Находка Шторма (ЛП)

– Извини, что не связался с тобой. Я взял небольшой отпуск.
– Да, знаю. Ты закончил?
– Я не знаю...
Он смеется без тени юмора.
– Это я дал тебе шанс сказать то, что нужно. Так что, теперь, я, бл*дь, говорю тебе, что с тобой все кончено. Ты вернешься сюда и напишешь этот альбом, или я приглашу авторов песен, и ты будешь играть чужую музыку в обозримом будущем.
– Но...
– Заткнись нахрен, Шторм. Никаких, но. Ты возвращаешься в Лос-Анджелес и получаешь студию, или ты можете попрощаться с любым художественным контролем над песнями, которые идут в альбом.
– Господи, Зейн. Да ладно. Дата, когда мы должны начать запись, не раньше...
– Через месяц.
– Дерьмо, да?
Оторвав телефон от уха, смотрю на дату на моем телефоне.
Черт, он прав.
Снова поднес мобильник к уху.
– Послушай... тебе не нужно никого приводить. Я писал, пока был здесь. Это хороший материал. Действительно хороший. Тебе понравится.
– Тебе лучше, бл*дь, на это надеяться. Принеси песни в студию завтра.
– Завтра? – я чуть не падаю от шока. – Зейн, я не могу...
– Разве это звучит так, будто я спрашиваю? Твои парни прикрывали тебя последние несколько недель. Но, в конечном счете, ты – автор песен. Тащи свою задницу обратно и делай свою гребаную работу.
Сделав паузу, я вздыхаю.
– Ты говорил с Джейком?
– Я говорю с Джейком больше, чем с женой. Твоя гребаная точка зрения?
– Ну... это он говорит мне вернуться домой?
Зейн смеется.
– Я не чертов мальчик на побегушках у Джейка. Что бы там у тебя ни творилось, мне все равно, – он четко произносит каждое слово. – Это я, вице-президент лейбла, на который подписана твоя сменная группа, говорю тебе, чтобы ты возвращался в Лос-Анджелес и как можно скорее начал работать над этим гребаным альбомом. Мы вложили в тебя деньги. Я ожидаю увидеть отдачу от этого.
Иисусе. Мне нужно ехать домой.
Сглотнув, говорю тихим голосом:
– Завтра вообще не будет никакого движения?
– Нет. У меня здесь бизнес, Шторм, а не гребаный детский сад, – затем он вешает трубку. Это обычный протокол для Зейна.
Дерьмо. Я должен вернуться завтра.
Черт! Черт!
Я не готов покинуть Стиви.
Но если не поеду... альбом будет испорчен. Я не могу позволить другим людям писать песни. Мы пишем свою собственную музыку. Так было всегда.
Чертов Зейн.
Хотя могу стоять здесь и винить его, он только делает свою работу. Я видел, как Джейк делал то же самое с другими группами на протяжении многих лет. Мир не перестает вращаться только потому, что я решаю, что мне нужно отойти на некоторое время.
И мне действительно нужно вернуться и встретиться с Джейком, Томом и Денни. Я должен разобраться с ними.
Возможно, я все еще злюсь на них за то, что они сделали. Но они – моя семья.
Единственная семья, которая у меня есть.
Положив ладонь на мобильник, открываю приложение «Messenger». И открываю групповой чат с парнями, посылая им сообщение, сообщая, что вернусь, завтра днем и встречусь с ними в студии.
Не уйду сегодня вечером. Хочу еще одну ночь со Стиви. Я вернусь завтра рано утром.
Боль пронзает мою грудь при мысли о том, что завтра я уеду от нее.
«Не думай об этом. Просто сосредоточусь на том, что нужно сделать».
Открываю еще одно сообщение для Джейка, Тома и Денни, спрашивая, могу ли встретиться с ними завтра вечером, чтобы поговорить.
Не утруждаю себя ожиданием ответов, чтобы вернуться.
У меня осталась одна ночь со Стиви. Я не собираюсь тратить на них ни секунды своего времени.
Мне также нужно придумать способ сказать ей, что я уезжаю. И хотя знаю, что она знает, что в какой-то момент это произойдет, трус во мне – тот, кто не хочет произносить слова вслух, потому что когда я это делаю, это делает их реальными.
Но я знаю, что должен.
Делаю глубокий вдох. Открываю дверь и вхожу обратно.
Стиви все еще сидит там, где я ее оставил.
Боль пронзает мою грудь, почти лишая дыхания. Я знал, что оставить ее будет тяжело. Просто не понимал, как это чертовски тяжело.
– Эй, – я снова сажусь напротив нее.
 
Она опускает ложку в миску.
– Эй, – она улыбается, но улыбка не доходит до ее прекрасных глаз. – Все в порядке? – спрашивает она, имея в виду телефонный звонок.
«Нет, детка. Не в порядке».
Я должен сказать ей прямо сейчас.
Но не хочу делать это здесь. Подожду, пока мы не вернемся в отель «B&B».
Поэтому заставляю себя улыбнуться, протягиваю руку, беру ее за руку и говорю:
– Да, детка. Все в порядке.
Глава 25
Стиви
– Все в порядке
Вот что он сказал дважды, когда я спросила, все ли с ним в порядке.
Но это явно ненормально. Он был в отключке с тех пор, как полчаса назад ему позвонили в кафе-мороженое.
Всю обратную дорогу он молчал. На обратном пути выкурил две сигареты, опустив стекло.
Он даже не спросил, не возражаю ли я.
Это не похоже на Шторма.
И я ничего не сказала. Что совсем на меня не похоже. Даже не наорала на него, когда он выбросил оба окурка в окно.
Я сделала мысленную пометку, где он их оставил, чтобы могла вернуться и забрать их.
Просто потому, что у нас есть проблемы, не означает, что морская жизнь должна страдать из-за этого.
А теперь мы поднимаемся по лестнице в его номер в отеле, и напряжение становится ощутимым. Мне кажется, что я иду по Зеленой миле, направляясь к своей казни. Честно говоря, предпочла бы прямо сейчас собирать его окурки с дороги, чем подниматься с ним по этой лестнице. Мои ноги налились свинцом. Руки липкие. Сердце тяжело колотилось в груди. Камни в моем животе.
Потому что знаю, что будет дальше.
На прошлой неделе я почувствовала, что это приближается, как «Пески времени». Песчинки медленно сползали на дно песочных часов.
И каким бы ни был телефонный звонок... это было последняя упавшая песчинка.
«Время вышло».
«Он уезжает».
«Он возвращается обратно в Лос-Анджелес».
Шторм не мог смотреть мне в глаза с тех пор, как вернулся в гостиную. И это на него не похоже. Обычно он не может оторвать от меня глаз или рук. Это одна из вещей, которые мне в нем нравятся. Какой он тактильный.
Но теперь ничего не было. И это нормально. Я ожидала этого.
Ладно, это не нормально.
Но так и будет.
Я думаю.
Может быть.
А может, и нет.
Черт.
Мы подходим к его комнате, он отпирает дверь и впускает нас внутрь. Отступаю в сторону, и он закрывает за мной дверь. Обычно я сбрасывала туфли и забиралась на кровать. Шторм набрасывался на меня, и мы целовались часами. Иначе я бы даже не добралась до кровати, пока он не уложил бы меня на нее. Думаю, те дни уже позади. Потому что прямо сейчас я стою у двери, которую он только что закрыл. Шторм перешел на другую сторону комнаты, даже не взглянув на меня. Тишина налицо. Это больно. Я могла бы вырезать свое имя в воздухе, он такой плотный.
Молча, наблюдаю, как он снимает куртку. Вешает ее на спинку стула. Сбрасывает ботинки. Вытряхивает из кармана мобильник, бумажник и корешок билета из кинотеатра. Он кладет их на стол. Затем снимает бейсболку и кладет ее на стул. Проводит пальцами по волосам.
В принципе, он делает все, но не смотрит на меня.
До боли, очевидно, что происходит.
Просто хочу, чтобы он поскорее покончил с этим.
Я складываю руки перед собой.
Наконец он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и часть меня жалеет об этом, потому что смотреть на него больно.
Все невысказанные слова – его ясных голубых глазах.
У меня начинает болеть сердце.
Разжав пальцы, обхватываю себя руками за живот. И облизываю пересохшие губы языком и понимающе киваю головой.
 
– Ты уезжаешь.
Он пристально смотрит на меня. Кажется, что время тянется, тянется, пока он, наконец, не подтвердит то, что я уже знаю.