Сэхсвет (СИ)

* * *
Мэйтт с удовольствием смотрел, как сектанты по очереди валятся без чувств. Позицию для обстрела он выбрал замечательную – у лестничного пролёта, на самом краю длинного мостика, так, чтобы можно было положить на перила обе руки. В каждой он сжимал парализатор. Отдачи практически не было, а дополнительный упор и мышечные импланты позволяли посылать ливень игл точно в цель. Но возникла одна неожиданная проблема.
Какого хера она всё ещё на ногах?
Инес стояла прямо, с вытянутыми руками и не обращала внимания на летящие в неё снаряды. Иглы как будто… не долетали до женщины или уходили мимо неё. Мэйтт нахмурился, но продолжал опустошать магазины.
Инес повернулась. Мэйтт увидел её искажённое лицо и два алых ручья, текущих из глаз. Она протянула руки в его сторону, и законник сощурился, оберегая зрение от обжигающего света, импульсами исходившего от ладоней. Металл мостика жалобно заскрипел, плавясь и деформируясь от высокой температуры. В ту же секунду детектив прекратил стрельбу, развернулся и рванул к лестничному пролёту.
Мэйтт почти успел – нырнул за угол, преследуемый раскалённым воздухом, и вскрикнул, когда его левая рука начала закипать. Отойдя на, как он надеялся, безопасное расстояние, Мэйтт посмотрел на руку: вся кожа до запястья пошла крупными волдырями, склеившись с пластиковыми элементами рукояти парализатора. Он разжал ладонь, шипя от боли, и несколько пузырей с противным звуком лопнули, истекая желтоватой жидкостью. Бесполезное теперь оружие звякнуло о пол.
Сука. Сука. Дерьмо!
Мэйтт достал стальную коробочку, едва не уронив, и бросил капсулу в рот. Разгрыз, проглотив целиком. Несколько секунд – и жжение в руке утихло.
– Ты-ы-ы-ы! – Надрывный вопль Инес, почти ультразвук, разрезал воздух. – Это всё ты! Глаза-а-а-а! О Старец, мои глаза!
Температура в лестничном пролёте упала, и Мэйтт рискнул выглянуть из укрытия. Мостик вместе с перилами были перекручены, спаяны воедино, а металл дышал паром, остывая. В углу платформы лежал связанный хирург, вроде бы целый, а посередине площадки хаотично металась Инес. Когда она повернулась в сторону Мэйтта, он ужаснулся: вместо глаз у женщины находились две красные дыры, будто бы глазные яблоки взорвались изнутри. Похоже, именно это и случилось.
Мэйтт прицелился и сделал несколько выстрелов. Бесполезно – либо он промахивался, либо иглы по какой-то причине не могли ей навредить. Инес, то ли услышав, то ли почувствовав, вскинула руки, и Мэйтт снова нырнул за угол, спасаясь от пламени. Раздался скрежет, а потом грохот. Видимо, мостик всё-таки не выдержал и упал.
И что теперь? Разве что как-то столкнуть её вниз…
Ударь её. 
Мэйтт вздрогнул и огляделся. Лишь через пару мгновений он понял: голос, сопровождавшийся белым шумом, звучал в голове.
Что?
Ударь её.
Кто… я к ней не подберусь!
Болезненный смешок.
Ударь мысленно.
Мэйтт узнал этот голос – женщина, что приказывала ему выстрелить в Кросса. Теперь она хочет помочь спасти хирурга? Но сейчас не было времени разбираться.
Я не умею, не знаю, как.
Она слепа. Телепатия – больше, чем чтение мыслей. Представь образ, сконцентрируйся на нём и внуши. Она слепа, она поверит.
Кто ты?
Голос пропал и больше не отвечал.
Мэйтт тряхнул головой. После исчезновения голоса в разуме осталось ощущение лёгкой дезориентации и… чуждости. Всё было как в тумане. Где-то очень далеко продолжала орать Инес. Нужно было спешить, чтобы спасти хирурга – если, конечно, тот ещё был жив, в чём Мэйтт сильно сомневался.
Как она сказала… представить и внушить?
Мэйтт вообразил картинку: кулак, врезающийся в окровавленное лицо Инес, и зафиксировал её в памяти. Выглянул из-за угла – женщина стояла на площадке. Теперь её движения были не столь беспорядочными. Крик сводил Мэйтт с ума.
– Да заткнись ты уже, – пробормотал он и попытался послать образ.
 
Мозги словно окунули в кислоту, и Мэйтт закричал, но продолжал транслировать изображение. Сначала казалось, что это не возымело никакого эффекта, но женщина вдруг отшатнулась, как от удара, и энергия, вырвавшаяся из рук сектантки, рванулась в пустоту, в ту сторону, в которой Мэйтт представлял себя, избивающего Инес. Где-то в глубине серверной раздался взрыв.
– Как ты это делаешь, ублюдок!? – завопила Инес. – Это я избранная! Я орудие!
Мэйтт не останавливался, несмотря на пульсирующую боль, которая, впрочем, начала угасать, и это придало сил. Он «ударил» ещё раз, представив апперкот, и Инес, клацнув челюстью, откусила кончик языка. Изо рта полилась кровь.
Инес начала захлёбываться собственным криком, но Мэйтт не дал ей прийти в себя. Он «толкнул» её двумя руками в грудь. Женщина попятилась назад, наткнулась спиной на перила платформы и с диким воем полетела вниз. Пара секунд, и глухой удар оборвал жизнь сектантки.
Мэйтт выдохнул. Всё. Осталось только добраться до хирурга и привести его в чувство. Он надеялся, что двух оставшихся капсул для этого хватит.
О том, чтобы попытаться предотвратить конец света, законник уже не думал.
* * *
Мэйтт вышел на площадку с другой стороны, там, где был второй мостик. Стараясь не наступать на бесчувственные, утыканные иглами тела сектантов, он склонился над хирургом, приведя того в вертикальное положение, и прислонил к ограждению платформы. Несколько минут Мэйтт потратил на то, чтобы развязать Кросса. Когда с этим было покончено, он запрокинул хирургу голову и поочерёдно скормил ему последние капсулы. Чуть позже тот открыл глаза.
– Где… мы? – прохрипел Кросс.
– В серверной. – Мэйтт устало сел рядом с хирургом. То ли к «банкам» выработалось привыкание, то ли ещё почему, но они действовали паршиво – боль толчками растекалась по телу, концентрируясь в основном в ноге и руке.
– А Инес?
– Мертва.
– Хорошо. – Кросс закряхтел, разминая руки. – Как ты её?..
– Долго рассказывать.
Они помолчали какое-то время. Кросс спросил, скосив глаза:
– Что с рукой?
Мэйтт поднял обожжённую руку. Ладонь была покрыта сплавом кожи и пластика. Хмыкнул:
– Да хер его знает. А что с твоей?
Кросс вскинул правую руку, на которой теперь было четыре пальца – на месте мизинца красовалась тёмная корка запёкшейся крови.
– Эта бешеная сука отрубила мне палец…
– Пришьёшь искусственный, если выберешься.
– Не выберусь. Уйду со Стариком.
Мэйтт кивнул и спросил:
– Сколько времени осталось, не засекал?
– Двадцать минут или около того, – ответил хирург после паузы.
Снова тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием и свистом ветра внизу.
– Знаешь… – Мэйтт вдруг решил поделиться мыслью, которая его грызла, – я ведь думал о том, чтобы позволить Инес тебя убить.
Кросс издал неопределённый звук, но ничего не сказал.
– Да… – задумчиво продолжил Мэйтт, поглаживая ногу, которая уже разошлась не на шутку. – Я подумал о том, что эта психованная может оказаться права. И тот не-Старик, что назвал твоё имя… кстати, это было вон там. – Он указал на лестницу за обрушившимся мостиком. – Он тоже хотел твоей смерти. Несколько мгновений я размышлял – Старики пришли ко всем из-за тебя, это почти сто процентов. И если тебя не станет…
– То же самое мне сказал Рэй, – буркнул Кросс. – Что всё это из-за меня. И я ему верю.
– Почему?
– Он точно знал, когда Старик пришёл ко мне впервые. Очевидно, что Рэй или те, кто стояли за ним, наблюдали за мной всё это время.
– В таком случае почему эти «они» ничего не предприняли?
Кросс развёл руками. Потом спросил:
– Тогда зачем ты мне помог?
– Ты зашил мне ногу, – усмехнулся Мэйтт, и тут же закашлялся. Кашель был мокрый, нехороший.
– Нет, а всё-таки?