Убить нельзя научить. Дилогия (СИ)
Студенты воззрились на меня с немой мольбой. Казалось, еще немного, и они разрыдаются.
– Отпусти ребят! – потребовала я. Подскочила к Вархару и наградила его очередным щипком в ребра. Скандр притворно вскрикнул, выронил студентов на пол и пожал плечами.
– Ну, вот должны же мы их пытать… ой, опросить, опросить. Разве нет?
– Пойдемте, – вздохнул Гвенд и едва не врезался в дверь снова. – Простите, – пробормотал он расстроенно. – У меня еще перед глазами двоится.
– Запомни это ощущение, – всерьез посоветовал Вархар, пихая перед собой студентов. – После зарплаты сгодится.
Гвенд с заметным усилием вырвался вперед, показывая дорогу и старательно держась моей стороны. Я же держала наготове тычки для Вархара, на случай, если он снова перегнет палку.
Уже спустя пару минут скандр замаршировал настолько стремительно, что непривычному Гвенду пришлось перейти на бодрую рысь. Я и сама очень долго тренировалась, чтобы поспевать за Вархаром. Если скандр видел перед собой цель, темп он набирал иному мотоциклисту на зависть и препятствия замечал только после того, как сносил их под корень. Но, обнаружив, что я отчаянно отстаю, немедленно притормаживал.
Студентов Вархар толкал перед собой. Те оборачивались, посматривая на него так, как смотрит на людоеда человек, уже подвешенный над громадным костром. Все вокруг разглядывали нас как нечто невиданное и неслыханное. Некоторые лекторы постарше, в основном – бесстрашные мрагулы, ненадолго подвисали, а затем шептали себе под нос: «Так это же ска-андр!». И устремлялись дальше с просветленными лицами.
Кажется, слава шла впереди народа Вархара.
Мы поднялись на три этажа и стремительно вошли в кабинет проректора. Как и вархаровский, он располагался сбоку от ближайшей кафедры, по левую руку от лифта. Но площадью заметно уступал рабочему месту любимого. В кабинете Вархара легко разместились бы десятки варваров, здесь же они набились бы как сельди в бочке.
Стол выглядел маленьким и хрупким, по сравнению с деревянным гигантом Вархара. Про пять стульев и три кресла вообще молчу. На каждом из них свободно разместился бы человек моей комплекции. Вархар втиснулся бы тоже. Но примерно так, как втискивается в кресло эконом-класса двухметровый великан с косой саженью в плечах.
Скандр оглядел обстановку с изрядной долей скепсиса. Потрогал стулья из красного дерева, подвигал, как игрушечные, и с сомнением усадил туда студентов. Поочередно.
Словно убедившись, что мебель не рухнет под ношей, поставил передо мной кресло. Да так, чтобы я устроилась подальше от «свидетелей», но отлично все видела и слышала.
Гвенд нырнул в свое рабочее кресло и там затих. Но недолго пребывал сальф в блаженной уверенности, что стол надежно разделил его с Вархаром. Скандр подскочил к проректорской «баррикаде», запрыгнул на нее, поболтал ногами, как заправский хулиган, и обратился к перепуганным студентам.
– Ну что, дорогие мои? Расскажете все сами? Или вначале развлечемся? – Вархар растянул губы в улыбке тираннозавра, выхватил из плетеного стаканчика ножницы и пощелкал ими перед носами истлов. – Нет, слабенькие, – покачал головой скандр и не глядя бросил ножницы обратно. – Придется по старинке. Вручную.
Если ножницы в пятернях Вархара произвели на студентов неизгладимое впечатление, то его последняя реплика убила ребят наповал – даже бакенбарды их встали дыбом. Истлы уронили головы на грудь и принялись наперебой рассказывать.
– Они… мы… тут просто возникло… – промямлил истл с очень темными глазами, скуластым лицом и родинкой под правым глазом.
При каждом слове он нервно пытался застегнуть молнию розовой блузы, хотя фурнитура с изрядно поредевшими «зубьями» разошлась намного раньше. Но студент не остановился, пока бегунок, который и без того болтался на честном слове, не остался в его руке. На этом тихая истерика темноглазого не прекратилась. Он нервно сморгнул и бесцельно поддернул одну из черных брючин, разодранную на колене. Попытался пригладить угольную косу – стараниями мрагулов из нее во все стороны торчали длинные пряди волос.
– Мы внушили их девушкам, чтобы они отказались от свиданий. Так, в шутку. А еще за то, что они внушили нашим родителям, будто бы мы двоечники, – оттараторил лопоухий синеглазый истл, откручивая последнюю пуговицу со своей белоснежной рубашки. Одна из ее пол торчала над черными джинсами, другая все еще оставалась заправленной. Собранная в хвост белокурая грива лопоухого, тоже благодаря драке, состояла из волос самой разной длины. Одни едва торчали из-под резинки, другие спускались до пояса.
– Они… мы… хотели… – у черноволосого никак не получалось складывать слова в предложения. Отчасти я его понимала. В присутствии Вархара многие теряли способность связно изъясняться. Кто-то от страха, кто-то от возмущения, а кто-то даже от восхищения его незабываемой брутальностью и варварским обаянием. Сама все это пережила.
– Мы… как его там… Услышали, что кто-то из мрагулов внушил гостям Академии, что они куры, свиньи и растения, – подключился к «даче показаний» рыжий истл с коротко стриженной гривой и раскосыми зелеными глазами. Вернее, с одним раскосым, а другим – подбитым.
Его одежда пострадала больше, чем у остальных. От канареечной туники остались лишь лохмотья, из брюк того же бешеного цвета были вырваны внушительные клочья. На бедрах и на ягодицах. Вархар косился на одежду рыжего с таким видом, что становилось ясно – он сделал бы с ней тоже самое. Возможно, даже больше. Например, сжег и спел комические куплеты на пепелище.
– Так гости уже третий месяц в медкорпусе, – продолжал полуголый студент. – Одни кукарекают и кудахчут. Другие хрюкают и чего-то вынюхивают. Третьи лежат пластом и требуют полива. Смешно, конечно. Но не их детям и родственникам. Лучшие местные спецы пытались привести их в чувство. Но внушение оказалось слишком сильным. И хуже того – по какой-то новой технологии сляпано. Мрагулы, похоже, изобрели сами.
– А когда мы предъявили им претензию, – подал голос последний истл, сероглазый, остроносый, с каштановой гривой до плеч. – Они заявили, что так гостям и надо.
Он нервно одернул оранжевую рубашку, на которой осталось всего-навсего две пуговицы, и подтянул красные джинсы. Вначале я думала – они не пострадали. Но молния поползла вниз, и стало видно, что от штанов отлетела клепка. Сероглазый в ужасе поддернул молнию.
– Я вообще ничего не понял, – поделился со мной Вархар и без перехода рявкнул на студентов: – Что вы мне тут голову морочите?
– М-мы не м-морочим, – опешил черноволосый, снова поправляя косу. – Мы как на духу. Мрагулы, по слухам, внушили гостям Академии…
– Что те родились в курятнике и свинарнике, – прервал его Вархар, – а другие выросли на плантации… Надеюсь, это были таллины… Я понял. А теперь внимание – вопрос! – он ткнул пальцем в потолок. Купидон на хрустальной люстре чуть заметно вздрогнул, подвески опасливо звякнули. – При чем тут ваши родители?
– Наши родители работают в правительственной лаборатории внушения, – отозвался лопоухий, и пуговица осталась в его руке. – Приехали вывести гостей из этого состояния. Но тогда гости укажут на виновников. Их… осудят… Вплоть до колонии в их мире. Но тут родителям навнушали, что мы… двоечники. Что прогуливаем занятия и вообще хулиганим.
– И это помешало им работать? – Вархар оглушительно загоготал и продолжил сквозь смех, то и дело вытирая слезы рукавом. – Если бы двойки детей мешали нашим мужикам работать, у нас бы все только и лоботрясничали. А если бы мешало хулиганство отпрысков… м-м-м… Работающие скандры стали бы легендой поколений. У вас в мире все бабы, что ли?
– В нашем-то? – всерьез озадачился черноволосый и нервно откинул косу за спину. – Шестьдесят семь процентов мужчин, – сообщил, глядя в потолок и явно припоминая.
– А-а-а! – просиял Вархар. – Им не хватает баб, поэтому мужики стали бабами! – отчеканил так, словно ставил диагноз.
За шкафообразной спиной скандра закашлялся Гвенд.