Как украсть драконье (сердце) пламя (СИ)

Мы с Поплавком соревновались в ныряниях и громкости фырканья. Нанырявшись, я перевернулась на спину и, лениво передвигая руками и ногами, полежала на воде. Поплавок, посмотрев на мой маневр, попытался повторить, пыхтя и смешно заваливаясь на бочок. По нему я тоже буду скучать.
Утомившись, вылезла на берег. Остальные лошади давно были на берегу и мирно жевали травку, один Поплавок не желал выбираться из воды. Я плюхнулась прямо в одежде на теплую сухую землю с желтоватой подсохшей травой. Рядом валялся мешок со стрелой и снедью, хорошо, что успела скинуть его до купания.
Только потянулась к мешку, как услышала рев, крылатая тень не заставила себя ждать, показавшись вдалеке. Засмотревшись на дракона, которого впервые вижу столь отчетливо, я не сразу нацепила личину. Надеюсь, он не заметил!
Дракон снизился к воде, теперь он был совсем близко. Я пораженно ахнула, когда буквально в одно моргание он вдруг стал Дрейком и эффектно с лету занырнул в воду. Его ребячество вызвало улыбку, внутри снова стало болезненно тепло, а когда он выходил из воды, у меня пересохло во рту. Его намокшие вещи, как вторая кожа обрисовывали крепкий торс, длинные ноги. Он шел ко мне, лицо бесстрастное, спокойное. И где его злость? Очередной идеальный план с треском провалился.
Дрейк подошел и стал надо мной, возвышаясь и закрывая солнце, склоняющееся к закату.
— И как это понимать? Вы тут купаетесь, а Ганс с ног сбился, разыскивая тебя и лошадей, — Дрейк проговорил все это, казалось бы, мирным тоном, но меня словно ледяной водой окатило. Очень хотелось соврать, и у меня почти получилось:
— Это все Поплавок, — смалодушничала я, строгий взгляд Дрейка вынуждал меня защищаться, — он сюда побежал, а я за хвост прицепился и вот, — сев, попыталась объяснить, старательно представляя эту картину перед глазами, чтобы врать получалось вернее.
Поплавок обиженно фыркнул неподалеку, ну вот, теперь обидится. Дракон же пристально и строго, сведя брови посмотрел на меня, а потом взял и расхохотался, бессовестный! Нет бы пульнуть в меня огнем, а он смеется, и его смех настолько заразительный, что и я начинала хохотать, как ненормальная, до слез.
Отхохотавшись, я полезла в мешок, незаметно засунула стрелу подальше и вытащила большой кусок пирога, который прихватила на ужин. Разделила на две половинки и протянула одну мужчине. Он принял угощение, улыбнувшись, а я порадовалась, что уже сижу на земле, от его безумно красивой улыбки можно было и упасть.
— Лем, я понимаю, что тебе тяжело привыкнуть жить по правилам после стольких лет бродячей свободы, но порядок один для всех. Будь добр впредь не нарушать его.
— Хорошо, — просто отозвалась я, мне на самом деле было стыдно, пусть мой поступок и оправдан в какой-то мере.
— Ты привыкнешь к Драконьему приюту, он может стать тебе домом.
«Уже стал», — подумала я.
Мы еще долго сидели у озера, Дрейк рассказывал мне про свой дом, про людей, живущих в нем, посмеивался, вспоминая смешные случаи, а мне хотелось разреветься от щемящей тоски, накатывающей внутри неумолимыми волнами.
  
Глава 13. Шутливый бой
 
Когда на небе зажглись мириады звезд, мы опомнились.
— Надо возвращаться. Ганс наверняка волнуется. Что-то мы с тобой заболтались, ты хороший собеседник, Лем, — сказал Дрейк, поднимаясь с земли.
— Что вы, господин, это все ваши рассказы, очень интересно! — тут и врать не пришлось, говорила от сердца. Моя бы воля, слушала бы его всю ночь. Дрейк много знает о нашем мире Этамин. Много, где был, пока не погиб отец. Дальше он рассказывать не стал. Было видно, что ему больно вспоминать.
В момент, когда он оборвал свою речь, мне так хотелось обнять его, прижаться, утешить, что даже мой облик пошел рябью, готовый исчезнуть. Настолько велико было желание. Благо Дрейк стоял ко мне спиной и смотрел на озеро, мелкие волны которого подсвечивали молодые луны. Стараясь успокоиться, посмотрела вверх, на сияющий золотистый полумесяц и почти полностью раскрывшийся серебристый диск.
 
Дрейк не стал превращаться в дракона, а легким движением поднялся на спину Красавчику. Я подошла к Поплавку, но тот отпрянул, точно обиделся. Пришлось садиться на Ночку.
Когда мы заехали во двор, к нам подскочил Ганс.
— Лем, с тобой все в порядке? — участие в его голосе заставило устыдиться. Плохой план придумала, мало того, что не рабочий, еще и человека волноваться заставила.
«Зато побыла с драконом наедине», — тихонько подсказала Искорка.
«Побыла», — на этой мысли я печально вздохнула.
— Ну ладно, не вздыхай, — Ганс принял мою печаль за покаяние и смягчился.
Утром вымаливала прощение у Поплавка с помощью добрых слов и миски румяных краснобоких яблок. Этот хитрюня все слопал, а простить не пожелал.
— Чтобы ноги ее больше в моих комнатах не было! — вдруг донеслось с верхнего этажа самой широкой башни замка.
Немного погодя из двери для слуг вышел Ганс, а следом выскочила заплаканная Марица и убежала, кажется, в деревню.
— Что случилось? — спросила подошедшего конюха.
— Марица напросилась, говорил ей, не крутись возле хозяина, он этого не любит. Возомнила себя той самой, и, похоже, — Ганс перешел на шепот, — сегодня улеглась в его кровать.
— Он ее там застал? — спросила со смешенными чувствами. Внутри боролись ревность и жгучее любопытство.
— Нет, но учуял запах на простынях, а он чужие запахи ой как чувствует. Разозлился, жуть. В последнее время он и вовсе не переносит женские запахи.
А это идея! Запах… У меня, кажется, созрел новый план.
— Лем! — очень неожиданно совсем близко гаркнул Селиван.
— Это не я! — вырвалось с перепугу.
— Что не ты? — удивился он.
— Ничего не я, — добавила, отрицательно помотав головой.
— Короче, тебя хозяин зовет.
— Меня? — удивилась и обрадовалась одновременно.
— Тебя-тебя, — Селиван отчего-то выглядел довольным, мне выражение его лица не понравилось, кажется, меня ждет подвох.
Селиван проводил меня в господские комнаты. Я скромно застыла на пороге.
— Проходи, Лем, не стесняйся, — Дрейк вышел в гостиную из соседней комнаты, растрепанный, рубашка не заправлена.
Селиван пнул меня сзади в своей тяжеловесной манере, и я по инерции подлетела к хозяину замка.
— Иди, — Дрейк перевел на стражника недовольный взгляд, потом глянул на меня и улыбнулся.
— Господин, я со вчерашнего больше ничего не натворил! — его улыбка подстегнула меня к оправданиям. Мне ужасно не хотелось, чтобы он сердился на меня, хотя умом понимала, что злить его полезно для дела.
— Знаю, Лем, знаю. Зато служанка постаралась. Пойдем на крышу, проветримся, а то тут дышать нечем, — я принюхалась. Пахло, наоборот, приятно. Им пахло. Горьковато-сладкий запах горящего елового хвороста.
Мы вышли на открытую площадку крыши, и я тихонько ахнула. Наша долина простиралась далеко-далеко, цветастые поля, леса различных оттенков зеленого, позади темно-серое с белыми верхушками горное кольцо составляли потрясающий вид.
— Везет вам! — восторженно вздохнула.
— В чем же? — удивился Дрейк.
— Можете видеть эту красоту с высоты.
— Приходи и ты сюда почаще. Я не просто так тебя позвал, хотел кое-что предложить.
— Да?
— Понимаешь, девушки, которые убирают у меня в комнатах слишком сильно пахнут… — замялся Дрейк, — а ты на удивление не пахнешь ничем, хотя это очень странно.
— И правда странно, — согласилась я, старательно делая вид, что удивляюсь.
— Я хотел предложить тебе побыть моим личным помощником.
— Как это? — на самом деле не поняла.
— Я не хочу, чтобы кто-то еще заходил в мои комнаты. Только ты.
— Предлагаете стать вашим слугой? — мне стало очень обидно, явственно представилось, как со временем он заведет семью, а я так и буду в его жизни незаметной тенью, и взбесилась:
— Я никогда не буду слугой, я воин! — что за глупость? Хворь мохнатая, кто меня за язык-то тянул?