Вычислитель. Тетралогия

Он очень старательный, Томми. Дотошный, серьезный и немного простодушный, что только к лучшему. Ради дела и сохранения лица изо всех сил делает вид, что не обижен решением Штаба оттереть его от командования «Магогом» после того, как выбыл из строя Линдсби Хоган по прозвищу Рыжий, прежний командир. И невдомек тебе, Томми, что нынешний твой командир, Эрвин Канн, с великой радостью отдал бы тебе командование в обмен на любую посудину, способную с грехом пополам дотянуть до устья ближайшего нуль-канала…
Этот катер – не может. Потому-то и позволено Эрвину Канну лично повозиться с испытанием новых систем корабля, что бежать ему не на чем.
Ну, еще потому, конечно, что Штаб заинтересовался идеей, пришедшей в голову Эрвину Канну.
И идея-то проста до безобразия, и расчеты нетрудны, а вот пожалуйста – никто до сих пор не додумался. Возили и возили антигравы на «Гог» и «Магог» только для того, чтобы получить искусственную тяжесть, включив аппараты в реверсном режиме! Ну не кретинизм ли?
Он самый. Для того, кто всю жизнь или около того торчал внутри Астероидной системы и приучился видеть вопрос лишь с одной стороны, – кретинизм понятный и простительный.
Только ведь противник не простит.
Минута вышла. Томми доложил о готовности. Эрвин ощупал ремни, мягко давящие на ключицы.
– И я готов. Врубай.
Толчок был такой, что в катере что-то хрустнуло, гравикомпенсатор сработал с запозданием, а Эрвину на один миг показалось, что его намазывают на хлеб, как масло. Катер швырнуло в открытый космос. Хорошо еще, что не закрутило…
В доброй половине объема «Магога» в эту минуту остановились лифты, взмыли незакрепленные – несмотря на строжайший приказ – предметы, а люди вдруг ощутили потерю веса. Кто-то, наверное, извивался сейчас в воздухе между полом и потолком какого-нибудь туннеля или кубрика, изрыгая проклятия и стремясь приблизиться к полу из резонного опасения шмякнуться о него с высоты, чуть только восстановится искусственная тяжесть.
– Томми, отставить!
– Есть.
Кто-то, наверное, шмякнулся: в «Магоге» восстановилась искусственная тяжесть. Развернув катер носом к кораблю, Эрвин отработал маршевыми двигателями. Занимая прежнюю позицию – шестнадцать километров от корабля-астероида, скорость орбитальная, круговая, – ощупал языком зубы. Вроде целы, нет даже осколков эмали. А здорово клацнули…
– Томми!
– На связи, – откликнулись из корабля.
– Ты что творишь?
– Не понял. – В голосе старпома легко улавливалась растерянность. Может, в самом деле перепутал приказ и не имел намерения расстрелять командира, обвинив его в бегстве?
Возможно и так, и этак.
Ладно, потом.
– Я же сказал: реверсный режим. Притяжение, а не отталкивание!
– На таком удалении это опасно.
– Выполняй.
Теперь дернуло вниз, ремни больно врезались в плечи. Но сейчас же отпустило. Притягиваемый «Магогом» катер рушился вниз, чтобы разбиться о железную гору.
В ту же секунду Эрвин задрал нос катера и врубил маршевые. Вновь что-то хрустнуло, но разбираться было некогда. Переживать тоже. Тормозя на полной тяге, катер все равно падал на «Магог». Десять километров… девять… восемь…
Для расчета не пришлось напрягать мозги – результат возник сам, как возникает в голове заурядного человека какая-нибудь пустячная мысль. Запаса высоты не хватит. Катер соприкоснется с железной скалой со скоростью, исключающей его функционирование и жизнедеятельность сидящего в нем человека.
Эрвин включил форсаж. В четырехстах метрах от астероида-корабля падение прекратилось, дистанция начала помалу расти. Катер выскальзывал из гравитационной ловушки.
Что ж, испытания можно считать успешными. Кто-то в простоте душевной закупал целыми партиями малые антигравы лишь для того, чтобы создать внутри кораблей-астероидов приемлемую силу тяжести и не менять экипажи каждые полгода… А с малыми антигравами вот что можно делать, если синхронизировать их работу и управлять векторами! И пускай внутри корабля летают предметы и люди – недолгое время можно и потерпеть.
 
Эрвин оскалился, покрутил головой. Быстро подсчитал: можно было обойтись и без форсажа, попросту нырнув в одну из шлюзовых шахт и погасив там остаток скорости. Нет, пожалуй, это было бы лишним. Ненужный шик.
– Томми, прием, – сказал он в микрофон. – Выключай. Испытаниям – отбой. Иду в шестой шлюз.
Спустя час он доложил о результатах лично Паоло Лонго по спецканалу связи.
– Значит, дело того стоило? – спросил Паоло.
– Более чем, – ответил Эрвин. – Теперь на близком расстоянии от «Магога» враг не поманеврирует – разобьем о железную гору. На дальней дистанции у малых кораблей противника тоже будут проблемы. Плюс к тому мы сможем тормозить его ракеты и расстреливать их на подлете. Правда, лишь при атаке с одного направления…
– Это тоже немало.
– Разумеется.
– Ты хорошо поработал, – похвалил Паоло. – Кстати, мне докладывали, что ты сформировал десантное подразделение. Как это понимать? Личная гвардия?
– Страховка от случайностей. Тут у меня полным-полно безмозглых фанатиков, для них слепая вера в идею дороже дисциплины. Но это во-вторых, а есть и во-первых: стараюсь по мере сил и возможностей улучшить боевые качества «Магога».
– Не перестарайся. Лишних катеров для твоего десанта у нас нет, обходись тем, что имеешь.
– Я так и понял, – рассмеялся Эрвин. – Ладно, обойдусь. А что до моих десантников, то в случае необходимости они займут боевые посты выбывших канониров. Этому их тоже обучают.
– Ладно, ладно, – проворчал Паоло. – Конец связи.
Итоговый счет ноль – ноль. Кто кого перехитрил – неясно. Такие, как Паоло Лонго, никому не верят до конца, но он делает вид, что верит, и знает, что Эрвин Канн тоже делает вид, будто верит, что он верит, и так далее. Эрвин чуть заметно покривил губы в усмешке. Он знал таких людей, и знал, что в делах с ними расчет должен быть особенно точен. Ладно, не привыкать…
Продолжали поступать доклады. Несмотря на категорический приказ зафиксировать себя и закрепить все предметы, на шестнадцатом уровне одному раззяве свернуло шею летящим ящиком с инструментом, а другой на восемьдесят седьмом уровне сам шмякнулся о переборку, да так, что выживет, нет ли – неясно. Да еще человек до пятнадцати с мелкими травмами… Кроме того, многие слышали пугающий треск в кристаллической толще металла и едва не побросали свои посты. Вот дурни. Когда эти людишки начнут верить расчетам? Астероид мелкокристаллический и по спайности не расколется, тут нужна вдесятеро большая сила…
Разъяснить в приказе. Глупцов высмеять, паникерам пригрозить, настройщиков антигравов поощрить благодарностью. И вот еще что…
Томми внимал, готовый ничего не забыть и все выполнить. Когда неожиданно запищал вызов по спец-связи – вопросительно глянул на командира. Дождался небрежного жеста, вышел.
Что еще экстраординарного стряслось за эти полчаса?
А ведь можно, пожалуй, догадаться…
– На связи, – буркнул Эрвин в микрофон.
– Эсминец Терры вышел из нуль-канала, – напряженным голосом сообщил Паоло.
– Из которого?
– Из ближнего. Там поблизости дежурил наш катер, пилот и сообщил. Эсминец идет к Циклопу. Ставлю тебя в известность, жди дальнейших приказаний.
– Только один эсминец? – спросил Эрвин, вместо того чтобы ответить «есть ждать».
– Только один. Ищет предлога, как я понимаю. Один наш выстрел, и готов казус белли. Но не можем же мы подпустить его вплотную! Рано или поздно нам придется остановить его…
– Лучше рано.
– Что?
В этот момент недостающий кусочек смальты встал в мозаику, определяющую для Эрвина психологическую матрицу Паоло Лонго. Какой там казус белли! Паоло прекрасно знал, что точка невозврата уже пройдена, что рыбка задом не плывет, что Терра настроена жестко карать, что чужаку в высшей степени плевать, кто первым откроет огонь, потому что виновными в любом случае назначены бунтовщики и сепаратисты… Все это он знал, но знал лишь умом, а дошло до дела – и затряслись колени. Кабинетный стратег! Как можно позволять влиять на свой разум какому-то коленотрясению?!