Тебе почти повезло (СИ)

— Вы не стали собирать сценарий. Почему?
Влад переложил папку к себе на колени, хлопнул несколько раз по ней ладонью.
— Я запаниковал. Признаюсь как на духу. Мне стало страшно. Я вроде пытался вначале что-то собрать, но потом бросил эту затею.
— Почему?
— Под окнами раздалась сирена полицейской машины. Я даже не помню, как снял тот шарф, — он невольно взялся за горло.
— Я нашла его в ванной. Мне стало плохо, и я попросила разрешения зайти в ванную комнату. Они ее уже к тому времени осмотрели. На ваше счастье, шарф упал на корзину с бельем. Выглядело все обычно, как будто его положил туда хозяин. Но я-то хорошо помню ваш шарф — синий, в тонкую клетку. Мне он сразу бросился в глаза. И то, что окно было лишь притворено, мне тоже не показалось случайным.
Влад во все глаза смотрел на эту женщину и понимал, что самое большое счастье, когда в трудную минуту рядом оказывается умный и порядочный человек.
— Ой, извините! — неожиданно воскликнула она. — Что же мы сидим просто так? Давайте хотя бы чаю попьем. Только не говорите мне, что вам не до чаев, — намекнула она на свое высказывание у него в квартире.
— А я и не скажу, — с облегчением вздохнув, ответил он. — Мне так тяжело на душе было. Вы сняли с меня этот груз.
Они прошли в кухню. Владу было интересно, как живет Майя, эта «железная леди» — так называл ее режиссер за ясный ум, профессионализм и безупречность в манерах. Секретарь Павлова, как и сам режиссер, была одинокой. Почему так сложилась ее судьба — трудно сказать. Что касается режиссера, то он был известным ловеласом в молодости и, возможно, пресытившись вниманием женской половины человечества, решил на склоне лет предаться творческому одиночеству. Во всяком случае, он так всем объяснял свое нежелание связать себя узами брака.
В оформлении интерьера в квартире Майи не было ничего такого, за что можно было бы зацепиться воображению. По этой обстановке, достаточно дорогой, но лаконичной, нельзя было судить о том, чем она увлекается или как проводит свободное время.
— Майя, вы сказали, что Павлов был здоров днем, и вроде как ничего не предвещало… ну, то есть, никаких жалоб, я имею в виду.
— Вроде как не предвещало, — кивнула она, разливая по чашкам ароматный золотистый чай. — Хотя… — она вдруг задумалась, приложив указательный палец к носу. — Влад, вот сейчас я уже не так уверена в своих словах. Пару недель назад он мне как-то сказал, что принимает какие-то уколы. Я еще спросила, что случилось. А он отмахнулся — не надейся, типа, все в порядке, просто профилактика. Ну, мне же неудобно спрашивать, что конкретно его беспокоило. С виду он действительно был здоров. И даже, я бы сказала, на каком-то подъеме был. Энергичный, блеск в глазах…
— А не завел, случайно, наш Павлов роман? Тайный? — спросил Влад, почувствовав, как учащенно забилось вдруг сердце.
Майя вспыхнула, но быстро взяла себя в руки.
— Я его об этом спрашивала. Не знаю, что на меня нашло, но был такой момент, что я открытым текстом так и сказала: «Уж не влюбился ли ты, Игорь в свою медсестру, что уколы делает? Порхаешь, будто крылышки выросли».
Влад с удивлением посмотрел на «железную леди». Она перехватила его взгляд и усмехнулась.
— Вижу, что вы не верите мне. Но откроюсь вам, что уж теперь… — ее глаза затуманились от накатившихся слез. — Я долгие годы… была, так скажем, неравнодушна к Павлову. Правда, он даже не подозревал об этом. Я не позволяла себе ни словом, ни взглядом это как-то проявить. Но со временем все в душе зачерствело. Павлов был в этом отношении жестоким и циничным мужчиной. Он часто при мне высказывался о женщинах… — Майя, махнув рукой, замолчала. — Извините, Влад, зря это рассказываю. Но вернемся к его возможному роману. Так вот, когда я высказала свое предположение о том, что он влюбился, Игорь расхохотался мне в лицо. «Ты, что, ревнуешь? — спросил он. — Знаешь, не ожидал, не ожидал… Даже приятно. Успокойся! Ни в кого я не влюбился. Уколы мне делает медбрат, если ты об этом».
 
Владу показалось, что он прирос к стулу. Непослушной рукой он взял чашку и судорожно сделал небольшой глоток.
— Вас это удивило? — спросила она.
— Не то слово, — едва разжимая губы, произнес он. — А вы говорили об этом полиции?
— О чем? Что Павлов использовал какие-то медикаменты?
— Про медбрата.
Майя пожала плечами и развела руками.
— Вы знаете, весь тот разговор я приняла за издевательство надо мной. Где правда, где вымысел — я не поняла. Так что говорить об этом полиции как-то не рискнула, чтобы не вводить их в заблуждение. А вы считаете по-другому?
— Я считаю, что мы с вами оказались в одинаковом положении.
— Что вы имеете в виду?
— Сегодня ко мне прицепился молодой репортер, совсем еще зеленый. Сенсация ему, видите ли, нужна была. Я от него отбивался, как мог. В конце концов, он сам мне выдал сенсацию: у Павлова якобы был тайный друг.
Майя откинулась на спинку стула, закатила глаза в потолок, потом посмотрела на Влада, как на полоумного.
— Вы хотите сказать, что Павлов был нетрадиционной ориентации?
— Я??? Мне такое и во сне не могло бы присниться. Журналюжка этот ляпнул, желая, чтобы я подтвердил.
Майя тихо рассмеялась, прикрыв ладошками рот.
— Вам смешно, а мне, знаете, как-то не по себе стало. Я Петросяна этого выгнал к чертовой матери. А теперь жалею, надо было его каленым железом пытать, чтобы признался, откуда ноги растут у этой «сенсации».
— Петросяна? — она засмеялась еще громче. — Точно Петросян…
— Это его фамилия. Серж Петросян. Армянин, чернявый такой мальчик. Чесались, правда, руки врезать ему. Едва сдержался.
Майя перестала смеяться и с ужасом глянула на Влада.
— Подождите… так получается, что слова про медбрата…
Влад кивнул:
— Имеют место быть. Уколы уколами, но что-то в этом есть, — он почесал за ухом, — только что именно — вопрос. Я ведь сразу понял, что Павлова отравили, когда только увидел его. Уколом или ядом, подсыпанном в напиток, пищу или не знаю, во что еще.
— И сделал это тот самый медбрат.
— Вот тут можно только гадать. По всей видимости, так оно и было. Но не факт. Возможно, что кому-то удобно было это сделать, зная, что Павлов принимает лекарства и пользуется услугами медика.
— Это вы верно заметили. Петросян ваш подкинул нам версию.
— Как это ни выглядит анекдотично, но получается, что так.
— Наверное, надо сказать об этом следователю? — растерянно спросила она.
Влад, нахмурившись, о чем-то сосредоточенно думал. Майя, затаив дыхание, ждала его решения.
— Знаете, — наконец произнес он, — не стоит спешить. Как говорят адвокаты, все сказанное вами может быть использовано против вас в суде.
Она сокрушенно кивнула:
— Я уже сама об этом подумала сейчас. Очень удобная версия про лекарства и отравление. А я помощник, считай, самый близкий человек, с кем контактировал продюсер по работе. Зачем им искать какого-то мифического медбрата?
— Вот-вот, — поддакнул Влад. — Зачем? Если есть реальный человек — вы. А чтобы раскрыть преступление, нужна не столько версия…
— Сколько мотив, — подхватила она. — Влад, я понимаю, что теперь каждый из нас будет поневоле пытаться узнать, кто этот человек, но вы же понимаете, что это опасно.
— Предполагаю, конечно. Спасибо вам еще раз, что спасли мою шкуру, — усмехнувшись, сказал Влад и поднялся из-за стола. — Никогда бы не подумал, что окажусь в роли персонажа жанра, в котором сам работаю.
— Ох, не говорите, Владислав Петрович. Мы с вами сейчас в ловушке. И, хочу заметить, что совсем к этому не готовы оказались. Беспомощны, как дети.
Запустив двигатель, Влад плавно тронулся с места. Он решил съездить к Волкову, оператору, с которым Павлов работал в последнее время на съемках исторического фильма. Он понимал, что надо было выходить на окружение продюсера, чтобы хоть как-то прояснить картину последних дней жизни Павлова.