Граф, я против этого брака! (СИ)

Я уже не понимала, что происходит и когда спина коснулась прохладных простыней, лишь сдавленно зашипела и прогнулась в спине, ощущая, приятное давление в области бедер. Толстый, налитый кровью член, прижимался к моей промежности и позволял наслаждаться этим восхитительным чувством, что меня желали настолько сильно и порочно, что не могли не показать этого. Я не помнила, как оказалась лежащей в центре постели на животе с вздернутыми кверху бедрами и широко расставленными ногами, но это и не имело значения. Накануар нависал надо мной, истекающий смазкой член потирался об изгиб задницы и это было хорошо.
Когда кончики мужских пальцев скользнули по коже, медленно спускаясь по выемкам позвоночника, я не могла удержать судорожного вскрика от мелких разрядов по коже. Парень касался каждой чувствительной точки на моем тел. Медленно надавил на впадинку прямо над попкой и пустил свою магию по моему телу. От этого, казалось бы, простого действа, меня встряхнуло и по коже рассыпались мурашки. С губ сорвался стон удовольствия, когда его руки сомкнулись на заднице и принялись мягко мять ее.
Матрас позади меня прогнулся под тяжестью второго тела. В отличие от своей звериной мощи, теперь Накануар перемещался более грузно, и я могла отслеживать его движения, даже не оборачиваясь. Парень сместил вес и сел на пятки, немного отстранившись от меня. Судорожный вздох вырывался из моей груди, когда сильные ладони резко ухватили податливые бедра и потянул их вверх, пока я не оказалась на четвереньках, упираясь руками в матрац. Грудь тяжело вздымалась и оттягивалась, вися над постелью. Я вздрогнула, когда мужские пальцы коснулись промежности и немного покружили около входа.
— Не могу поверить, что я оказываю на тебя такое влияние, — он медленно провел по влажным складкам, стараясь не проникать внутрь пальцами. — Даже в голове не укладывается, что через сто лет, проведенных в шкуре монстра, я смотрю на то, как ведьма умоляет сотворить с ней все грехоподобные запреты разом. Что ты делаешь со мной?
— Просто пытаюсь не позволить прекратить все это, — простонала я с придыханием.
— И все же, мне кажется, что я схожу с ума от всепоглощающего ощущения неправильности, — он провел кончиками пальцев по поему бедру, — такая простая и доступная, словно ни разу в жизни ты не задумывалась о том, как влияешь на мужчин.
— Напротив, — засмеялась я ему в ответ, — я слишком хорошо знаю, каким образом могу влиять на мужчин. Именно этим ты меня и зацепил. Своим упрямством и нежеланием признавать тот факт, что я самая шикарная женщина на этой земле. То бесило и заставляло нервно сжимать пальцами простыни, в попытках достучаться до тебя. И как видишь, у меня это получилось.
— Правда я об этом забыл, — невесело протянул парень.
— Ничего страшного, все в этом мире исправимо, — мягко прошептала я, вильнув бедрами, — у нас столько времени, чтобы вновь заставить тебя помнить меня, что мы обязательно проведем его с пользой. А пока, заставь меня позабыть обо всем и наконец-то вставь мне как следует, чтобы все мысли из головы вымелись!
— Надеюсь у меня получится, — нерешительно протянул любовник.
И все же его теплые губы опустились на мою поясницу, касаясь оной в легком ненавязчивом поцелуе. Растворяясь в удовольствие и неге, в ответ я лишь тихо застонала и прогнулась сильнее. Демонстрируя ему всю себя. До последнего изъяна в поганом характере, доставшемся мне от покойной королевы, первой попавшей сюда. По крайней мере из тех, кто во всеуслышание объявил о такой несправедливости к жизни и поворотам судьбы. И то, что он принимал меня такой, даже забыв обо всем, грело душу, и позволяло мне расслабиться, полностью отдавшись головокружительному водовороту ощущений.
Кончиком пальца он провел вперед, огибая вход и собирая признаки нашего общего несдерживаемого желания. Затем словно помня о том, как мне нравится, поднялся выше и слегка подразнил клитор, вырывая у меня из груди громкий стон и заставляя непроизвольно вскинуть бедер навстречу ласкающим рукам. Это было так жарко, так пошло, что у меня перед глазами начали плясать цветные круги, еще до того, как мы приступили к основному блюду. И от этого грудь распирало неутолимым желанием и страстью.
 
Накануар убрал руку, чтобы через мгновение, услышав жалобный писк медленно проникнуть во влагалище указательным пальцем. Шевеля им и постепенно водя туда-обратно, заколдованный принц медленно и с каким-то садистским удовольствием добавлял средний и безымянный пальцы, ловя мои приглушенные подушками мольбы о большем. Я, не сдерживаясь стонала от таких медленных проникновений, наслаждаясь тем, как восхитительно растягивались стеночки, ощущая жар пальцев.
Большим пальцем он надавил на изнывающий от желания клитор и тихо засмеялся, когда в знак одобрения я вильнула бедрами и попробовала самостоятельно насадиться глубже на его пальцы. Хотя сделать это было невозможно… Мне уже внутренний зуд сигнализировал о том, что нам надо что-то толстое, длинное и проникающее до самого предела. Так чтобы на утро я пожалела о собственном решение и на ноги встать не могло. И это было бы самой идеальной платой из всех возможных. Но, кажется, у моего партнера, на этот счет были свои мысли и пока приступать к основному блюду, он не торопился.
Он безошибочно нащупал комок нервов, притаившийся внутри и еще несколько раз с силой провел по нему пальцами, заставляя мое тело извиваться и сгорать от страстного желания и влечения к нему. С пошлым чмоканьем он извлек перепачканные в моей смазке пальцы и обтер их о заднюю поверхность моих бедер, оставляя влажные следы на пылающей коже. Ладонями огладив ягодицы, раскрыл их, чтобы полюбоваться на мою блестящую от соков киску, страждущую его большого и толстого члена. Я буквально телка от одного его взгляда, от собственных мыслей, от возбуждения, свернувшегося тугим узлом в животе.
Оно проходило по мышцам электрическими разрядами и заставляло голову плыть в мареве туманного наслаждения. Я даже не могла до конца сконцентрироваться на происходящем. Перед глазами закружились сотни разноцветных точек. Губы пересохли от частого, прерывистого дыхания и невозможности сглотнуть. Казалось, что меня выбивает из вселенной. Что весь мой мир сузился до крохотной точки, сконцентрированной в этой комнате, на этой постели в надежных объятиях моего прекрасного монстра, ставшего человеком.
Накануар снова перевернул меня на спину и нарочито медленно толкнулся членом промеж моих бедер, проезжаясь по влажной промежности. Стон вырвался из моей груди, а бедра непроизвольно дернулись вверх. Он не вводил член в меня, а лишь дразнил, заставляя сходить с ума от возбуждения. Я обвила его руками и ногами, стараясь поймать ускользающее ощущение единения. И понимала, что просто сгораю от безудержной пульсации, которая выжигала в легких кислород и остатки моего самообладания.
Откинув голову, я широко распахнула глаза и протяжно застонала, когда, наконец-то, он вошел в меня. Сразу и на всю длину. Наши бедра встретились, когда любовник, двинувшись мне навстречу, резко прижал мое тело за выпирающие косточки к постели. Я вздрогнула и едва не зарыдала от переполняющих меня эмоций. Накануар же, словно обладал железной выдержкой и самообладанием, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и обдал горячим дыханием мои ключицы, поднимаясь чуть выше к уху. Воистину Темный канцлер, держащий в страхе всю страну.
— Как бы я ни хотел признавать твою правоту, но придется, — прохрипел он, замирая во мне, — я чествую, что привык видеть тебя такой. Доступной, раскрывшейся, метающийся подо мной и сгорающей от страсти. Я хочу посмотреть, как ты кончаешь, как цепляешься онемевшими пальцами за простыни и стонешь мое имя.
— Пожалуйста, — разлепив глаза, я посмотрела на него с мольбой.
— Мне кажется, что я вряд ли смогу быть нежным, — зарычал он в ложбинку ключицы, — что-то темное и жесткое во мне, подмывает немедленно взять тебя. Поставить на четвереньки и не обращая внимая ни на что, жестко входить в это идеальное тело, созданное лишь для меня одного.