Король сыщиков

Почти все одобрили этот план, никто не хотел, чтобы Бобу нанесли более серьезный вред.
Но тут заговорила Элеонора:
— Нет, я требую другого! Вы должны его связать и вставить кляп, потом засунуть в мешок в таком положении, чтобы никто не смог догадаться, что в этом мешке, и отнести его в мою уборную. Я с ним хочу серьезно поговорить и свести счеты, как только он придет в себя.
— Это, пожалуй, приведет к неприятностям, — возразил кто-то.
— Глупости! Если вы не выдадите меня, никто об этом не узнает.
— Конечно, не выдадим!
— Ну так вот, за работу! Я получу огромное удовольствие от беседы с этим пронырой. Тот, кто мне поможет, получит пять долларов.
Все бросились к Бобу. За пять минут молодого сыщика связали, заткнули ему рот большим платком, а потом завернули его в толстую парусину и обмотали воровками. Получился большой бесформенный куль.
Двое подняли его и потащили, и когда они шли по улице, никто из прохожих не догадывался, что находится в этом большом куле.
В «Театре Тедерса» его бросили на пол в уборной Элеоноры, находившейся за сценой.
Каждый из участников пирушки дал ей твердое обещание никому не рассказывать о происшествии в трактире, после чего преступница осталась наедине с сыщиком.
  
Глава IV
 
Прерванное представление
 
Нат Пинкертон целый день провел в поисках женщины, изображенной на эскизах художника. Он вернулся домой около восьми вечера и нашел телеграмму Боба.
Нат Пинкертон, конечно, немедленно отправился в «Театр Тедерса» — в костюме матроса, поскольку знал, что там бывают моряки.
Рассмотрев у входных дверей афиши, Пинкертон увидел снимок артистки Элеоноры Талланд и убедился в ее сходстве с натурщицей.
Немного покачиваясь, развалистой походкой, он вначале прошел в помещение, где находился бар.
У стойки он увидел двух артистов, уже хвативших через край.
Нат Пинкертон потребовал виски и, потягивая его с безразличным видом, стал внимательно слушать, что они говорят.
Один из артистов, атлет, работавший с тяжелыми гирями, сказал:
— Я многое отдал бы, если б мог посмотреть, что Элеонора с ним сделает!
— Это может стоить тебе весьма дорого, — ответил другой, — она начеку. Раньше окончания представления она вряд ли предпримет что-либо. Я уверен, что она не будет с ним церемониться.
— Этот легавый должен получить по заслугам! — ответил атлет.
Артисты говорили шепотом, но Нат Пинкертон слышал каждое слово и делал соответствующие выводы.
Он был уверен, что Боб не преминул бы дать о себе знать, если б имел такую возможность. Вероятно, с ним случилось что-то серьезное, если он этого не сделал.
Однако о том, где может находиться Боб, безусловно, попавший в сети артистки-преступницы, Пинкертон мог только догадываться.
Он решил пробраться за кулисы и разыскать Элеонору Талланд. Пинкертон понял из разговора артистов, что Элеонора не собиралась расправляться со своим пленником во время представления, она решила это сделать позже, а значит Боб где-то здесь.
Пройти за кулисы было нелегко, поскольку посторонним лицам вход туда был, безусловно, воспрещен.
Сцена театра была небольшой, поэтому пробраться через нее так, чтобы никто из артистов и рабочих не заметил, было довольно трудно.
Нат Пинкертон, заранее все хорошо продумав, принял необходимые меры предосторожности. Прежде чем войти в здание театра, он попросил своего помощника Мориссона незаметно встать у дверей. Кроме того, на улице находились полицейские, которые, по установленному сигналу, должны были прийти сыщику на помощь.
Мориссон появился в театре чуть раньше Ната Пинкертона.
Зал был полон, ни единого свободного места. Уже прошли первые номера представления, когда Нат Пинкертон стал медленно продвигаться между столиками к сцене. Добравшись до окна, открытого для проветривания зала от табачного дыма, он остановился.
Правее занавеса сыщик увидел дверь, к которой вела лестница в несколько ступенек. Пинкертон понял, что здесь он не сможет незаметно пройти за кулисы, поскольку рядом с дверью стоял пожарный, а напротив окна за столиком сидели несколько моряков.
 
Сыщик внимательно посмотрел на открытое окно и решил, воспользовавшись им, незаметно исчезнуть из зала, а потом через другое окно пробраться за кулисы.
Нат Пинкертон сел на подоконник и выглянул наружу. Он находился около одной из деревянных колонн, поддерживающих галерею. Зал во время представления едва освещался, и никто не заметил сидевшего на подоконнике матроса.
Сыщик осторожно распахнул пошире окно и незаметно вылез, оказавшись в каком-то маленьком дворике.
Он огляделся и не обнаружил ворот. Видимо, это было всего лишь пространство между строениями. В траве валялись битые стекла, пустые жестянки и прочий мусор, выброшенный из окон. Нат Пинкертон посмотрел на здание театра. Там, где находилась сцена, из небольших окон струился свет.
Нат Пинкертон решил вскарабкаться к ним.
Здесь его никто не мог заметить.
Он прикрепил к ногам железные шипы, а поскольку кирпичная стена была ветхой и рыхлой, взобраться по ней не составляло труда, и вскоре он был у цели.
Таким образом он добрался до нижних окон на высоте пяти метров. Заглянув в одно из них, сыщик увидел закулисное помещение, в котором находились люди. Чтобы его не заметили, он быстро отпрянул от окна.
Стало быть, здесь нельзя пробраться за кулисы. Нат Пинкертон тихо продвинулся к другому окну, расположенному несколько правее и чуть выше.
Работа была не из легких: хотя ногами сыщик упирался крепко, но руками не за что было уцепиться, и он чуть не сорвался.
Наконец Нат Пинкертон достиг другого окна, которое было распахнуто, заглянул в него и едва не вскрикнул.
Он увидел артистку Элеонору Талланд. Эта красавица стояла посередине своей уборной в одном трико, предназначенном для сцены, и со злорадной улыбкой смотрела на лежавший в углу большой куль, из которого торчала голова Боба Руланда.
Нат Пинкертон застыл в недоумении, но быстро опомнившись, стал наблюдать за происходящим в уборной Элеоноры.
Артистке и в голову не могло прийти, что за окном кто-то есть. Элеонора приблизилась к Бобу и вынула кляп.
— Ну что, — спросила она, — пришли в себя?
— Как видите, — ответил Боб.
Глаза его бегали по сторонам, поэтому он быстро заметил Пинкертона, старательно подававшего ему знаки. Увидев своего начальника, Боб расхохотался и сказал:
— Что за глупые шутки, мисс Талланд? С какой целью вы меня так крепко связали и превратили в куль? Может быть, решили сыграть со мной какой-нибудь номер на сцене?
Она сверкнула глазами и спросила:
— Вы сыщик?
— Да! Ну и что?
— И вы преследуете меня?
— Почему вы задаете такие вопросы? Разве за вами нет никакой вины?
— Я нашла у вас копию эскиза с изображением женщины, похожей на меня.
— И поэтому вы решили, что я вас преследую? Преклоняюсь перед вашей необыкновенной догадливостью, мисс Талланд!
Элеонора побледнела и воскликнула:
— Я с вами не намерена шутить! Если вы думаете, что вам удастся улизнуть, то вы сильно ошибаетесь.
— Я не только думаю так, но твердо убежден в этом! — ответил Боб.
— Вы, наверное, считаете, что у меня не хватит смелости уничтожить своего врага? Ошибаетесь!
Боб презрительно улыбнулся.
— Будьте добры, объясните, как вы укокошите меня? — спросил он.
— Очень просто. На вашу шею я надену петлю и буду ее затягивать, пока вы не задохнетесь. Потом куль, в котором вы находитесь, уберут отсюда и бросят в реку, привязав к нему тяжелый груз.
— Недурно! — отозвался Боб. — Но только вам не удастся это сделать. Впрочем, интересно узнать, почему вы не хотите использовать ваше привычное оружие — кинжал? Ведь несчастного художника Джона Мелвилла вы убили именно им!
Она стала бледной, как полотно, но быстро взяла себя в руки, бросилась к Бобу и начала трясти его.