Убить нельзя научить. Дилогия (СИ)
– Пасть закрой! Мухи залетят! – тактичность Вархара все больше поражала мое воображение.
Для полного эффекта присутствия варвара, проректор ненавязчивым движением обглодал мясо с чьей-то жареной ноги. Судя по ее размеру, животное было не меньше собаки. Жуя и улыбаясь одновременно, Вархар закинул локти на стол, положил голову на ладони и с набитым ртом поинтересовался:
– Ну и как тебе кафедра? Первый рабочий день? Сотрудники? Преподы? Студенты? Аспиранты?
– До этого момента все было терпимо, – огрызнулась я, и, чтобы не наговорить лишнего, применила рекламный совет. Начала жевать, что, в отличие от Вархара, не позволяло мне говорить.
Несколько минут я вместе с борщом глотала витиеватые монологи в адрес проректора, его культуры речи и его способа не дать поперхнуться.
Тишина за столиком никого не смущала.
Вархар успел доесть еще четыре ноги, не меньше прежних. Драгар опустошил три блюда с мясом, овощами и прикончил тушку небольшого, но явно хорошо откормленного зверька, оставив на тарелке красиво обглоданный скелетик.
Еда перетягивала на себя внимание мужчин недолго, скорее всего, потому, что в их обществе долго не жила. Не успела ополовинить тарелку с борщом, как два горящих взгляда неотрывно впились в мое бедное лицо.
Я поперхнулась опять и заработала новый хлопок по спине, сравнимый разве что с ударом садовой лопаты.
– Жуй помедленней, женщина, – всерьез посоветовал Вархар.
– Я принесу вам еще чаю, – пообещал Драгар.
– Сиди, мелочь пузатая, – рука проректора нежно так легла на плечо помощника. И, судя по тому, как скривился и ойкнул Драгар, пятерня Вархара оказалась очень весомым аргументом.
Проректор лично встал и молниеносно вернулся с подносом – на нем дымились два трехлитровых чайника. Запах ромашкового чая опередил комментарий проректора на считанные секунды.
– Вот тебе, ромашковый, успокоишься. А то ты больно нервная.
Я поспешила доесть, пока мужчины благородно позволяли это сделать, попивая свои напитки.
Вархар осушил три стакана розоватой жидкости, по запаху и консистенции очень похожей на клюквенный кисель. Драгар опустошил четыре кружки очень темного травяного напитка.
Я потянулась за чайником, но проректор перехватил его и налил три кружки сразу.
– Остынут, – заявил довольно.
– Вы бы ей еще в чашку подули! Вдруг наша неженка губки ошпарит! – послышался сверху низкий, но мелодичный женский голос.
Спутница Вархара выросла перед столиком. С остервенением поправила узкую серую юбку-карандаш, поддернула не менее узкую белую блузку так, что та затрещала, и воззрилась на меня взглядом Медузы Горгоны.
– Гандалия Арката, давно не виделись! – хохотнул проректор и вдруг почти угрожающе добавил: – Поела? Марш работать!
– А я хотела поздороваться. С новым заведующим, – с металлом в голосе процедила Гандалия. – Не знаю уж – где вы ее отыскали, эту хлипкую тихоню. Ее тут первый встречный зашибет.
– Не знаю, как первый встречный, а я тебя зашибу легко. Если еще раз рот откроешь, – очень спокойно пообещал Вархар.
– Я так понимаю, она еще и немая, – не унималась проректорская спутница.
– Ну почему же сразу немая? – я метнула в Гандалию тот самый взгляд, после которого любимый двоечник на двадцатой пересдаче резко перестал канючить оценку. Затих и втянул голову в плечи. Проректорская спутница впечатлилась тоже – захлопнула рот и крепко сжала кулаки.
Воспользовавшись ее замешательством, я отчеканила:
– Простите. А не могли бы вы представиться? Я так понимаю, вы числитесь у меня на кафедре? Я непременно найду вам группу получше и нагрузку добавлю. Чтобы меньше времени было на болтовню в столовой.
Ненадолго Гандалия опешила. Посмотрела на Вархара взглядом жены, только что услышавшей от мужа «старая клача» в свой адрес и нежное «моя ласточка» в адрес автомобиля.
– Я на кафедре на две трети ставки, на остальную треть – секретарь у проректора, – с сомнением начала она, немного сбавив тон.
– Да хоть на треть! – продолжила я. – Вам один начальник сказал – работать, другой сказал – работать! Оформитесь у третьего, с ним и будете спорить.
Вархар одобрительно хмыкнул, и на лице его было крупными буквами написано: «Моя школа по опусканию подчиненных! Так держать!»
Гандалия густо покраснела, фыркнула в сторону проректора и прошипела уже в мою:
– Это мы еще посмотрим, ваше начальственное величество, – крутанулась на каблуках и выскочила из столовой так, словно за ней гналась ватага скандров.
Я спокойно села и под перекрестными взглядами мужчин, в гробовом молчании, выпила целый чайник ромашкового чая. Вмести мой бедный организм больше успокоительного напитка, опустошила бы и второй. Демонстративно отодвинула чашку, давая понять, что обед закончен.
– Ну что? Пошли в Университетский сад? Я тебе его еще не показывал. Или предпочитаешь палисадник Главного корпуса? – Вархар говорил так, словно я уже на все согласна.
Возражения упорно рвались с языка, но благоразумие удержало их на месте.
Проректор поднялся и застыл в ожидании.
Я медлила, судорожно прикидывая, как бы от него избавиться. Вархар вызывал во мне смешанные чувства – волнение и возмущение. И пока второе сильно лидировало по очкам. Сердце в присутствии начальника намного чаще колотилось от гнева и негодования, чем от его мужского шарма и варварских ухаживаний.
Драгар встал тоже, кивком предлагая мне вернуться в корпус.
Выручили великанские настенные часы. Ходики раскинулись на четверть стены и напоминали стекающую вниз вязкую субстанцию. Кажется, дизайнер пересмотрел картины Сальвадора Дали, или у него серьезные проблемы со зрением.
Невзирая на размеры циферблата, сами цифры распознавались с трудом – их стилизовали до невозможности. Нолики походили на ажурные салфетки, единицы – на увитую плющом резную пику. Остальные цифры выглядели сложными переплетениями завитушек и косичек.
Не сразу удалось разобраться, что уже почти полпервого. А это значит – через полчаса у меня лекция!
Я восторженно вскочила, и на удивленный взгляд Вархара победоносно выпалила:
– А у меня скоро лекция! А я пошла готовиться!
Проректор хохотнул и, как ни в чем ни бывало, изрек:
– Что ж, я провожу тебя до кафедры. Все равно хотел провести инспекцию родной вотчины. Соскучился. Ностальгирую даже.
Драгар слегка поник, но «на выход» отправился первым.
Я жестом предложила Вархару двигаться следом и обреченно замкнула шествие.
Уже на дорожке мужчины притормозили и пристроились по бокам. Меня будто бы зажало между двумя гигантскими, горячими борцовскими грушами.
Пока добрались до кафедры, узнала о Вархаре больше, чем о преподах прежнего вуза, хотя и проработала с ними бок о бок без малого пятьдесят лет.
Драгар усиленно пытался вставить в поток словоблудия проректора хотя бы что-то из собственной яркой варварской биографии. Но Вархар так плотно забивал «эфир», что у помощника не оставалось ни шанса.
– В Академии я работаю без малого тридцать лет! – для «разгона» поведал проректор. – Начинал, кстати, с твоей должности. – Вархар многозначительно подвигал бровями и так резко сменил тему, что я чуть не подвернула ногу. – А еще я ни разу не был женат! Не нашел во всех пяти мирах достойной женщины. Но в набегах «баловался» аборигенками. И в искусстве секса искушен похлеще составителей этой вашей знаменитой Камасутры. В отличие от всяких там сопляков, – не обращая внимания на то, как вспыхнули мое лицо и уши, сообщил проректор таким тоном, словно читал лекцию.
По тому, как гневно задышал Драгар, стало понятно – в кого метил презрительное слово проректор. И удар явно нашел цель.
– Имею четыре черных пояса по единоборствам, – монотонно перечислял Вархар. – Само собой разумеется, мечом и кинжалом владею как рукой. Или как светом.
И только я немного пришла в себя, расплылся в акульей улыбке и прорычал:
– Ни одному слизняку из миров Перекрестья не удалось серьезно меня ранить!