Камни, веер, два меча (СИ)
И вот, сейчас:
Юко стянула с головы обмотки и отпустила их на пол. Встряхнула головой и черный водопад волос растёкся по плечам. Она взглянула мне прямо в глаза и начала развязывать пояс… У меня почему-то ослабели колени, и я опустился на пол. Юко подошла и тоже опустилась на колени передо мной.
***Я с испугом отступила к стене — на моих глазах син-тар стремительно обрастал пурпурной чешуей. Оберегающая выгнулась ему навстречу и захрипела.
Я зажмурилась и прижалась спиной к скальной стене. Спертый воздух подземелья царапал горло. Голос Торна толкался в уши, как подвыпивший крестьянин в дверь родного дома.
— Руэна! Что с тобой? Руэна!
Я приоткрыла глаза, всего лишь крохотную щелочку. На месте син-тара и оберегающей стояли две огромные ящерицы, пурпурная и оранжевая. Только бы они не заметили меня! Я вжалась в скалу еще сильнее. Если я постараюсь, я просочусь сквозь камень наружу, прочь из этого рудника. Надо постараться!
— Руэна! — рыкнула одна из ящериц.
Я просочусь…
— В тот раз сработало…
Пурпурная ящерица полоснула когтем оранжевую. Та издала пронзительный свист. Плеснула зеленая кровь. Раствориться в скале. Подальше от этих зеленых брызг, едва хоть капля меня коснется…
— Давай, Руэна! Ты мне нужна, ну!
Скала шевелилась и текла за моей спиной. Я уловила движение справа и осторожно повернула голову туда, приоткрыла глаза чуть шире. Атари. Он смотрел на меня в упор, его глаза затягивали, как два узких тоннеля, вот бы провалиться туда, а не через скалу, этот путь короче… или? Я не успела решить. Атари обрушился на пол и растекся по нему ядовито-синим туманом.
— Руэна? Слава каму… Что с ними?
— Ядовитый газ. Тебе скучно одному умирать в сознании, да?
— Я не…
Синий туман пополз ко мне. Выстрелило тонкое полупрозрачное щупальце, запуталось в волосах. Скользнуло по шее, коснулось ключицы, потекло ниже.
— Атари! Отпусти ее!
— Торн! Он не понимает…
Голоса бились в пещере, клокотали, давили. Жаркое дыхание ящера тронуло мою кожу. Туман отпрянул, свиваясь в спираль. Перед глазами замерцали разноцветные пятна, пол под ногами вздрогнул. Раз, другой.
— Торн!
— Я тебя держу!
— Нет, это я тебя!
— Оберегающая, ёкаи тебя…
Темнота. Соленый ветер ласково гладит щеки, лучи бледного солнца трогают веки. Просыпайся, Юко! Я улыбнулась. Сейчас я открою глаза и увижу. Горы, реку, водопад и беседку за мостом, где клубится пар над маленьким глиняным чайником, и где ждет меня… Я не могла вспомнить, кто. Кто-то очень родной. Я пройду по мосту, и услышу, как тихонько звякнет, лопаясь, тонкая серебряная струна. Не о чем жалеть.
— Просыпайся, Юко, — сказал незнакомый голос.
Я открыла глаза и села. Подо мной была скала, высокая и местами белая от помета чаек. Священные птицы кричали, кувыркаясь в небесах над морем. Перламутровая гладь воды простиралась до самого горизонта.
— Где я? — спросила я у невидимого собеседника.
— Неправильный вопрос, — послышалось за спиной. — Не где, а зачем.
Я обернулась так резко, что закружилась голова. Передо мной сидел совершенно седой мужчина, но язык не повернулся бы назвать его стариком. Высокий и жилистый, с загорелым лицом, в простом сером халате, он смотрел на меня и улыбался. Резкие морщины у рта, белые густые брови. В его взгляде чудилось что-то знакомое, но я могла поклясться на камне ключей, что раньше мы не встречались.
— Кто ты?
— Еще один неправильный вопрос. Не кто я, а кто ты, Юко?
Похоже, он всерьез ждал ответа.
— Я Юко Эйнари, но это ты знаешь, достойный человек, если зовешь меня по имени, — начала я. — Я прорицательница.
Мужчина улыбнулся.
— Это как раз ответ на вопрос «зачем».
— Я ничего не понимаю, — нехотя призналась я.
— А это и не нужно, — мужчина встал, подошел к расщелине в скале и запустил туда руку. Достал, держа что-то в сжатом кулаке, вернулся и опустил в мою протянутую ладонь небольшой камень, формой похожий на кубик.
— Камень сетей, — догадалась я и благодарно склонила голову.
— Оправдываю свое прозвище, — подмигнул мужчина.
Догадка обрушилась на меня чайкой, пикирующей на рыбу.
— Шикои? Шикои, Сборщик камней? — едва слышно сказала я, замирая от благоговения.
Мужчина усмехнулся.
— Надеюсь, ты не из тех, кто от переизбытка почтения уткнется лбом в землю?
— Н-н-нет.
— И славно. Нормально же говорили!
Шикои некоторое время безмятежно смотрел на горизонт, потом снова глянул на меня.
— Раз ты попала сюда, Юко, ты, должно быть, мечтаешь раскрыть главную тайну искусства Ишинаи?
Я прислушалась к себе и поняла, что действительно об этом мечтаю. Знать то, что не каждый способен постичь. Ходить теми дорогами, которыми мало кто ходил до меня. Я кивнула, почтительно опуская взгляд.
— Я знал одного юношу, который тоже искал тайный источник мудрости. Его звали Кашики, и он не придумал ничего умнее, как забраться на высокие скалы над морем и усесться на самый неудобный из камней в позе медитации.
Я поерзала, стараясь сесть хоть чуточку удобнее, и невольно прониклась сочувствием к этому Кашики.
— Кроме того, в погоне за мудростью наш герой даже забыл взять с собой коврик, который соткала для него почтенная матушка. Но Кашики сказал себе: «Истинный мудрец презирает неудобства». Он торчал на камне три дня и три ночи и не постиг ничего кроме простой истины: на скале над морем жестко, холодно и очень хочется есть и пить.
Шикои проследил взглядом за чайкой, которая описала над нами плавный полукруг.
— Тогда он решился на святотатство — ограбить гнездо священной птицы, спрятанное в скалах. Небесные кары кажутся чем-то далеким, когда живот прилипает к хребту, а во рту суше, чем в степях таррана Кириоко. Кашики запустил руку в гнездо и нащупал там что-то твердое. Он один за другим вытащил восемь камней с узорами на них.
Я замерла, понимая, что это означает. Так были явлены миру гадательные камни Ишинаи.
— Это потом этот удачливый парень оснует школу прорицателей и станет зваться Шикои, Сборщик камней. Но главная тайна в том, что в самом начале пути первого прорицателя Тарланга называли Кашики по прозвищу Каменные яйца.
Я почувствовала, как жарко вспыхнули щеки, низко склонила голову и с трудом подавила то ли смешок, то ли всхлип.
— Ну же, Юко! — весело позвал Шикои, бывший когда-то Кашики. — Не будь такой серьезной, девочка. В юморе сокрыта недостающая часть мудрости. Тошно смотреть на постные лица некоторых прорицателей. Не будь такой. Обещаешь?
Я подняла взгляд и с некоторым усилием улыбнулась.
— Обещаю.
— Бери пример с Руэны. Раз уж даже оберегающие смеются судьбе в лицо…
— Она вообще надо всем смеётся!
— Это верный подход. Кстати, как раз сейчас она пытается тебя разбудить. Не будем заставлять ее ждать, — сказал Шикои и дал мне пощечину. На глаза навернулись слёзы. Я сжала в кулаке каменный кубик, и…
***Руэна тряхнула Юко, несколько раз хлопнула её по щекам и та открыла глаза. Я лежал, упираясь спиной в большой камень совсем рядом. Когда Юко пришла в себя, я отвернулся, скрывая покрасневшие щеки. Каму, сколько я буду вспоминать это жаркое видение? Интересно, кто-нибудь догадался, что мне мерещилось? А что видели они, может быть тоже… Я почувствовал, что мои щеки из красных стали пунцовыми и попытался подумать о более насущных делах. Эти самые дела в виде Торна тут же появились в поле зрения.
— Долго ты еще будешь прохлаждаться? — уточнил он.
— Прости, господин, — ответил я, пытаясь подняться, но вместо этого завалился на бок и меня вырвало.
— Торн, ты его добьешь, — слабым голосом проговорила Руэна. — Ему надо прийти в себя. И кстати, здесь еще может быть этот газ.