Лимитерия (СИ)
В любом случае, следовало поспешить.
— Вот же ж настырные, — раздражённо вздохнул Эс. Упыри снова взяли героев в кольцо и медленно шли на них. Хог нахмурился, приготовилась Юля. Не дают кровососы им продыху, хоть убей. А ребятам передышка была необходима.
Имеет ли игра, наполненная битвами, драмой и ужасами, финального босса? Конечно. Его имя прозвучало в разделе этой истории практически в самом начале. Оно периодически являло себя в тексте, ненавязчиво, но опосредованно давая о себе знать. Это не Кузня. Данный антагонист занимает пьедестал ключевого босса, но никак не финального. Может быть, сам Пингвинки? Что ж, это было бы логично, ибо с его намерений захватить Орфея всё началось.
Нет. Финальный босс — это не Пингвинки.
Упыри вдруг прекратили идти на команду «Серп» и синхронно головы повернули в сторону коридора, откуда вдруг начали доноситься шаги. Внимание сему придали и волонтёры. Образ, в котором угадывался невысокого роста человек, рос по мере приближения к свету, бросаемого красной Луной. Эс тотчас сморщился: демоническая его часть ещё больше в конвульсиях забилась.
— Иду по души я чужие. Отныне мне вы неродные.
Волонтёры округлили глаза. Это искажённый, мрачный, суровый — но всё тот же знакомый голос, который они слышали и во время их приключений, и до его начала. Даже сейчас в нём улавливается мягкость, несмотря на нотки рыка вперемешку с хрипотой…
Его было просто и одновременно сложно узнать, когда он вышел изо мрака и перед охотника предстал в своём несколько обновлённым виде. На его теле отсутствуют раны, но от уголков закрытых глаз по щекам вниз стекают тонкие дорожки крови. Утратили свой красивый золотистый цвет короткие волосы: они были белыми, как снег. Бледнота на лице юном не выражала ничего, кроме мёртвого умиротворения. Никаких эмоций, мимики, гримас. Он словно покойник, продолжающий существовать в этом мире не как упырь.
— Орфи… — вымолвила, еле слышно, Юля. Она хотела податься вперёд, но Хог резко преградил ей дорогу вытянутой в сторону рукой. Неясно, понимали ли сокомандники Лимита, кто сейчас перед ними стоит, однако потомок Лимитеры точно знал: это не Орфей. Вернее, к ним вышел всё тот же старый знакомый Якер, только ведомый он волей чужой души. Её невидимая обычному глазу чернота распространялась по всему телу молодого акварийца.
— Поднимаю веки я. Остаётся пустота.
Хога резко затрясло. Не умом он в сей раз понял, кем конкретно одержим Орфей, а, вероятно, подсознанием — и потому резко притянул Юлю к себе, выставляя перед собой расширяющийся Щит Даждьбога. Эс стоял за их спинами, потому тоже был защищён к моменту, когда закрытые глаза Якера, наконец, распахнулись.
Это был луч невиданной доселе силы, ударившийся в Солярного Тарха с такой мощью, что Лимит аж на носках чуть-чуть назад отъехал. Возникший в одночасье грохот был подобен раскату грома или даже землетрясению, пытающемуся расколоть на три части Золотую Гору. Юля закричала, но вопль её растворился в образовавшемся шуме чего-то разрушающегося, трескающегося, ломающегося. Чтобы Хог перестал отъезжать назад, Эс упёрся ладонью другу в спину. Он, благо, мог удержаться на одном месте ввиду знака Звезда.
— А… а-а-а-а… — Орфей застонал. Из уголков его закрывшихся глаз снова потекли кровавые слёзы. Он развернулся и прыжками умчался обратно в пещеру.
Волонтёры поднялись на ноги, и Хог опустил Солярный Тарх.
— Так вот, каков он — взгляд Вия, — тихо вымолвил Лимит, стоило ему только повернуть голову назад. Всё, что было позади волонтёров несколькими секундами ранее — орда упырей, каменные изваяния, остатки разрушенной техники, — превратилось в ничто. Даже воздух неосязаемый прорван был очами самого страшного чура Нави, отчего количество кислорода в атмосфере резко просело.
— П… п-писец… — только и смог выдать Эс.
Юля не выдержала. Трясущиеся ноги подкосились, и она упала на колени. Опосля — разрыдалась в голос. Чувства рвали её душу в клочья изнутри.
Элли оказалась права: стать Одержимым — участь воистину худшая.
Сейчас можно только предполагать, в какой момент Орфей стал вместилищем для души Вия. Определённо это случилось тогда, когда он вошёл в гробницу и подобрался к Кощеевой Погибели. Сие произошло бессимптомно, в одночасье, и Якер ничего, кроме дикого страха, не почувствовал. Однако, когда Пингвинки поведал, кем является Блейз и на какую участь обрёк своих друзей блондин, последний пал духом. Это и стало причиной пробуждения Вия в теле шестнадцатилетнего акварийца.
«Как… как я должен поступить сейчас?», — вот теперь Хог сокрушился. Действительно — как? Они целенаправленно шли сюда за Орфеем и встретили его, только итог оказался не таким, на какой ребята искренне надеялись. Худшим вариантом волонтёры избирали гибель Якера, над которым бы поплакали да вспять повернули. Как поступить сейчас? Орфей не мёртв. Но и не жив. Он находится на грани, неосознанно вредя себе каждый раз, когда открывает глаза. Если так продолжится и дальше, младший представитель команды «Серп» просто выгорит изнутри. Уже выгорает.
— Ответ тебе ведом, но ты о нём забыл.
Хог округлил глаза. И заметить не успел он, как резко оказался в белом мире, в котором встречался ранее с Триглавом. Однако голос, прозвучавший из-за спины волонтёра, принадлежал не трёхликому стражу, с собою что топор большой носил. Но стоило Лимиту только головой дёрнуть, как на его затылок опустилась сильная мужская рука и не позволила ему обернуться. Потомок Лимитеры оцепенел. Прикосновение неизвестного обладателя воистину мощного голоса лишило его возможности двигаться.
— Не нужно… пока. Ты в любом случае меня однажды увидишь, когда, наконец, поймёшь, чему тебя учил я.
— У… чил… м-меня…? — у Хога дыхание от услышанного перехватило. Он на миг даже забыл о том, что произошло с ним минутой ранее, целиком и полностью обескураженный появлением знакомого и одновременно незнакомого ему персонажа. Лимит не мог его знать сейчас — но способен был знавать оного в прошлом. О нём упоминали Триглав и Дрёма вскользь, ненавязчиво. У каждого Избранного есть свой покровитель, силу которого воин впоследствии использует.
Хог сглотнул. Он понял, кем является тот, кто не позволял ему обернуться.
— Много воды утекло с момента, как ты встретил Его. Благодаря Ему поменялось и твоё воззрение, — сказал могучий бог, однако Лимит не понимал смысла его речей. — Но… оставим сентиментальные любезности. Они — дело женское, и мужчину, как воина, не красят.
— У меня… гм… вопросы есть к тебе…
— Я не располагаю свободным временем, да и ты торопиться должен, пока ещё не всё потеряно. Потомок Лимитеры стиснул зубы, однако спорить со своим покровителем не стал. Бог прав: сейчас надо думать о спасении Орфея, а не о чём-то другом.
— Сейчас я сниму на миг ограничение, не позволяющее тебе воспользоваться моей силой. С её помощью ты сможешь упредить Вия и вернуть в сознание своего товарища. У тебя будет только одна попытка. Второго раза не случится. Подойди с умом к предстоящему сражению и выжди необходимого момента.
— Я не знаю, как ею пользоваться.
— Ты поймёшь, что надо делать, как только наш разговор закончится.
— Всего один вопрос, — Хог сделал глубокий вдох. — Кто ты? Как зовут покровительствующего мне бога?
Судя по лёгкому смешку таинственного божества, сей вопрос его невероятно позабавил.
— Ты постоянно произносишь моё имя, когда хочешь кого-то покарать.
Лимит ощутил пульсацию в районе солнечного сплетения. Мурашки на миг покрыли его тело и исчезли так же внезапно, место уступая внезапному жару, из-за которого парень обнажил оскал. Ему не было больно. Наоборот — внутри него будто бы разлилось что-то, своим теплом, прежде всего, согревая слабо чувствительные пальцы рук. Хог открыл глаза. Он снова оказывается перед входом в Золотую Гору. Рядом, стоя на коленях и рыдая, находится Юля. Эс обнаруживается позади, и взгляд его сер не только из-за цветовой гаммы. Волонтёры потеряли всякую надежду. Они не знают, как поступать в сложившейся ситуации.