Чернильно-Черное Сердце (ЛП)

— Кстати, мне было интересно, куда вы, мальчики, пропали, — сказала Шарлотта, явно не обеспокоенная молчанием Страйка, и посмотрела через его плечо на подростков. — Полагаю, вам там было довольно скучно.
Друг Генри заикался о чем-то бессвязном. Все еще улыбаясь, Шарлотта снова повернулась к Страйку.
— Как дочь Пру?
— Кто?
— Дочь Пру, дорогой, — сказала Шарлотта. — Твоя племянница.
Страйк понял, что речь идет о его сводной сестре Пруденс.
— Я понятия не имею.
— Ты не знаешь? О, черт, — сказала Шарлотта, больше не улыбаясь. — Я, наверное, не должна была говорить.
— Ну, ты уже начала, — сказал Страйк, вспомнив, что Пруденс упомянула о семейной чрезвычайной ситуации, — так что можешь и закончить.
— Габи сказала мне, — сказала Шарлотта. Габи была еще одной сводной сестрой Страйка. Он едва знал ее, но они с Шарлоттой много лет вращались в одних и тех же эксклюзивных кругах. — Сильви упала со скалодрома. Веревка была не застегнута или что-то в этом роде.
— Ох, — сказал Страйк. — Я не знал.
— Я думала, вы с Пру общаетесь в последнее время?
— Габи явно много разговаривала.
— Не злись, — сказала Шарлотта. Даже сквозь запах конопли он почувствовал аромат Шалимара. Я не хотела тебя расстраивать.
— Ты меня не расстроила.
Машина, ожидавшая у магазина Мэдлин, в которой теперь находились обе модели, наконец отъехала от бордюра. Фотограф исчез в темноте. Последние несколько человек покидали магазин, но они остановились перед дверью, продолжая говорить и смеяться.
— Генри? — позвал голос из середины группы.
— Черт, — сказал Генри. Он и его друг поспешили повиноваться призыву матери, оставив на земле последний дюйм своего косяка.
— Мне это очень нравится, — сказала Шарлотта, глядя на косяк. — Хотя лучше не надо… Джейго, наверное, следит за мной, как и я за ним…
При этих словах она снова оглядела улицу, плотнее натягивая на себя тонкое пальто.
— Я пошла в МакКейбс, — сказала она Страйку, снова глядя ему в глаза. — Они приставили к нему кого-то, но пока у них ничего нет. Джейго очень осторожен. Держу пари, ты бы получил результаты быстрее.
— МакКейбы — молодцы, — сказал Страйк.
— Лучше бы они были хорошими, — сказала Шарлотта.
Страйк хотел уйти, но не хотел присоединяться к группе людей, все еще толпившихся у входа в магазин, которые теперь делали селфи с Мэдлин.
— Я хотела пойти к Пру, на терапию, — мечтательно сказала Шарлотта.
— Что? — сказал Страйк, вызвав реакцию, как, несомненно, она и предполагала.
— Она должна быть очень хорошей. Она очень помогла моей подруге. Но она не хотела меня брать. Сказала, что это будет конфликт интересов.
— Из всех психотерапевтов в Лондоне ты хотела попасть к моей сестре?
— В то время я понятия не имела, что вы вообще общаетесь.
— Она все еще была моей сестрой в то время, если только все это не произошло в параллельной вселенной.
— Я просто слышала, что она очень хорошая, — сказала Шарлотта, не смущаясь. — Мне очень хотелось поговорить с кем-нибудь, чья семья была такой же хреновой, как моя. Мне надоели психотерапевты среднего класса и их нудные представления среднего класса о том, что нормально.
Мэдлин уже усаживала Генри и его друга в черное такси. Группа гостей наконец-то рассеялась. Теперь Мэдлин стояла одна и смотрела в сторону Страйка и Шарлотты. Последняя взглянула на Мэдлин, затем, улыбаясь, повернулась к Страйку.
— Ну, я лучше позволю тебе поздравить Мэдс.
Она пошла прочь под дождем, ее шпильки щелкали по тротуару, а темные волосы разметались за спиной.
 Глава 52 
Я украшаю себя шелками и драгоценностями,
Я наряжаюсь, как любая голубка;
Они хвалят мое шуршащее шоу, но не видят.
Мое сердце разбивается о маленькую любовь…
Кристина Россетти
L.E.L
Мэдлин, одетая в приталенное платье из фиолетового шелка, с тяжелым аметистовым ожерельем и на головокружительных каблуках, неподвижно стояла на тротуаре, сложив руки, половина ее лица была в тени, половина ярко освещена светом, все еще льющимся из окна магазина. Когда Страйк вышел из темного дверного проема навстречу ей, он понял, что они вот-вот достигнут той важной вехи в любых отношениях: первой бурной ссоры.
 
— Привет, — сказал он. — Ты отлично прекрасно. Как все прошло?
Она молча повернулась и пошла обратно в свой магазин, пройдя мимо охранника, такого же крупного, как и сам Страйк, который стоял прямо перед дверью.
Две симпатичные молодые женщины, которые, как предположил Страйк, были продавщицами, обе в черных платьях, натягивали пальто и с любопытством смотрели на Страйка, когда он вошел. Трое мужчин в белых пиджаках убирали пустые бокалы из-под шампанского с низких столиков и стеклянных витрин. Магазин, в котором Страйк никогда раньше не бывал, был похож на роскошный интерьер шкатулки для драгоценностей: стены и потолок обтянуты полуночным синим бархатом, сверху свисают золотые веревки с кистями, пол устлан персидским ковром.
— Это выглядит…, — начал он, но Мэдлин уже прощалась с продавцами-консультантами, а затем последовала за одним из официантов в заднюю комнату, где он услышал, как она давала указания забрать бокалы и уйти, не обращая внимания на протирание шкафов — она попросит девочек сделать это на следующее утро.
Четыре огромных фотографии моделей, использованных в рекламной кампании, стояли на золотых мольбертах. Длинноволосая темнокожая женщина носила бриллиантовые серьги такой длины, что они падали на ее обнаженные плечи; рыжеволосая смотрела на него сквозь переплетенные пальцы, на каждом из которых было кольцо с сапфиром; блондинка держала рубиновую брошь над одним глазом, как повязку; а Шарлотта смотрела на него с улыбкой Моны Лизы на алых губах, в тяжелом золотом ошейнике, усыпанном неограненными изумрудами.
Мэдлин снова появилась, следуя за поставщиками провизии, каждый из которых нес большую коробку, полную использованных бокалов.
— Можешь идти, Эл, — сказала она охраннику. Я запру и поставлю сигнализацию.
— Вы уверены? — спросил он.
— Да. Иди, — сказала Мэдлин резким голосом, хлопнув рукой по кнопке рядом с тяжелым деревянным столом в углу. Стальные защитные жалюзи начали автоматически опускаться на окнах.
Страйк мог сказать, что Мэдлин много выпила. Она раскраснелась, а ее голос слегка осип. Она решительно избегала взгляда Страйка, пока не ушли официанты, разносчики еды и охранник. Когда, наконец, они остались одни, окна погасли, Мэдлин повернулась и посмотрела на него.
— Я знала, что ты это сделаешь.
— Сделаю что?
— Ты даже не смог зайти на пару минут в конце.
— Снаружи все еще был фотограф.
— Послушай себя! — сказала Мэдлин с пронзительным смехом. — Кем ты себя возомнил? Своим отцом?
— Что это значит?
— Если бы Джонни Рокби появился здесь, да, пресса бы билась изо всех сил, чтобы заполучить его снимок. Ради всего святого. Ты не настолько знаменит. Успокойся, блядь.
— Дело в том, что я не хочу, чтобы моя фотография попала в прессу, — спокойно сказал Страйк. — Я говорил тебе это неоднократно. Я не хочу быть узнаваемым.
— И где твоя гребаная паранойя по поводу того, что тебя снимают, когда ты болтаешь с Шарлоттой Кэмпбелл в темных подъездах? Она рассказала мне сегодня вечером о том, что Джейго хочет назвать твое имя при разводе…
— Это была полезная информация с ее стороны, — сказал Страйк, вспылив вопреки себе.
— Которую было бы приятно услышать от тебя, а не узнавать в присутствии двадцати с лишним человек на моей гребаной презентации…
— Ты думаешь, я хотел, чтобы она это сделала?
— И мне пришлось притвориться, что я все об этом знаю — так когда ты на самом деле порвал с ней?
— Ровно тогда, когда я сказал тебе, что мы расстались, — сказал Страйк. Почти пять лет…
— Так почему Джейго охотится за твоей кровью?