Зловещее светило

— Подождите минутку, капитан, — перебиваю я. — Позвоните Оскару Бергеру из агентства по урегулированию конфликтов «Аргус». Спросите его, убивал ли я кого-нибудь из должников раньше.
— Знаете ли, все когда-то случается впервые, — хмыкает капитан, но берется за телефон.
Он звонит моему начальнику:
— Добрый день. Мистер Бергер? Это полиция. У нас в управлении находится некто Сэм Крэгг, который утверждает, что работает на вас… Какие обвинения? Он преследовал человека, который должен был какие-то деньги. Похоже, что этому человеку свернули шею. Что? — Он слушает с минуту, затем поворачивается ко мне: — Он хочет знать, получили ли вы деньги.
Я высказываю свое мнение об Оскаре Бергере, которое капитан переводит одним словом:
— Нет. — Потом он слушает еще минуту и говорит: — Хорошо. — Затем капитан вешает трубку. — Бергер говорит, что уволил вас два дня назад.
Тогда я по-настоящему огорчаюсь. Вот что можно ожидать от человека, управляющего агентством по сбору долгов.
Но мне на помощь приходит принц Петр:
— Капитан, я думаю, что этот человек не убивал мистера Друара. Он недостаточно силен для этого. Кроме того, на нем нет никаких следов, а мистер Друар определенно не сдался бы без боя.
— Я и сам догадался, — рявкает капитан. — Но он мог прыгнуть на Друара со спины и застать врасплох.
Принц пожимает плечами:
— В любом случае меня вы не собираетесь задерживать? У меня важные дела… — говорит он.
— Вы можете идти, — отвечает капитан и хмурится, глядя на меня. — Мне все равно не нравится ваш рассказ, но я готов оправдать вас за недостаточностью улик. Однако если я найду дополнительные, то без труда найду и вас.
Этого для меня достаточно. Я вылетаю из управления как можно быстрее. Принц Петр как раз садится в такси.
Я вскакиваю в трамвай и еду назад на Гарднер-стрит, где все еще припаркован мой драндулет. Он там так и стоит, только теперь у него нет колес и фар. Проклятые местные воры все сняли.
Когда я начинаю ругаться, даже дети разбегаются с улицы и ныряют в дома. У меня появляется разумная мысль оставить этот хлам здесь, но, добравшись до Дивижн-стрит, я захожу в бар и звоню в ремонтную мастерскую.
К тому моменту, когда я наконец-то оказываюсь у ветхого здания, где размещается гнусная контора, в которой я работаю, у меня просто отличное настроение — самое подходящее для убийства.
Захожу в контору, громко хлопаю дверью, и Бетти Маршалл, которая ведет практически все дела, подтрунивает надо мной:
— Значит, тебя не оставили в тюрьме?
— И я должен сказать большое спасибо за это нашему боссу. Он на месте?
Бергер пытается запереться в кабинете, но я толкаю дверь, и он отлетает на середину комнаты.
— Послушай, Бергер, ты негодяй! — говорю я ему. — Зачем ты соврал полицейскому?
Он ныряет за письменный стол:
— Успокойся, Крэгг. Я как раз собирался звонить Голдфарбу, своему адвокату, чтобы он тебя вытащил.
— Ну конечно! Я каждый день тружусь на тебя, причем делаю такие вещи, от которых не могу заснуть по ночам. И вот что получаю в виде благодарности! Какая преданность!
— Ну-ну, Сэм, — успокаивает он меня. — У меня тут целая пачка легких дел для тебя. Чтобы компенсировать тебе ущерб, я заплачу тебе за каждый ордер по пять долларов, хотя это такие легкие дела, что за них не стоило бы давать больше трех. Я заключил новый контракт. С ювелирной компанией О. В. Шугара.
— И ты называешь это легкими делами? Черт побери, три четверти людей, которые покупают ювелирные изделия в рассрочку, закладывают их до того, как закончат выплаты!
— Да, но все эти люди работают, правда, занимают незначительные должности. Тебе просто нужно выяснить, где они трудятся, и пригрозить, что мы наложим арест на их зарплату. После этого они обязательно раскошелятся.
Я беру все бумаги, которые он мне вручает. Как я уже говорил, у меня нет никаких связей, и меня не возьмут в Ассоциацию всемирного парламента.
Дела сбежавших должников ювелирной компании Шугара не лучше и не хуже других, которыми я занимаюсь. Я нахожу первого клиента. Это итальянка средних лет, которая чистит орехи пекан на крошечном складе «Оак и Милтон». Это местечко еще любовно называют «уголком смерти». Итальянка получает по восемь центов за фунт очищенных орехов. Если напрячься, можно очистить за час фунта два. Я не представляю, зачем эта женщина покупала наручные часы, но она их купила — и я заставляю ее пообещать, что она будет выплачивать за них по доллару в неделю.
 
По второму делу работаю на Седжвик-стрит, рядом с Дивижн. И там я страшно удивляюсь. Я так не удивлялся никогда в жизни. Принц Петр Строгович, с тростью, в коротких белых гетрах и во всем остальном, выходит из маленькой кондитерской. Отступаю назад в дверной проем и наблюдаю, как он неторопливо идет по улице и исчезает в баре. Затем я сам захожу в кондитерскую. Это настоящая дыра — грязные витрины, канцелярские принадлежности разбросаны среди коробок с леденцами и бутылками с безалкогольными напитками. Тут же находится полка с журналами. Рядом с ней сидит самая крупная женщина, которую я когда-либо видел. Ее рост — шесть футов и один или два дюйма. Она весит фунтов двести девяносто или триста, но в ней нет ни капли лишнего жира.
— Что желаете? — спрашивает она хриплым басом.
Притворяюсь, будто не слышу ее, и начинаю перебирать журналы.
— Вам помочь? — продолжает она. — Какие журналы вы ищете?
Я придумываю название детективного журнала.
— Такого у меня нет, но есть много других, тоже детективных. Они ничуть не хуже.
— Они хуже, — возражаю я. — Продавцы всегда так говорят. Вы всегда пытаетесь сбагрить что-то «не хуже».
Женщина начинает тяжело дышать, как астматик, а я ее рассматриваю. Ее глаза кажутся щелочками на пухлых щеках, но это горящие щелочки. Она очень рассержена.
— Убирайтесь отсюда ко всем чертям! — рявкает она на меня, начинает вставать с огромного, специально укрепленного стула, и я несусь к двери.
Когда я вылетаю наружу, принц Петр выходит из бара, промокая носовым платком аристократический рот. Пересекаю улицу и сталкиваюсь с ним на углу.
— Привет, Петр! — говорю я.
Он меня узнает. Но он не особо рад меня видеть.
— Что вы здесь делаете? — спрашивает принц.
— Да так, Петр, просто пытаюсь найти сбежавшего должника.
— Сбежавшего должника? — переспрашивает он. — Что вы имеете в виду?
— Предположим, вы покупаете в кредит костюм, или кольцо с бриллиантом, или автомобиль. Вы пытаетесь обмануть фирму и переезжаете, не оставив нового адреса. Агент по розыску сбежавших должников находит вас и вручает вам ордер. Этот агент — я.
— Значит, вы — детектив, да?
— Да, я выполняю работу сыщика, но я не совсем детектив.
— Так! — Принц достает монокль и принимается протирать его перчаткой. Потом он оценивающе меня осматривает. Минуту спустя принц решает, что я ему подхожу. — Друг мой, а не согласитесь ли вы выполнить для меня одну работу? Я уже две недели разыскиваю одного человека. Он… он должен мне деньги, как и ваши сбежавшие должники. Как вы думаете, вам удастся его найти?
— Вероятно, но, видите ли, я работаю на агентство по розыску должников и ищу людей только по заданию агентств?..
— Но я вам хорошо заплачу. Вот!
Он извлекает кожаный бумажник и достает из него пару купюр. По пятьдесят долларов. Я беру их у него и разглаживаю:
— Вы платите мне сто долларов за поиск этого человека?
— Сейчас сто долларов. Когда вы его найдете, я заплачу вам еще четыреста. Вы будете работать на меня?
Складываю купюры вчетверо и убираю в карман. В агентстве «Аргус» мне платят по пять долларов за каждого сбежавшего должника. Иногда я нахожу двоих за день. Иногда не нахожу двоих за неделю.
— Фамилия этого человека?
— Робертс, — говорит принц. — В. С. Робертс.
Мне с трудом удается не потерять контроль над собой и не упасть сразу же, а принц продолжает:
— Робертс должен мне пять тысяч долларов. Он дал мне долговую расписку и обещал заплатить…