Факультет бытовой магии, или Проклятие истинной любви

– Мама! – Зевнув, обреченно прикрыла глаза. – Такой сон испортила.
– Ничего, еще приснится. Я на дачу, закрой за мной дверь.
Сладко потянувшись, я повернулась на живот и обняла подушку. Мозг пытался достать из памяти остатки сновидения и продлить наслаждение.
– Алька, вставай, – горланила любимая мамочка над самым ухом. – На работу проспишь.
– Слышу я. – Скорчив недовольную мину, села и потянулась за халатом.
Нужно спешить, а то действительно опоздаю… Стоп! Взгляд упал на настольный календарик.
– Суббота, мама! Магазин в десять открывается.
– А автобус в наше СНТ в семь часов отходит. Так что проснись и пой, пташка.
Ну что с ней делать?! Дурная привычка, встала сама – поднимай весь дом!
– Мамуля, сколько раз просила, если ты жаворонок, не мешай наслаждаться жизнью совам.
– Некоторым совам не нужно книги до четырех ночи читать. От этого «шарма» добра не жди!
Она остановилась посреди комнаты. Вид типичного дачника. Серое трико с чуть выступающими коленками, в тон ему свободная футболка. Темная спортивная куртка завязана рукавами на талии. И бандана из простого белого платка на голове.
– Все-то ты знаешь, все видишь… – Я снова потянулась и взбила подушку.
– Двери закрой и, Аля, не вздумай завалиться. В наше время с работой плохо, сама понимаешь. Хочешь получить образование, значит, зарабатывай на него.
– Да все я понимаю!
– Вот и молодец. А я пропалывать картошку от березок, чтобы прокормить нас зимой.
– И это понимаю. – Зевнула. – В понедельник у меня выходной. Смотаюсь на дачу, хоть траву тебе продеру.
– Сядешь и заниматься будешь! – В меня наставительно ткнули указательным пальцем. – Чтобы ничего за год не забыть. Подтянешь химию и поступишь куда хотела.
Я лишь улыбнулась, глядя на мать.
Она нахмурилась.
Я приподняла бровь…
– Эх, выросла ты у меня. – Кое-кто проиграл немой бой. – Ну хорошо, там огурцы зарастают – прополешь. И зелень по возможности.
– Другой разговор, мамуль. Время! Не успеешь на автобус.
– Точно, заболталась с тобой. С нашими работами и друг друга не видим, – с этими словами она выпорхнула за дверь, гремя наточенными тяпками и пустыми ведрами.
Размяв шею, я поднялась с кровати и, выйдя в коридор, защелкнула на двери замок.
Райончик у нас был так себе. Серьезного криминала, конечно, нет, но пьяные мужики вечно путали то подъезд, то дом. Ну куда с косого глаза тарабанить, как не в первую квартиру на первом этаже, правда, в последнем подъезде.
Зыркнув на постель, все же подавила желание снова завалиться спать. Потянувшись, подошла к окну и распахнула шторы.
Нет, солнечный свет не хлынул в комнату. Мало того, что северная сторона, так еще и карагач разросся. Как я завидовала тем, кто живет на верхних этажах. Какой вид открывался из их окон! Красота!
Ну ничего, заработаю и на свои апартаменты, а пока прибраться – и на работу.
Умылась, привела себя в порядок и, вытащив из кладовки старенький пылесос, принялась за уборку.
Через гул вдруг уловила странный шум. Показалось?!
Звук повторился…
Отключила пылесос и замерла. Точно крыльями кто машет. Тихо положив на пол трубку с щеткой, прокралась по коридору к своей комнате.
– Гур-р-р. – Повернув голову, меня внимательно разглядывал сидящий на письменном столе белоснежный голубь.
Крупный такой, матерый…
– И тебе курлык, – пробормотала, соображая, что не так и откуда здесь птица.
Голубь моргнул и, расправив крылья, вылетел в окно.
В раскрытое окно!
– Не поняла! – Сделала два шага назад и, пошарив рукой, достала из-за тумбочки ножку от табуретки.
Опять кто-то к нам залезть пытался?!
Вскинув свое оружие, прошла по спальне, заглянула за дверь, под кровать, за шторы. Затем, крадучись, обшарила зал и кухню… Никого!
Вот тебе и курлык, и неважно, что голуби воркуют.
Вернувшись в спальню, прикрыла деревянную раму с кое-где облупившейся после зимы краской. По-хорошему, окна давно вымыть нужно. И покрасить, чтобы не рассыхались. Но все некогда. И весной было некогда, и сейчас тоже. Так дождусь холодов, и опять все в таком виде останется.
 
На столе противно взвизгнул будильник.
– И зачем я тебя на девять ставила? – Усмехнулась и отключила трезвонящего бедолагу. Взгляд упал на толстую книжку в твердом переплете. На обложке знойный рыжеволосый шотландец страстно обнимал блондинку. – Умеют же рисовать, – пробурчала под нос. – В жизни бы такие мужики водились.
Представила себя на месте главной героини. Я, конечно, не совсем блондинка, волосы ближе к русому, но все равно здорово смотрелась бы в руках такого знойного мачо. И пусть, что рыжий, у него это достоинство.
Как-то некстати вспомнился высокомерный сморчок, что впервые явился к нам в магазин несколько дней назад. И ведь обещал, рыжий таракан, закупиться на месяц, но какой там. Притаскивался теперь каждый день и скупал тушенку, хотя фукал на нее и рассказывал, каким должно быть настоящее мясо.
Мы уже в открытую намекали ему, что рынок в трех домах отсюда. Там с утра какое хочешь мясо: и мычавшее, и хрюкавшее, и блеявшее, а если пирожок купить, еще и залаять может. Но нет, сноб припирался к нам, как медом ему намазано. И этот его тяжелый взгляд из-под светлых рыжих ресниц… Брр…
Тетя Нюра смеялась и говорила, что недолог час, как он меня на свидание позовет, а мне аж плохо становилось от ее слов. Я и этот «Антошка», или Андрюшка, кто он там? Да ну… Фу!
Пропылесосив в кухне, открыла холодильник и достала ливерку. Порезала колбасу, прихватила кусок хлеба.
Несмотря на все свои недостатки, наш директор строго следил, чтобы на прилавках его магазинов не было просрочки, поговаривал: один раз купят порченое, второй – не придут, еще и разнесут по всем домам, что у нас тухлятина. Так что продукты с заканчивающимся сроком годности мы могли забрать за полцены. Небольшой бонус, но приятно. Мы с матерью не бедствовали, но и не шиковали. Где можно – экономили, что-то откладывали. В общем, все как у людей.
Дожевав бутерброд, вытащила платье из шкафа и отправилась собираться.
Через полчаса, спорхнув с крыльца, уже неслась на работу. Настроение было превосходным.
У магазина пришлось резко затормозить. По верхней ступеньке важно расхаживал знакомый голубь, ветерок трепал белые перышки. Завидя меня, «большой птиц» остановился и повернул голову.
– Гур-р-р…
– И тебе еще раз здрасьте, – улыбнулась.
Махнув несколько раз крыльями, голубь вспорхнул и исчез в небесах.
– Аля, чего стоишь столбом и птичками любуешься?! Бегом внутрь и надевай фартук. – Выглянувшая из-за двери тетя Нюра погрозила мне кулаком. – Опять опоздала на десять минут, копуша.
– Да я вовремя вышла! – Возмущенно всплеснула руками. – Тут ходу десять минут вразвалочку.
– Знаю я, как ты ходишь. Рот открыла и пошла ворон считать. Все в облаках витаешь! Выходи раньше из дому. А сейчас быстрее на рабочее место, пока Петр Иванович не приехал. – Напарница явно высматривала машину нашего высокого начальства.
– А с чего вы взяли, что он прикатит?
– Девочки с магазина на Пушкинской звонили, проверяет директор нас, как на работу приходим.
Я пулей взлетела по ступенькам. Прилавок… фартук… дежурная улыбка…
К работе готова!
В магазин потянулся жиденький ручеек покупателей. Кому хлеб, кому манку… Молоко, кефир, куриные ножки… Широко зевая, я неспешно отпускала людей.
Снова хлопок дверьми, и очередь выросла на несколько человек.
– Алька, ты чего заспанная такая? – Тетя Нюра слегка ткнула меня локтем в бок, заметив, что я задумалась над макаронами.
– Читала, – покаялась я и положила на прилавок пачку мелких «ракушек».
– А, все романы твои…
Покачав головой, напарница рассчитала пожилого мужчину, а я, как-то не задумываясь, улыбнулась и протянула его внуку зефирку. Мальчишка просиял, а старичок скупо поблагодарил.
– Ты бы реальной жизнью больше жила, Аля! А то девятнадцать лет девке, а парня нет.