Венецианский купец

Я повернулся к нему.
– Не владею языками, кроме своего нормандского, но могу обучить тебя бою на мечах, топорах, двуручном копье.
– Род занятий?
– Воин, был наёмником в Византии, – пожал покатыми плечами мужчина.
– У вас есть ещё воины? – обратился я к арабу. Тот, кивнув, попросил привести ещё двух человек. Неудивительно, что одним оказался араб, вторым рус.
– Чего это вы своих единоверцев продаёте? – удивился я, даже не надеясь встретить на арабском рынке невольника мусульманина.
– Это отродье шакала предало веру, – прошипел, словно змея, распорядитель, – если бы не слово повелителя, его бы убили.
– А это ваш повелитель распорядился, чтобы его продали в рабство? – ещё больше удивился я.
Тот сплюнул в сторону молчавшего араба и выругался на своём наречии.
– Освободите всех троих от оков, дайте им палки, пусть покажут, на что способны, – приказал я.
На бесплатное зрелище стали подтягиваться остальные продавцы, хотя охрана не стала зевать и демонстративно положила стрелы на тетиву своих изогнутых луках, давая понять невольникам, что шутить тут с ними никто не будет.
 
Глава 3
 
Первой парой стали норман с русом. Северянин быстро разобрался с противником, не оставив ему ни шанса. А вот когда напротив него встал араб, зрелище стало много интереснее. По кратким стычкам и мгновенным отходам было понятно, что они стоят друг друга, поэтому, остановив поединок, я приказал снова заковать их и перевести туда, где уже ждали другие невольники, обратившие на себя мой взгляд чуть ранее.
– Вот, молодой господин, китаец, – к нам подбежал один из арабов, приведя за собой сморщенного старика, и правда похожего на представителя этой нации. К сожалению, этого языка, кроме пары слов, никто не знал, так что пришлось его брать до кучи, с фразой «потом разберусь». Он был последним, и распорядитель рынка, перебегая взглядом по шестерым невольникам, пошевелил губами, подсчитывая, сколько может за них запросить.
– Шестьсот шиллингов, – наконец его жадность победила рассудок, и он назвал цену, от которой ахнули сначала дядя, а затем и сами невольники.
Покосившись на горящий алчностью взгляд продавца, я спросил:
– Это почти килограмм золота, вы в своём уме, уважаемый?
– Такова моя цена за этих рабов, – гордо ответил он.
Протянув руки к шкатулке, я получил её, заглянув внутрь. Золотых монет осталось не так чтобы много. Взгляд притянули лежащие в отдельном углублении кроваво-красные рубины.
– Оцените, – я достал все, что были, и протянул ему.
«Не думал, что рабы такие дорогие, даже с учётом накрутки, что он сделал», – подумал я, погружаясь в уныние. Я думал, что с этими деньгами скуплю тут полрынка, а на деле хватило лишь на шестерых рабов, из которых один старик, а второй полудохлый студиозус.
Тем временем все вокруг засуетились, пригласили откуда-то старика-оценщика, который долгим взглядом осматривал камни под угасающими лучами солнца.
– За эти пять камней отдам не больше ста шиллингов, – наконец озвучил он свою цену.
Я скрипнул зубами, поскольку даже с учётом этого, мне всё равно не хватало ещё половины. Повернувшись к дяде, я умоляюще на него посмотрел, но тот развёл руками, в принципе, что я от него хотел, он сам был без денег после крупной покупки кораблей.
– Что я вижу, у сына семьи Дандоло нет денег? Совсем пошли по миру? – внезапно рядом раздался ироничный голос, оглянувшись на который, я увидел улыбающегося толстячка в паланкине, на котором красовался герб вставшего на задние лапы золотого льва на бело-красном фоне. Четыре дюжих слуги вынесли хозяина из лодки, поставив носилки рядом со мной, пока я находился в поисках наличности.
– Простите, господин, – я повернулся к нему и, сжимая кулаки от бессильной ярости из-за того, что попал в такую переделку из-за собственной глупости, старательно растянул улыбку, – с кем из достопочтимого рода Бадоэр я веду разговор?
– О, даже так, – толстячок вылез из паланкина и чуть склонил голову, – Франческо Бадоэр, к вашим услугам.
 
– Витале Дандоло, к вашим услугам, – я значительно ниже, чем он мне, поклонился, проклиная себя в душе разными словами за это унижение. – Господин Франческо, не будет с моей стороны большой наглостью попросить у вас в долг? – обратился я к нему сразу после этого. – Сегодня вечером в нашем доме праздник, я бы хотел пригласить вас на него, тогда же смогу вернуть вам деньги.
– Витале! – предупреждающе вскрикнул рядом дядя, хватаясь при этом за эфес меча.
– Ты уверен? Юный отпрыск дома Дандоло? – мой собеседник ещё более удивлённо на меня посмотрел. – Приглашаешь меня в ваш дом?
– Да, господин, теперь в любом случае, даже если все будут против, – я наступил ногой на сапог дяди, чтобы он не отвлекал своими протестующими возгласами.
Толстячок помахал пальчиком, и подбежавший слуга передал ему толстый мешок с монетами. Он попытался сам передать его арабу, но я извинился и нагло забрал его. Только когда объединил свои деньги с этими, протянул всю сумму распорядителю рынка.
– Вас устраивает, уважаемый?
Тот забрал, отдав подсчитывать, и только после подтверждения поклонился мне.
– Да, господин, здесь вся сумма.
– Благодарю вас за уделённое мне время, – раскланялся я с ним, держа себя в руках.
И, приказав купленным рабам следовать к лодке, уже более почтительно раскланялся со своим спасителем.
– Сегодня в семь я жду вас у двери дворца, господин Франческо.
– Буду, – кивнул тот и, забравшись в свой паланкин, махнул рукой слугам, отдавая приказ нести его по делам. Видимо, он тоже приехал сюда за покупками.
С трудом расположившись в лодке всей толпой, мы доплыли до дворца, и, только зайдя внутрь и убедившись, что за нами закрылись ворота, я дал волю чувствам. Слёзы обиды и досады брызнули из глаз, поскольку я оставался в теле ребёнка, в котором восприятие жизни было несколько иным, чем в теле взрослого. Так что под ошарашенными взглядами рабов и слуг я проревелся, но, как только слёзы высохли на моих глазах, снова стал тем, кем был прежде, натянув на лицо маску невозмутимости.
– За мной, – приказал я рабам следовать позади, а дядя, попрощавшись, ушёл по своим делам.
– Винченсо! – я шёл по коридорам, пугая своей гремящей и звякающей кандалами процессией всех слуг, поскольку мы шли по их крылу.
– Да, мой юный господин! – из кухни показалось довольное лицо управляющего, которое при виде шести ободранных, вонючих людей стало резко киснуть.
– Заселить по половой принадлежности, расковать, отмыть, одеть, – приказал я.
– А? Что? – он недоумённо смотрел то на четырёхлетку, стоящего перед ним, то на группу рабов позади.
– Винченсо, тебя тоже приказать выпороть?! – взбеленился я. – Приказов не понимаешь?!
Слово «порка» было хорошо услышано.
– Я всё понял, юный господин, – он тут же низко мне поклонился, – а что значит первое ваше распоряжение?
– Девочку поселить отдельно от мальчиков, дурак, – остывая, показал я пальцем на гречанку.
– Всё будет сделано, – он тут же сунулся в комнату для прислуги и уже там раздал приказы.
– Приставь охрану, – напоследок бросил я, – нужно матушке сказать, что я вернулся.
Он поклонился, начав гонять слуг, чтобы те пошевеливались и повели рабов куда-то в глубь крыла дворца.
***
– Дорогой! – графиня, увидев меня, бросилась навстречу. Я, снова начав рыдать, упал в её объятья. Детский организм заново переживал недавнее унижение, которое я почувствовал на рынке, когда просил занять денег у враждующего рода своей семьи.
– Что случилось, мой ангел? Кто тебя обидел? – обеспокоенно заворковала она, пытаясь меня успокоить.
– Мне не хватило на покупку рабов мама, – я отстранился, – мне! Дандоло!
– Мы сейчас это исправим, дорогой, не расстраивайся, – она гладила меня по голове, – сейчас поручу слугам, они выкупят твоих рабов.
– Не нужно, мне пришлось попросить в долг, – успокоившись, я сполз с её рук, – сегодня на моём дне рождения будет ещё господин Франческо Бадоэр, распорядись, пожалуйста, чтобы ему выделили место.