В погоне за ним (ЛП)

С одним мужчиной.
Слова звенят в моей голове.
Мои глаза поднимаются к его глазам, и в них отражается беспокойство. Отлично, теперь я чувствую себя дерьмом из-за того, что заставляю его беспокоиться обо мне.
— Адриана, что там произошло? — его мягкий тон успокаивает меня.
Я не говорю ни слова, мне надоели эти американские горки боли. Я делаю немыслимое и хватаю его за куртку так, что его тело оказывается вровень с моим. Не давая себе времени на раздумья, я выгибаю шею, проводя губами по его подбородку, пока они не упираются в его губы. Никакого сопротивления, сладкий вкус его языка, обводящего мой. Его руки обхватывают мое лицо, интимные прикосновения вызывают во мне таяние. Я слышу его стон и чувствую, как его твердость прижимается к моему животу. Это безумие, поглощающее меня, заставляет меня двигать руками к его поясу, пока я не чувствую, как тепло исчезает с моего лица, а его руки захватывают мое запястье, отталкивая меня.
Задыхаясь, наши губы смыкаются, и мы оба стоим на месте, грудь громко вздымается, глаза расширены.
— Адриана, мы не можем.
Смущенная и отвергнутая, я отвечаю: — Почему? Я хочу этого, — неубедительно говорю я.
Он опирается рукой на стену позади меня, возвышаясь надо мной в этом тесном помещении входа. Он закрывает глаза, пытаясь взять себя в руки, кулаки сжимаются: — Потому что ты не готова. Что бы там ни случилось, это расстроило тебя. Я не хочу, чтобы ты пожалела о своих действиях.
— Ты не хочешь, чтобы я пожалела о своих действиях? — спросил я, ошеломленный, — Или ты боишься, что вместо меня ты увидишь Чарли?
Я смотрю, как меняется его лицо, как сжимаются его губы, когда он сдерживает свой гнев. Мгновенно мне становится стыдно за свое жалкое обвинение. Что, черт возьми, со мной не так! Я снова протягиваю к нему руку в извиняющемся жесте, но он вздрагивает, и я понимаю, что нанесла ущерб, который невозможно стереть, что бы я сейчас ни делала.
— Вот, это для тебя. Я поговорю с тобой завтра, — он открывает дверь, и я стою в оцепенении, когда она захлопывается за ним.
Мои руки дрожат, а в них лежит его книга. Я подхожу к кровати, мгновенно падаю на подушку, позволяя себе заплакать. Даже в моем измученном состоянии присутствие его книги рядом со мной вызывает у меня любопытство. Я сажусь на кровать и подпираю подушки за спиной. Включив лампу, поднимаю книгу и осторожно открываю вкладыш. Жирным шрифтом написано его личное послание ко мне.
Адриана,
Хорошие случается с теми, кто ждёт,
Я ждал, и ты, Адриана, стоила того, чтобы ждать.
Твой, Джулиан.
Пятая глава
У меня официально адское похмелье.
Солнечные блики, проникающие через окно, не облегчают мою боль. Схватив лежащую рядом подушку, я бросаю ее в окно, надеясь на чудо, при котором шторы захлопнутся сами собой. Голова пульсирует, во рту привкус пива, побуждающий меня бежать в ванную как можно быстрее.
После того, как я очистила содержимое своего желудка в течение, кажется, целой вечности, я запрыгиваю в душ, чтобы смыть с себя сожаление о том, что сказала Джулиану. Это было неуместно. Я была настоящей стервой, потому что считала себя недостаточно хорошей. Если мой муж не считает меня достойной того, чтобы остаться в живых, то зачем я нужна кому-то еще?
Убери эту жалость к себе.
Час спустя я стою в коридоре и смотрю на его дверь, обдумывая свои извинения — каждое слово, которое я собираюсь сказать. Подняв руку к двери, осторожно постучала. Ничего. Мой разум сразу же думает о худшем, и стук становится все более неистовым, пока дверь не открывается.
Джулиан протирает глаза. Его красивые взъерошенные волосы — результат того, что я его разбудила. Мой язык не может соединиться с мозгом, и я таращусь на его грудь. Он стоит в одних трусах, как я могу не смотреть. Я имею в виду, черт возьми, он подстрижен идеально.
Мои глаза прослеживают линии его пресса.
Раз… два… три… четыре… пять… шесть, считаю я про себя.
 
— Адриана, еще рано, — сонно бормочет он.
Потерявшись в своем оцепенении, я быстро говорю: — Я… э… пришла извиниться, Джулиан.
Он приглашает меня войти в темную комнату. Подойдя к окнам, он открывает шторы, затем берет футболку, висящую на стуле. Я присаживаюсь на край кровати, а он садится на маленький стул у окна.
— Что случилось прошлой ночью? — его голос мрачен.
— Я слишком много выпила.
— Да, это так. Но что тебя так расстроило, что тебе пришлось убежать от меня?
Я нервно поигрываю кольцом на среднем пальце, мой взгляд устремлен туда, где раньше находилось мое обручальное кольцо. Было время, когда гнев поглотил меня, затмив мое горе и желание вернуть мужа. Кольцо напоминает мне об обещанной жизни, и поэтому, в разгар бушующих эмоций, я сняла кольцо и положила его в маленькую шкатулку, которую Элайджа подарил мне в школе. Я наполовину ожидала почувствовать потерю, когда сняла кольцо, но этого не произошло. Пришло чувство боли, гнева и обиды на человека, который даже не может защитить себя.
— Играла наша свадебная песня. Твой менеджер… Я не знаю, просто слишком много всего произошло.
— Мой менеджер?
— Она была вся для тебя.
Он молчит, что он часто делает, потому что он действительно думает над своими словами, в отличие от меня.
— Понятно, что песня расстроила тебя. Исследования показывают, что…
Я прерываю его в разочаровании: — К черту гребаные исследования. Это больно, ясно! Я ненавижу, когда в одну минуту появляется лучик надежды, а потом бац, — поднимаю руки, гнев разгорается внутри меня, — Какая-то глупая вещь вызовет всю боль. Мне надоело чувствовать себя так. Иногда я просто хочу забыть о его существовании.
Тишина.
— И перестань молчать. Просто скажи… скажи все, что ты хочешь сказать.
— Еще нет восьми утра. Я устал и морально истощен. У тебя похмелье и ты тоже явно устала. Ничто из того, что я сейчас скажу или сделаю, не доставит тебе удовольствия, поэтому, если ты не возражаешь, я действительно хочу еще немного поспать.
Он снимает рубашку и закрывает шторы. Подойдя к кровати, он стягивает с нее одеяло и забирается внутрь, ложится головой на подушку, потирая лицо руками.
Отлично, что же мне теперь делать? В комнате тихо и темно, джетлаг дает о себе знать, не говоря уже о том, что я не спала, читая его книгу. Я просто не могла ее опустить.
Я не знаю точно, почему я забралась на кровать рядом с ним и прижалась к его шее. Что-то притягивает меня к нему, необъяснимая магнитная сила. Он нежно обнимает меня, притягивая к себе. В этой встрече нет ничего сексуального, и впервые за долгое время я погружаюсь в блаженный сон, окруженная теплом мужчины.
***
— Вы уверены, что это просто говядина? — использую вилку и нож, чтобы нарезать мясо на своей тарелке.
Мы проснулись чуть позже полудня, и Джулиан решил, что нам обоим нужен свежий воздух, к тому же он очень хочет показать мне Сидней. Мы оказываемся в ресторане с видом на мост Сиднейской гавани и Оперный театр под названием «Тостер». Судя по всему, он должен быть похож на тостер, но я не вижу в этом ничего особенного.
— Как тебе вид? — спрашивает Джулиан.
— Красивый. То, что ты видишь в фильмах, не делает этого, — хватаю ртом салат, — Погода идеальная, а люди такие расслабленные и дружелюбные. Я действительно могу представить себя живущей здесь.
— Это прекрасно. В этом месте есть что-то успокаивающее, — добавляет он.
— Как австралийские девушки? — говорю я со своим лучшим австралийским акцентом.
— У тебя ужасный акцент. А теперь скажи мне, что за чушь ты несешь о моем менеджере?
— Она хочет залезть к тебе в штаны.
— Она хочет в мои штаны? — повторяет он.
— Ой, да ладно! Как будто ты этого не видишь. О, Джулиан… — подражаю я, — позволь мне снова коснуться твоей руки и показать свои сиськи тебе в лицо.