующий общественный строй путём прямого и открытого подавления. И хотя в нашем случае полицию назвали милицией, ее роль с войсками НКВД от этого не изменилась.
Государство с помощью чисток и репрессий стало охранять себя. И именно советское государство стало распоряжаться доходами фабрик и колхозов. А если говорить совершенно прямо, то бенефициарами всего стали партийные чиновники. Бюрократия, которую так ненавидел Ленин, возродилась в партийных органах с переизбытком.
Хорошо известно справедливое утверждение: власть должна защищать свои интересы, и вместе с тем интересы своего народа. Когда интересы совпадают, государство развивается. Когда же интересы расходятся, власть превращается во власть чиновника. При этом чиновник радеет исключительно о своем кармане, а из окружающих людей его интересуют лишь собственные дети.
В полной мере управляя государством, партийные чиновники не привыкли нести никакой ответственности, ни перед народом, ни перед объектом управления. Самое смешное, что когда чиновник выражает готовность разделить власть с государством, делить ответственность у него и мысли не возникает. Ну и где здесь социализм, о котором так много говорили большевики?
Конечно, неправильно всех мерить под одну гребенку и нельзя всех стричь под свой аршин. Люди у нас разные, и партийные чиновники тоже. Всё так, только после грандиозного шухера 1991 года покровы сорвались. И вместо сплоченной группы борцов за свободу, равенство и братство народ обнаружил отдельных борцов за упрочение собственного благополучия. И теперь везде рулят их дети — молодые, богатые, пьяные. Ветер перемен унес словесную шелуху пламенных красивых лозунгов. И современный мир стал выглядеть очень просто — когда люди, у которых нет денег, работают на тех, у которых деньги есть.
Интересно, а много ли о жизни народа знали революционеры во главе с Лениным, всю сознательную жизнь скитавшиеся по заграницам? Как это ни печально, но в аквариуме социалистических демократов не водилось крестьян и рабочих. Но это, видимо, не важно. Революционеры сами точно знали, что надобно пролетариату. А чтобы указывать народу путь к светлому будущему, не обязательно иметь мозоли на руках.
Пролетарский вождь Владимир Ильич Ленин был дворянином, его помощница Надежда Крупская была дворянкой, анархист Кропоткин — князем, а буржуй Энгельс владел текстильной фабрикой. Кем был демон революции Троцкий, трудно сказать, только человек, постоянно разъезжающий по европам — точно не пролетарий.
Все они были теоретиками. И во главу угла нового государства поставили идеологию как инструмент, с помощью которого большевики изменили политический и экономический характер отношений. Коммунистическая идеология должна была закрепить новое устройство в форме новой морали. Простая и понятная, эта идеология затрагивала жизненные интересы всех людей страны.
Монополия партии на власть позволила провозгласить цель: построение коммунизма к 1980 году. Средства для ее достижения обозначили тоже конкретные. Первая задача — это всемерное развитие материально-технической базы общества. Вторая задача — совершенствование производственных отношений. И третья задача — воспитание нового человека.
Прекрасная цель и понятные задачи! И для коммунистической идеологии тут полно работы, ведь формирование нового человека только по списку последняя задача. А по сути — это главная задача, решить которую не удалось. И виновата не идеология. Хорошая всем, эта идеология оказалась штукой обоюдоострой. Если коммунизм есть высшая форма развития общественных отношений, то путь к нему идет через социальное равенство. А у нас социальное равенство закончилось на уровне райкома партии! И чем ближе к ЦК КПСС, тем очевиднее это неравенство. Каста неприкасаемых, старцы у алтаря…
С тех пор, как руководство партии возомнило себя новыми дворянами, хороший инструмент превратился в профанацию. Идеология только для народа? Нет, это так не работает. Когда электорату предлагают обезжиренный социализм, а себе забирают все сливки, это вызывает раздражение. И сколько ни развешивай призывов на кумачах «мы с тобой одной крови» — будет только хуже.
А когда элита партии запретила подглядывать за собой и осуждать правонарушения, эта фальшь стала особенно наглядной. Да, после смерти Сталина партийно-советская номенклатура стала активно грести под себя. Не забывая вещать о народе и партии, которые едины и, может быть, единоутробны, советская элита действовала в рамках постулата «Как же далеки они от народа». Хотя когда-то они вышли отсюда, но вливаться в его ряды не собирались. Даже стоять рядом дураков не было.
Отгородившись от всех высоким забором, лучшие парни страны принялись там, внутри, строить для себя сгущенное счастье. А жизнь они видели исключительно в телевизоре и через бронестекло лимузина. Только вот картинка на экране и реальность перед глазами сильно отличаются. Формализм и самолюбование стали нормой жизни в собственной теплице, а идеологические догмы покрылись плесенью. Определяющим стал вечный принцип чиновника — получить как можно больше власти при минимуме ответственности.
Отдельные лидеры партии настольно оторвались от трудового народа, что пыльное облако растаяло далеко вдали. Что характерно, пелетон возглавляли не первые лица. Тон задавали чиновники среднего звена, зубастые акулы вроде товарища Седых. Оседлав финансовые потоки, они стремительно строили светлое будущее детей. Своих, разумеется.
Ничего не поделаешь, таковы законы природы — результаты прогресса по праву принадлежат чиновникам. Ведь царствующие особы сияют, а страной правит партийный аппарат. И только мозг советского чиновника мог додуматься до такого лозунга: «Красота женщины не в бровях, а в трудоднях».