Сэхсвет (СИ)

– У редимеров есть какие-то специфические мифы или предания о конце света? – обратилась Орлана к Рэю. – Фантастические истории – твоя специализация.
– Примерно так же, как в нашем мире в эту же эпоху, – пожал плечами старший советник. – Есть, и немало. Хотя в свете новых фактов стоит изучить вопрос более углублённо.
Рэй выпрямился в кресле:
– Меня вот что беспокоит, Орлана. Куда подевалась наша гипотетическая цивилизация, если отбросить пока недоказуемую гипотезу о ноосфере? С кем мы сейчас имеем дело на Редиме – с её прямыми потомками или же совершенно другим видом? В первом случае мы имеем отличное объяснение, почему редимеры так быстро развивались и без нашего вмешательства – они начинали не с нуля. Второй случай тоже имеет объяснение: редимеры – гиперэволюционисты. Нам уже известны такие примеры на некоторых открытых нами экзопланетах: жизнь может эволюционировать просто головокружительными темпами. Я…
– Ты опасаешься, что наше вмешательство спровоцирует катастрофу? – спросила Орлана.
Максим понимал, что вместо мгновенного обмена информацией разговор происходит вслух только из-за его присутствия здесь. Максим мысленно дал себе обещание – приложить ещё больше усилий к тому, чтобы как можно скорее овладеть навыками слияния разумов.
– Я твержу об этом уже почти столетие, – сухо ответил Рэй Суокил. – Но я не идиот, я понимаю, что сейчас у нас нет выбора. Я лишь призываю усилить осторожность.
– Хорошо. На следующем Совете выскажи свои опасения публично.
– Не думаю, что это хорошая идея, – сказал Максим.
– Почему? – спросила Орлана после паузы. Рэй с интересом посмотрел на него.
– Незачем плодить панику гипотетической катастрофой. Исчезнувшая по непонятным причинам цивилизация – дело серьёзное. Более того, я… – Максим сделал глубокий вдох, – я бы предложил временно засекретить документ, а всех имевших доступ к нему обработать амнезиаком, если это возможно. Любой человек быстро придёт к такому же выводу, что и мы с вами.
– Браво. – Рэй положил надкусанное яблоко на стол и картинно похлопал.
– Ты начинаешь мыслить как советник, – согласилась Госпожа Председатель. Она на несколько секунд прикрыла глаза. – Лу Альтера уже занимается проблемой. Это будет несложно, первичный доступ к докладам есть лишь у малого количества людей.
Максим даже и не предполагал, что слияние возможно на расстоянии.
– Что делать с археологами?
Орлана вновь вызвала дисплей. Через минуту сказала:
– Они всё ещё на Редиме. Так пока и останется, пускай продолжают искать подобные артефакты. Им придётся объяснить ситуацию. И конечно же, теперь все доклады от археологических групп должны быть доступны только для членов Совета, а сами археологи при обнаружении чего-то необычного будут снабжать отчёты особой меткой. Так мы минимизируем риск утечки и, в случае чего, сможем быстро отреагировать.
– Хорошо, – сказал Рэй.
– Да, кстати, – обратилась Орлана к Максиму. – Помнишь того редимера, которому ты подарил фонарик почти тридцать лет назад? Кросстиан Хьёрди?
Максим замер. Это было неожиданно.
– Вы знали?
– Узнала случайно, пару дней назад. На нашем сеансе слияния. По какой-то причине он оставил сильные воспоминания о себе.
– Орлана, я…
– Не переживай. Судя по всему, Кросстиан был верен клятве до конца. Но я попрошу тебя избегать таких моментов в будущем. Я хотела разузнать о нём подробнее, понять, почему ты так хорошо его запомнил. К сожалению, несколько лет назад он умер.
201-й земной год Экспедиции
Общество редимеров равномерно вступало в индустриальную эпоху. Урбанизация шла бешеными темпами, и более двух с половиной миллиардов редимеров проживало в разрастающихся городах.
Проект «Старик», до этого существовавший лишь в электронном виде, начали понемногу претворять в жизнь. На Крокусе воздвигли гигантские станции для извлечения айона. Технология телепортации пережила качественный скачок – больше не было необходимости пользоваться камерами, достаточно было одного небольшого чипа в организме.
 
Но существовало несколько проблем, которые предстояло решить в самые короткие сроки. Запасов айона, поступавших с Земли от «добытчиков», едва хватало, и большая часть учёных находилась в анабиозе. Их нагрузку взвалил на себя Совет Вечности.
Максим словно жил двойной жизнью. Одна её часть – изучение докладов в жилой комнате старого корабля «Эльдар-1». Отчёты, которые в первые годы Экспедиции валились со всех сторон широким потоком, превратились в тонкую струйку информации. Ещё Максим ел, принимал душ, иногда спал и по привычке продолжал записывать все мысли, казавшиеся ему интересными, пропуская их через новеллизатор.
Вторая часть его жизни проходила в состоянии объединённых сознаний, в постоянных и бесконечных совещаниях с членами Совета. Максим давно освоил технику слияния разумов и в совершенстве ориентировался в этом странном пространстве. То, что он поначалу принимал за далёкие тусклые звёзды, оказалось сознаниями людей, спящих в ледяных объятиях анабиоза. Звёзды более яркие – бодрствующие участники Экспедиции, которых с каждым годом становилось всё меньше. Серые, непроницаемые для чтения мыслей точки, рассыпанные по планете, – редимеры. Шесть ярких, ослепительных солнц – умы советников. Всякий раз, погружаясь в одиночный транс, Максим видел каждый из огненных шаров, где бы они ни находились в это время. Он и сам был таким шаром, парящим в космическом океане разума.
А самым большим объектом в этом пространстве было поле Редима. Оно лишь тускло, мертвенно-бледно светило на границе телепатической видимости, но эта сфера поражала своими размерами. И когда Максим смотрел на поле не глазами, от него исходила… угроза.
Максим почувствовал, как вектор его движения изменился, и увидел, что солнца мчатся навстречу друг другу, к общему центру. Пока он слышал обрывочные мысли Орланы и остальных советников, но уже через секунду произошло слияние. Они стали единым мозгом, разум каждого стал открытой книгой для остальных, но в то же время Максим чётко мог определить, чья мысль звучит в его обособленном уголке сознания. Такие области, куда на время слияния загонялось собственное «я», были созданы каждым членом Совета в результате длительных умственных тренировок. Иначе существовал бы большой риск навсегда остаться «объединёнными», потеряв индивидуальность. Чувство такого могущества – слишком сильное искушение.
– Однажды это произошло со мной и Нори Сато, – сказал Лу Альтера. Разумеется, сказал мысленно. – Наши сознания сплелись на целый час реального времени, и на годы – телепатически. После этого Нори предложил концепцию индивидуальных кластеров сознания.
– Это был интересный опыт, – согласился младший советник Сато. – Но я не хотел бы его повторять. Потеря личности – очень… болезненное ощущение.
– Господа, – засияло сознание Орланы. – Вернёмся к насущным проблемам. Начнём с той, что требует скорейшего решения – феномен шаманства. Меметизация снизила шанс его возникновения, но этого мало. Пока наши агенты справляются с отдельными индивидами, выставляя их мошенниками, но, если такие редимеры будут возникать и дальше, рано или поздно это может привести к неприятностям.
Несколько мгновений все молчали.
– Можно переконструировать нанобиотов, – предложил Алексей Крюков. – В теории, они могут глушить эту способность редимеров, до определённого уровня. Правда, нанобиотов придётся распылять заново.
– Это не проблема. Достаточно запустить их в основные места добычи питьевой воды, а дальше водопроводная система сделает своё дело. Воду пьют все.
– Мне нужно несколько лет на эксперименты, – сказал Крюков, – и профессор Лейрд. Очень грамотный специалист.
– Единогласно.
– Следующая проблема вытекает из предыдущей. – Орлана засияла ярче. – Общий коэффициент интеллекта редимеров неуклонно растёт. Мы физически не можем следить за каждым. Пока их технологический уровень не позволяет разобраться в структуре нанобиотов, выяснить их истинное предназначение. Сейчас они для редимеров – просто один из видов организмов, населяющих тело, вроде кишечной палочки. Но с развитием генетики учёные откроют правду.