В погоне за ним (ЛП)

Его смех поражает меня.
Я скрещиваю руки, не видя смешной стороны в этом разговоре.
— Кто-то ревнует?
Я знаю, что дуюсь, и его наглая ухмылка не помогает мне сохранить прямое лицо.
— Адриана, я не хочу, чтобы Жизель…
— Отлично, Жизель. У нее даже имя супермодельное.
Он кладет свою руку на мою: — Почему ты не видишь, что единственный человек, которого я хочу, сидит прямо передо мной?
— Потому что человек, сидящий перед тобой, полностью испорчен и не чувствует себя достойным никого, особенно тебя.
— Почему я? Я не святой, — признается он.
— Нет, ты не святой, но у тебя есть то, чего хочет каждая женщина. И я хочу этого… — произношу слова, которые больше не могу сдерживать.
Я жду его реакции.
Его глаза смотрят на меня, и они выглядят живыми. В этом единственном взгляде, посреди переполненного ресторана, тепло спускается к самым чувствительным участкам моего тела и разжигает пламя, которое серьезно выходит из-под контроля. Указательным пальцем он проводит по моим губам, заставляя их дрожать. Когда он наклоняется ко мне, от него исходит запах лосьона после бритья, и я готова взорваться. Его губы нежно касаются моих, и он дразняще посасывает мою нижнюю губу. Я провожу языком по его губам, не устраивая большой сцены. Он отстраняется, ухмыляясь от уха до уха, и делает глоток вина.
— Вау, — бормочу я себе под нос, — Мне кажется, или здесь жарко? — обмахиваю лицо веером, пытаясь скрыть улыбку.
— Жарко, да. Очень жарко, — бормочет он, соблазнительно пробуя свои губы. Я смотрю на то, как его язык скользит по губам, гадая, что еще он может с ними сделать.
— Ладно, не надо, потому что это нечестно. Ты действительно хочешь, чтобы я изобразила здесь Мег Райан?
— Давай посмотрим. Адриана оргазмирует в ресторане? Хм… Думаю, я бы хотел это шоу наедине.
О, Боже, какие горячие слова.
— Еще воды, пожалуйста, — обращаюсь я к официанту.
— Все еще жарко? — поддразнивает он.
Склонив голову, я вдруг чувствую себя застенчивой: — Очень.
Мы заканчиваем кушать и проводим остаток дня, гуляя по набережной. Затем выбираем место и стоим среди толпы, наблюдая за всеми представлениями. Толпы людей обступают артистов, которые показывают забавные трюки. Один мужчина одет и выкрашен с ног до головы в серебряный цвет. Он не двигается ни на дюйм, дети смеются и безуспешно пытаются заставить его вздрогнуть. Когда кто-то бросает монеты в его шляпу, он неожиданно подтверждает свой жест, снова приводя в восторг детей.
С наступлением сумерек город озаряется огнями. Джулиан крепко держится за мою руку, когда мы идем по улицам. Это правильное чувство, и меня удивляет, что оно совсем не вызывает у меня тревоги.
— Я тут подумала, как насчет того, чтобы расслабиться сегодня вечером? Еда в номере и кино? — спрашиваю я непринужденно.
Ладно, я понимаю, как легко это может быть истолковано как секс, но на самом деле я устала. Я вижу, как в его голове вращаются шестеренки, а генерал отдает мне честь, готовый к бою.
— Звучит как хороший план, — отвечает он без каких-либо дальнейших предложений или сексуальных намеков.
— Но… но… я просто очень устала и хочу побыть с тобой. Наверное, это звучит так, будто я хочу секса, но это совсем не так, — забормотала я.
— Адриана, — смеется, — Расслабься. Я тоже устал.
Позже мы сидим на кровати в окружении нескольких блюд после нерешительного решения, что заказать. Я большая любительница поесть, несмотря на свой маленький рост. В детстве я участвовала в нескольких конкурсах по поеданию пищи, даже выступала против своего брата.
— Как ты можешь так много есть? Ты же маленькая, — говорит он, пристально наблюдая, как я поглощаю крем-брюле.
— Это единственная вещь, которая озадачила человечество. Поверь мне, я бы хотела набрать вес.
— Впервые слышу, чтобы женщина так говорила.
— Да, но поверь мне, мне так надоело слышать: «Ты такая худая… бла-бла-бла». Даже когда я была беременна Энди, я почти не набрала детский вес. Кроме моей груди. Боже, я бы снова забеременела, только чтобы иметь такую грудь.
 
Джулиан усмехается и забавно качает головой: — Ладно, как насчет того, чтобы не говорить о сиськах, пока ты в постели со мной.
— Почему? — поддразниваю я, — Не можешь с этим справиться?
Я вижу, как он извивается, и наслаждаюсь каждой секундой его дискомфорта.
— Ты грубиянка. Мне бы хотелось думать, что у меня есть самоконтроль.
— Ты говоришь слишком самоуверенно… простите за каламбур.
Я отодвигаю поднос, который стоит между нами, и смелым движением забираюсь на него сверху, так что он оказывается подо мной. Есть что-то волнующее в том, чтобы взять контроль, поддаться этому неизведанному сексуальному желанию, которое я чувствую к нему. Огонь в его глазах неоспорим, и я вижу, как он пытается взять себя в руки. Я не двигаюсь, но его твердость крепко прижимается ко мне, уверенная, что стоит ему только пошевелиться, и я, вероятно, не отстану.
И одна эта мысль возбуждает меня.
Он кладет руки мне на колени и медленно скользит ими по моим бедрам, задирая юбку и обнажая мою кожу: — Адриана… ты доводишь меня до предела.
— Может быть, я хочу их расширить.
— Будь осторожна в своих желаниях.
Его рука перемещается к моей шее, притягивая меня вниз, когда наши губы смыкаются, а языки переплетаются. Мы отчаянно боремся за воздух, не желая прерывать накал страстей. Я прижимаюсь к его лицу, сжимая его скулы в ладонях. Я хочу его, всего его, прямо здесь, прямо сейчас.
Я хочу, чтобы он был моим.
— Джулиан, — бормочу я, — Я не знаю, смогу ли остановиться.
— Тогда не надо.
Его короткий ответ только усиливает страсть, и я начинаю тереться об него, позволяя ему стонать у меня во рту. Зная, что именно я заставляю его тело извиваться в этот момент, чувствую, как рассыпаюсь вокруг него.
Вот оно. Это тот самый важный момент, которого я так ждала и одновременно жаждала. Мы остаемся полностью одетыми, совокупляясь, как пара подростков, не останавливая ритм наших тел. Влага между моих ног просачивается из трусиков, делая меня дикой и непредсказуемой. Его руки переместились к моим ягодицам, пробираясь под одеждой, упираясь в мою разгоряченную кожу. От легкого сжатия я готова биться в конвульсиях. Я подталкиваю его ладони, чтобы он продвинулся дальше назад и ласкал мое слабое место, так отчаянно требующее внимания.
Когда моя рука скользит вниз по его торсу, готовая обхватить его мужское достоинство, звонок моего мобильного пугает меня. Неохотно я отстраняюсь, невольно прикусывая губу, наблюдая, как он смотрит на меня.
Самое неудачное время.
Задыхаясь, я наклоняюсь и вижу, как на экране появляется номер моего домашнего телефона: — Извини, это мой сын. Ты не возражаешь, если я включу громкую связь?
— Адриана, все в порядке, просто ответь, — Джулиан встает и идет к балкону. Открыв дверь, он садится снаружи, оставляя меня одну. Полагаю, свежий воздух полезен для него.
— Мама! — слышу я голос Энди. Боже, как я по нему скучаю.
— Пух-мишка! — хочу обнять его, почувствовать запах его волос и уткнуться лицом в его шею.
— Мама, Амелия сегодня ушиблась. Она спрыгнула с качелей, мама.
— Ты хотел сказать, что она упала, Энди, — мягко поправляю я его.
— Нет, мама, она хотела быть Бэтменом и летать. На ней был плащ.
Боже правый, у Чарли, наверное, случился сердечный приступ. Энди продолжает рассказывать о своих друзьях, о том, что он ел на ужин, о том, как Эш вскопал задний двор. Я могла бы говорить часами, забыв, что Джулиан был совсем рядом.
— Энди, мама может теперь поговорить с бабушкой?
— Бабушка ушла в магазин. Дядя Лекс здесь.
— Эй, сестренка, как там внизу?
Я вижу, как Джулиан неловко переминается на улице, и понимаю, что не могу снять Лекса с колонки, так как он спросит, почему я это сделала. Мой брат — как надоедливый детектив, всегда думает о худшем. Я должна сделать звонок коротким: — Все хорошо. Я скучаю по Энди. Надеюсь, он ведет себя хорошо. Я вернусь в пятницу.