Затерянный замок (СИ)
— Ну и чего ты орешь? — недовольно повернулся к ученице молодой чародей. — Случилось что-то?
— Учитель, я только что говорила с местной жительницей! — задыхаясь, выпалила Сейла. — Я же слабый медиум, сегодня дар вдруг проснулся, и я услышала другого медиума, тоже девушку. Она…
И принялась в подробностях рассказывать, что случилось. А потом передала рассказ Мариах. Кейсав слушал, на его лице боролись недоверие с удивлением. Поначалу он не поверил, решив, что все это чушь, богатая фантазия ученицы сыграла роль, и она все выдумала. Но одна деталь не позволяла принять это за основу. Черная стрела. Сейла ведь не видела, что он ее нашел, она плелась где-то позади и что-то бурчала себе под нос. А значит, может она и правду что-то услышала. О возможностях медиумов, а в особенности гадалок, молодой чародей был наслышан — они действительно способны на многое.
— Идем к твоей Мариах, — пробурчал Кейсав.
Выйдя из ратуши и подойдя к фонтану, он достал черную стрелу, показал ее пустому месту и попросил Сейлу узнать, та ли это стрела. Та передала его вопрос уантанке, та спросила у кого-то из старейшин и подтвердила. После чего молодой чародей принялся задавать вопрос за вопрос, выясняя мельчайшие подробности случившегося в седой древности. Но древности для него, а для этих людей это все произошло буквально вчера. По этим ответам он понял, что действительно с кем-то общается, его ученица всего этого не знала и знать не могла. И это говорило само за себя.
За расспросами путники не заметили, как солнце скатывается по горизонту все ниже, и вскоре оно должно было коснуться стен города. Мариах напомнила Сейле, что им пора, та ахнула и ринулась к воротам, потащив за собой крайне недовольного этим Кейсава, который был совсем не прочь продолжить расспросы. В то, что их что-то может не выпустить из города, он не поверил. Ну, закроют ворота. Так они перелетят через стену!
Увы, молодой чародей оказался слишком оптимистичен. Ворота действительно оказались закрыты, и открыть их не удалось, невзирая на все усилия. Даже чародейский таран ударил словно в пустоту, створок ворот он не достиг. Мало того, на стенах начало медленно разгораться призрачное свечение. Немного испугавшийся Кейсав без лишних слов схватил Сейлу за руку, после чего сплел и активировал связку левитации, при помощи которой когда-то перелетал на скалу, где располагался вход в Кейт-Аран. Вот только теперь он смог подняться всего лишь до края стены, а перелететь ее помешало нечто невидимое, но совершенно непреодолимое. Вот тут-то до молодого чародея и дошло, что его недоверие сыграло с ним злую шутку.
Спустившись со стены, Кейсав оглянулся и побледнел — то тут, то там начали проявляться тени людей, быков и множества повозок. До слуха донеслись приглушенные разговоры. Судя по всему, два мира совмещаются. А это значило, что если он срочно что-то не предпримет, то действительно останется в заброшенном городе навсегда. Теперь молодой чародей в это наконец-то поверил.
— Что там говорила Мариах по поводу стрелы? — резко повернулся он к ученице.
— Что нужно снова поразить ею распятого на стене правителя, — ответила девушка, тоже понявшая, что их дела плохи. — Побежали быстро к ратуше, пока не стемнело!
— Надеюсь, это правда, — проворчал Кейсав, пускаясь бежать и кляня себя за самоуверенность.
Солнце еще виднелось над краем стены, когда чародеи оказались на площади у фонтана, который внезапно заработал. Да и люди вокруг него уже не казались тенями, они были полупрозрачны и вполне осязаемы. Кто-то набирал их фонтана воду в кувшин, кто-то обливался и обрызгивал друзей, кто-то дожидался своей очереди к воде. Поодаль бегали дети. И все они становились все четче, все объемнее, казались все более живыми. А значит, нужно было спешить.
Кейсав снова достал стрелу и приготовил воздушное плетение, которое должно было не хуже лука швырнуть ее в силуэт птицы на стене, сквозь который проглядывал распятый на стене пожилой мужчина в черном плаще. Он склонил голову к плечу и тихо, надрывно стонал, однако этот стон был прекрасно слышен всем на площади. Местные, правда, не обращали на него никакого внимания, видимо, привыкли. А вот молодому чародею стало не по себе.
В какой-то момент до него вдруг дошло, что стрелять в этого несчастного человека нельзя ни в коем случае, что рассказанное Мариах — неправда, даже хуже того, ловушка. Что сделав это, он приговорит к гибели не только все население несчастного города, но и себя с ученицей. Что совсем не этого хотел управитель, наказавший владыку Анфара. Он хотел, чтобы люди что-то поняли! Что-то осознали! Но что?
В какой-то момент до Кейсава дошло, он перевел взгляд на заходящее солнце, поднял стрелу над головой и переломил ее надвое, после чего швырнул обломки на мостовую и поклонился на все четыре стороны света.
— Прости людей, мастер птиц! — попросил он. — Прости, ибо не ведали, что творили!
И в то же мгновение полупрозрачные тени вокруг превратились в живых людей. Они, явно не понимая, что случилось, принялись озираться. А прибитый к стене правитель внезапно снялся с нее, превратившись в большую птицу, опустился перед чародеями и снова стал человеком:
— Благодарю тебя, незнакомец! — низко поклонился он. — Ты спас меня и мой город! Моя благодарность тебе безмерна!
Глава 11
Снятие проклятия ощутили все уантанцы, краски вокруг вдруг стали яркими, живыми, в отличие от привычных тусклых и словно пустых, не заметить такое мог только слепой. Изумленные люди зашевелились, ощутив дуновение свежего вечернего ветерка, которого не ощущали уже очень много лет, а кое-кто из молодых и всю жизнь. Слухи с дикой скоростью полетели над городом, набатом звучали два слова: «Мы прощены!». Вездесущие дети ринулись к открытым воротам, куда раньше и подойти не могли, невидимая сила не пускала, после чего радостно завопили, что проход свободен. Горожане толпами повалили наружу и ошарашено застыли, увидев безжизненную пустыню вместо плодородных равнин, которые помнили старики. До них постепенно начало доходить, что выжить, вернувшись в реальный мир, будет не так-то просто, для этого придется хорошо потрудиться.
Кейсава и удивленную случившимся Сейлу со всем вежеством пригласили в ратушу, которая больше не выглядела заброшенной — совсем наоборот, на ее стенах теперь висели развевающиеся штандарты, в окнах возникли стекла, она наполнилась людьми и вещами. Пока чародеи поднимались по лестнице, они убедились, что помещения внутри отнюдь не пусты, они оказались заполнены бегающими туда-сюда людьми. Откуда они только взялись? Мариах ведь говорила, что никто не мог подойти к стене, где был распят владыка Анфар. Или это с внешней стороны, а внутри ратушей все же пользовались? Трудно сказать, но раз уж вышло попасть в столь древний город, то не воспользоваться этим будет величайшей глупостью.
Судя по то и дело срывающимся с рук правителя сложным связкам и конструктам, тот и сам был чародеем не из последних. У него точно есть, чему поучиться. И будучи благодарным за спасение, в обучении он не откажет. В какой-то момент до Кейсава дошло, что Анфар — один из тех самых, первых человеческих чародеев, которых сейчас вспоминали только вместе с проклятием, слишком много зла они сотворили. Та же восточная пустыня, в которой сейчас располагался Уантан, возникла на месте плодородных равнин по их и только по их вине. Из-за их властолюбия, гордыни и жадности.
— Добро пожаловать, — правитель с вежливой улыбкой пригласил чародеев в уютный кабинет на самом верху башни. — Хочу еще раз поблагодарить вас за спасение, уважаемые! Я уже отчаялся, что найдется кто-то, способный догадаться переломить стрелу…
— Знаете, чудом догадался, — вздохнул Кейсав. — Ваши подданные, наоборот, утверждали, что следует выстрелить в вас этой стрелой. Не знаю уж каким образом, ведь я не медиум, ощутил, что этого делать ни в коем случае нельзя.
— Значит, нам с вами повезло, — с все той же вежливой улыбкой констатировал Анфар. — А что вы искали у нас в городе?