Разрешите влюбиться

– Да-да, все поняла. Принесу.
На линии было очень шумно – так, словно Паша звонил мне с оживленного шоссе: гремело, трещало, звенело. Я отложила телефон и, повторяя названный им адрес, принялась искать ручку.
Перевернула на столе учебники, тетради и наконец-то обнаружила карандаш. Нацарапала на клочке бумаги адрес, затем привела в порядок курсовую и сложила ее в пакет. Причесалась. Кудряшки уже подсохли и приняли обычный вид: будто большая шапка пушистого тополиного пуха собралась над глазами. Пришлось закрутить с двух сторон эту гриву в жгуты и заколоть сбоку невидимками. Получилась милая девичья прическа, которую Олька часто называла «колхоз». Но мне нравилось. Протянула руку, чтобы по привычке взять с полки очки, но их там, конечно же, не было.
«Отнесу курсовую, потом к маме. Буду поздно, но буду», – написала я записку Оле и оставила на столе. Часы посещений в больнице заканчивались в восемь вечера, но мне позволяли сидеть и до десяти, а в одиннадцать наше общежитие уже закрывалось, и за час мне нужно было добраться. Конечно, никто не оставил бы меня на улице, но поиздеваться, долго не открывая, а потом уморить ворчливой лекцией для нашего коменданта было истинным удовольствием. Приходилось рассчитывать время, чтобы не опоздать к закрытию.
Когда я вышла на улицу, телефон в кармане опять запиликал. Кто там еще? Лира – волонтер приюта для животных, в который я приезжала пару раз в неделю, чтобы внести пожертвования, помочь с уборкой вольеров и выгулом собак.
– Да, – ответила я, глядя, как солнце опускается на крыши высоток.
– Настя?
– Да! – Я улыбнулась. – Или ты кому-то другому звонишь?
– Насть, – голос Лиры звучал беспокойно, – мне нужно, чтобы ты приехала к нам.
– А завтра можно?
– Тут такое дело… – она смущенно покашляла. – Нам очень нужна помощь. И фамилия у тебя Ежова, и вообще, я подумала, наверное, это какой-то знак.
– Что?! – Я уставилась на листок с адресом. Приют был по пути. – Ладно, жди, Лира, заскочу по пути.
– Спасибо, Насть! Я твоя должница!
– Надеюсь, это что-то действительно важное.
– Даже не сомневайся!
Путь не занял много времени. Когда я вышла из метро, над городом уже стояла серая сумеречная дымка. Вроде еще не совсем стемнело, но я уже видела недостаточно четко, и мне приходилось прищуриваться. Вот дернул же черт разбить очки! Нужно поторопиться, скоро окончательно стемнеет, а я не очень хорошо знаю этот район. Быстрым шагом направилась вдоль улицы.
Приют встретил меня лаем.
– Альма, Клык, Алый, Пончик, Буба! – Шла меж клеток, без опаски подставляя ладони собакам. Они прыгали на ограждение, радостно скуля. Прижимались к решетке, облизывая мои пальцы. – Привет, Ворчун! – Маленький карликовый пинчер, мелко дрожа и активно виляя задом, растекался довольной лужицей при виде меня. Пришлось остановиться, чтобы его погладить. Просунула руку сквозь решетку и почесала ему спинку.
– Настя, ну, наконец-то! – раздался знакомый голос.
Лира – одна из пяти женщин-волонтеров, которые вкладывали в этот приют свободное время, деньги и силы. Не ради какой-то выгоды, которой в таком деле и быть не могло, а потому, что не знали, как можно оставаться равнодушным, когда животные мерзнут, голодают на улице или погибают от людской жестокости.
– Привет, Лир! – я обернулась. – С ними уже гуляли? А то я могу быстренько.
– Вот только что ушли ребята. Школьники. Притащили мешок корма. Откуда они только его взяли? – Женщина, улыбаясь, пожала плечами. – Погуляли с собаками под моим присмотром, помогли почистить пару кошачьих клеток.
Лира повела меня за собой в небольшое здание – и приемная, и сторожка, и все сразу. Только кабинет для работы ветеринара и кладовая были отделены перегородками.
– Его принесли сегодня, – сказала женщина, останавливаясь у своего стола.
– Кого?
– Африканского ежика.
Я не смогла скрыть удивления.
– Ага, представь себе. Сегодня какая-то фифа приехала на дорогущей машине, даже не пожелала своими километровыми каблуками здешнюю грязь месить, отдала нам эту лапулю и сразу уехала.
 
– Что, вот так просто бросила?
– Ну, – Лира пожала плечами, – нужно ей сказать спасибо, что в мусорку не выбросила. Сама знаешь, что так люди поступают гораздо чаще: грызунов на свалку, попугаев в окно. Никто не заморачивается.
В кошачьей переноске, стоящей на столе, кто-то шевельнулся. Мне почему-то стало тяжело дышать. Лира приоткрыла дверцу переноски.
– Ей подружки его на день рождения подарили. Нет, лучше бы стриптизера вызвали, честно. Ну какой еж? За ними же ухаживать нужно. Каждый день. Вот и этому красавцу, – она осторожно достала серый комочек, боясь уколоться, – стоило навалить на наряд от «Гуччи», мадам психанула и привезла его к нам. С глаз долой – из сердца вон.
Лира протянула мне маленького ежика. Крохотный, шапка длинных иголочек, глазки-пуговки и вытянутый носик. Прямо мимими, по-другому и не скажешь. Пухленький, на тонких-претонких розовых лапках. Он подергивал носом, принюхиваясь, и опасливо озирался по сторонам. Точно раздумывал, стоит ли сворачиваться в клубок, и топтался на месте крохотными лапками.
– Ой! – В груди екнуло. – Смотрит на меня.
Ежик поднял голову и опустил иголки. Передние лапки вытянулись, ушки поднялись вверх.
– Ты говорила, у тебя клетка есть.
– Да! – Я осторожно протянула руку, но тронуть пока не решалась. – У дяди раньше крыса жила, от нее осталась. Я принесу, ты не переживай.
– Нет, Насть, ты не поняла. – Лира явно нервничала. – Я хотела, чтобы ты забрала его хотя бы на время.
– Куда? В общежитие? – Так и не коснувшись пушистой мордочки или колючих иголок, я отдернула руку. – Ты что, меня оттуда вместе с ежом выселят.
– А ты спроси у дяди, может, он себе возьмет. Или разрешит ежу в зале пожить? Этому парню общение нужно, хотя бы пару часов в день, а то станет нелюдимым.
– Я могу взять, но пока для него хозяин не найдется. Сфотографируй, дай объявление. Как его зовут?
– Не знаю, – женщина улыбнулась, – ты и называй.
– Ежик. – Я уставилась на маленький комочек. – Ежик. – Осторожно взяла его и приблизила к своему лицу. – Ежик Сережик. Как тебе?
Клянусь, он кивнул. Я даже рассмеялась. Но тут же замолчала, чтобы его не напугать.
– Постарайся не наступить на него, если будешь выпускать. Следи внимательно, это тебе не кошка.
Я попыталась погладить его, и ежик, обнюхивая мои руки, спрятал иголки. Его спинка расправилась, стала гладкой.
– Да, пока не забыла. – Лира сложила в переноску все необходимое. – Ежи очень шумные ночные животные: когда все спят, ходят, топают.
Скорее всего, дядя Костя будет не против. Если он разрешит держать Сережика у себя в тренерской, то он никому там не помешает спать.
– Ничего страшного, – улыбнулась я, прижимая к себе нового друга.
Отдавать курсовую я ехала с Сережиком. Я щурилась, разглядывая местные достопримечательности и высокие заборы богатых домов, а ежик спал. На нужной остановке вышли. Я осмотрелась. Интересно! Наверное, Паша из состоятельной семьи, раз живет там, где каждый дом – неприступная крепость.
Почему-то я свободно прошла мимо пункта охраны. На всякий случай посмотрела еще раз адрес. Да, все верно. Из-за забора нужного мне дома раздавались громкая музыка, веселый смех, даже чьи-то вопли – вполне довольные.
Кажется, там была вечеринка в самом разгаре. Поставив на асфальт переноску с Сережиком и положив сверху курсовую, я позвонила Паше.
– Ты пришла? Заходи!
Легко сказать. Я нажала пару раз на звонок, но открывать мне никто не спешил. Я толкнула калитку и вошла во двор.
Ого! Десятки молодых людей и девушек двигались под музыку прямо на газоне под яблонями, увешанными разноцветными гирляндами. Они визжали, смеялись и толкали друг друга. Спиртное лилось рекой: стаканчики мелькали в руках гостей, стаканчики заполонили все столики, расставленные по периметру двора, и стаканчиками же были усеяны перила, ведущие по лестнице вверх, к входной двери.