Для тебя (ЛП)

Ничто из этого не могло скрыть годы сильного пьянства и злоупотреблений, которые перенесло её тело. Она была слишком худой, её волосы, хоть и аккуратные, выглядели хрупкими и в них были заметны седые корни, остальная часть была выкрашена в тёмно-коричневый, явно в домашних условиях, и срочно нуждалась в обновлении. Её лицо было морщинистым, кожа обвисла, руки были тонкими, с выступающими венами, суставы казались огромными, видно было все косточки, отчего её руки походила на когти.
Моя мама, стоявшая неподалеку и злобно смотревшая на Мэри, по сравнению с мамой Колта выглядела просто воплощением юности и жизненной энергии. Они были приблизительно одного возраста, но мама выглядела лет на тридцать моложе.
Мэри повернулась и смотрела, как мы идём к ней. Она осмотрела нас обоих, потом её глаза опустились на наши соединённые руки, а потом закрылись, медленно, как будто она испытывала какую-то боль внутри.
Потом она открыла глаза, и Колт остановил нас в трёх футах от неё.
— Алек, — сказала она глубоким, хриплым и неженским голосом от многих лет курения травки.
Я вздрогнула всем телом, когда услышала, что она назвала Колта этим именем, и поклялась себе, в его постели или вне её, больше никогда не называть его так. Я наконец поняла, почему он ненавидел это имя. В её устах оно звучало ужасно.
— Я могу тебе чем-то помочь, ма? — спросил Колт.
Она повесила сумочку на плечо и переступила с ноги на ногу.
— Я кое-что слышала.
— Да? — спросил Колт. Даже несмотря на то, что это было приглашение, то, как он его произнёс, давало понять, что он не хочет ответа и ему всё равно, каким он будет.
Она посмотрела на меня, потом задрала голову, чтобы посмотреть на Колта, и я заметила, что она сильно усохла. Оба Тед и Мэри Колтон были высокими, поэтому и Колт был высоким. Я всматривалась в неё, стараясь увидеть в ней красоту, ломая голову в попытках вспомнить её, когда она была моложе, вспомнить папу Колта, пытаясь понять, как эта женщина и её муж создали такого мужчину, как Колт, и не могла.
— Я слышала, ты уладил всё с Феб, — сказала она.
— Уладил, — ответил Колт коротко, не поощряя дальнейший разговор.
— Я рада, — сказала она ему, но он не ответил, так что она посмотрела на меня и сказала: — За вас обоих.
Я не знала, что сказать, но подумала, что должна сказать хоть что-то, так что пробормотала:
— Спасибо, миссис Колтон.
Она кивнула, я замолчала, и Колт тоже хранил молчание.
— Я слышала и другие вещи, — продолжила она, снова глядя на Колта.
— Не верь всему, что слышишь, — сказал ей Колт, и её брови дрогнули.
— Ты в безопасности? — спросила она.
— Да, — тут же соврал Колт.
Она склонила голову набок, почти как мой папа, медленно двигая шеей. Она знала, что он соврал.
Потом она выпрямила шею, вдохнула и объявила:
— Твой отец выходит из тюрьмы.
— Хорошо, — сказал Колт, но он не звучал довольным, а просто вежливым — так вежливо говорят люди, когда оказываются в положении, когда они вынуждены быть вежливыми, но на самом деле им всё равно.
— Он бросил пить, Алек. Мы оба. На этот раз окончательно. Мы стали ходить в церковь, — сказала она ему.
— Хорошо.
Тон Колта не изменился.
Она прикусила нижнюю губу, показав зубы, не как делал Колт, когда злился. Она волновалась, а Колт не оказывал ей никакой поддержки.
Потом она сказала:
— Я подумала, что, может, ты захочешь знать, может, ты захочешь...
— Он не захочет, — перебила её мама.
Мэри повернулась к маме, всё ещё двигаясь медленно, настороженно и неуверенно, может быть, даже испуганно или, возможно, стесняясь, и тихо сказала:
— Джеки.
— Тебе хватило наглости прийти сюда, Мэри Колтон, — сказала ей мама, и папа придвинулся ближе к ней.
— Я пытаюсь поступить правильно, — сказала маме Мэри.
Мама издала короткий злой смешок и спросила:
— Поступить правильно?
— Джеки, — пробормотал Колт.
Но Мэри сказала, заглушая его:
— Да, Джеки, поступить правильно.
— Что ж, ты опоздала на сорок четыре года, — огрызнулась мама.
— Джеки, дорогая, давай пойдём с тобой в кабинет, — сказал папа.
 
— Я не оставлю Колта здесь с ней, — возразила мама.
— Джеки, он... 
Папа замолчал, потому что мама так глянула на него, что её взгляд любого заставил бы замолчать, даже папу. Потом папа перевёл взгляд на Колта, а мама обратно на Мэри.
Я решила вмешаться, пока мама на самом деле не сорвалась, и сделала маленький шажок вперёд, не отпуская руку Колта.
— Миссис Колтон, — окликнула я, и она повернулась ко мне, — любезно с вашей стороны, что вы зашли сегодня и дали нам знать о мистере Колтоне. Но как насчёт того чтобы отправиться домой и дать Колту возможность подумать обо всём этом. Если хотите, идёмте в кабинет, и я запишу ваш номер. Если он захочет позвонить, он свяжется с вами. Хорошо?
Колт сжал мою руку, и я сжала его в ответ. Мэри переводила взгляд с Колта на меня.
Потом она сказала:
— Хорошо, Феб.
Я махнула головой себе за спину и сказала:
— Идёмте.
Я отпустила руку Колта, но посмотрела ему в глаза, поворачиваясь к кабинету. Его лицо всё ещё было невыразительным и застывшим, на нём было невозможно что-либо прочитать, оно ничего не выдавало. Если он так смотрел на свою мать, чудо, что она не сбежала за дверь.
Я пошла к кабинету, и Мэри последовала за мной. Она стояла около стола и выглядела неловко и совершенно не на месте, её рука конвульсивно сжимала ремешок сумочки. Она продиктовала мне номер своего телефона, а я записала его в блокнот на столе.
Закончив писать, я выпрямилась и увидела, что она смотрит на закрытую дверь.
Потом она повернулась обратно ко мне, продолжая сжимать и разжимать руку на ремешке сумочки, и торопливо сказала:
— Я слышала, что тебя допрашивали ФБР. Я слышала, что твой бывший муж был убит в Сент-Луисе. Я слышала, что полиция была у тебя дома. Я слышала, что Чип Джадд работал дома у Алека, устанавливал сигнализацию. Я много чего слышала, Фебрари. — Её глаза начали блестеть, и я заметила, как побелели её суставы, так крепко она сжимала ремешок сумочки. — Он соврал мне, Алек соврал. Вы в опасности.
— Всё хорошо, миссис Колтон.
— Вы в опасности.
— Всё хорошо.
Она затрясла головой, быстро и беспорядочно, потом перестала и сказала:
— Я подвела его.
Тут она была права, так что я промолчала.
— Я знаю, что подвела. Знаю. Мой мальчик, — прошептала она последние два слова, снова покачала головой, и её глаза заблестели сильнее. — Он всегда... — начала она, потом замолчала и начала снова: — Ты... ты так много значила... он и ты... — Она снова покачала головой и сказала: — Он вернул тебя, и вы в опасности.
— У нас всё хорошо, миссис Колтон.
Слёзы наполнили её глаза, но не пролились, лишь дрожали над нижними веками, блестя в свете потолочных ламп. Она смотрела на меня, не отводя глаз.
Потом она прошептала:
— Ты тоже врёшь.
Я ничего не ответила, потому что она уже отвернулась и пошла к двери. Я последовала за ней. Она подошла к Колту, медленно, неуверенно и настороженно, как будто готова была сорваться с места, если он сделает резкое движение.
— Надеюсь, ты позвонишь, Алек, — сказала она ему и быстро взглянула на маму, не желая давать Колту возможности ответить, зная, что ей не понравится то, что он мог сказать. — Извини, Джеки, — тихо сказала она. — Ты права, я знаю, это нагло, и я знаю, что ты не поверишь, но я просто беспокоюсь за твою дочь и своего сына.
Потом, прежде чем мама успела ответить, она торопливо вышла, продолжая сжимать сумочку.
Как только дверь закрылась, в баре раздался гул разговоров, и я подняла глаза на Колта. Он пристально смотрел на дверь.
Я взяла его за руку и сжала её.
— Ты в порядке?
Он посмотрел на меня и потянул меня ближе к себе.
— Это случается время от времени.
— Да?
— Ты в порядке, чувак? — спросил Морри из-за барной стойки.