Измена. Неверное решение (СИ)

Слава отходит к столешнице кухонного гарнитура и складывает руки на груди глубоко задумавшись.
– Как там наша девочка?
– Маша в порядке. Зубы беспокоят, а так все хорошо.
– Это хорошо.
Он улыбается.
– Так ты приехала за вещами? – возвращает снова в реальность наших отношений.
– Да… У меня закончилась одежда и нужно было еще кое-что для дочери, поэтому я приехала… сегодня.
– Эм… что ж, тогда я не буду тебе мешать, – он делает шаг в сторону двери, но я его останавливаю вопросом.
– А ты? Куда-то ездил?
Отчего-то я уже догадывалась о том, каков его ответ, но все равно задала.
– Да, я смотрел дом.
– Дом? – неожиданно.
– Да. Для… – он замолкает, и мое нутро обжигает волна смеси такой чудовищной ревности.
– Я поняла.
Быстро встаю и ухожу в спальню. Закидываю вещи оставшиеся. Собираю детские для дочери и немедля ухожу.
Глава 27 
Я так быстро бежала и все это делала, что сев в машину отца испытала легкое удушье. Горло пересохло, а слюны смочить его все не было. Мне нужно было успокоиться, но боль в груди не давала этого сделать.
Рациональные мысли быстро задвигались бессмыслицей. Такой, как ревность, несправедливость. Глупо. Это так глупо.
Я злилась на себя. Так сильно.
Раскрыв ладонь, в которой оказался номер той самой Варвары, я рассматривала ее номер.
Зачем я взяла этот листок, не имею ни малейшего понятия. Просто схватила его и все, увидев на том же кухонном столе, где положила тогда перед Славой. У меня нет мыслей говорить с ней… Возможно, только где-то глубоко внутри, мелькает что-то схожее с таким понятием, как сомнение.
Придя в себя, я, наконец, завожу двигатель и уезжаю к родителям.
В голове проносится сотня мыслей. От истории мамы и папы до нашей. Нашу жизнь я вообще разбираю по мелочам и сопоставляю какие-то факты. Какие?
По сути, просто мысленный саботаж, не более того.
В пути заезжаю еще в супермаркет. Мама прислала пару мелочей, которые нужно купить. И, как назло, встречаю жену Егора уже на кассе в очереди.
Мы с ней не особо близко общались, как и с женой Макара, они скорее лучшие подруги, поэтому меня туда третьей не звали, а я и не просилась. Сейчас, зная, что они оба были со Славой, я тем более хотела сократить встречи.
– Нинка, привет. А я думаю, ты – не ты. Впервые тебя тут встречаю. Вы ж в другом районе живете со Славиком.
– Сегодня тут. Привет.
Не разделяю с ней желание говорить, и не излучаю его сдержанно ответив.
– Ой, блин… – машет рукой. – Я ж забыла. Слушай, – встает так, чтобы шептать на ухо, – если бы к моему пришла баба и сказала, что он ее того, – толкает локтем, заменяя слово «секс», – то я б ему об голову разбила вазу, или еще что потяжелей.
– Ну я вроде как советы не спрашивала, Свет, – дергаю плечом, чтобы отошла подальше.
Раздражает факт того, что мне приходится это слушать о Славе. Как бы там ни было, между нами, она не имеет права так говорить о нем, наслушавшись кого-то. Он считает ее мужа другом и дарит ее детям подарки на праздники, в то время как она шепчется о нем как подлая дрянь.
– Ну, это понятно, – надеясь, что она закончила, я начинаю выкладывать свой товар из корзинки на ленту продуктовую. – Капец, – но я ошибаюсь о ее намерениях, потому что она продолжает уже громко, – это ж надо, насильник под носом столько лет си…
Вмиг опешив, поворачиваюсь к ней, пригвождая гневным взглядом.
– Заткнись, ненормальная. Ты что мелешь?
– А что я мелю? – даже ухмыляется стерва. – Хочешь сказать, не так было? Мне Егор все рассказал.
– Я хочу сказать, чтобы ты закрыла свой рот и не несла из него свои рвотные массы.
Я так хотела послать ее, да погромче, но сдержалась только потому, что была на людях.
– Она еще и защищает…
Что она за дура, боже. Не зря я не горела желанием с ними общаться.
– Он мой муж, – перебиваю и отвечаю ей. – А ты только посмей со своим Егором снова появиться на пороге нашего дома, сука, – не сдержавшись добавляю уже очень тихо.
Благо ни продавщица на кассе, ни люди в очереди не стали роптать об услышанном. Поэтому я быстро расплачиваюсь и уезжаю, радуясь, что она мне больше ничего не ответила.
 
Домой залетаю как ужаленная. Заношу пакеты. Мама появляется тут же без дочери, видимо, уложив ее. И долго наблюдает за тем, как я раскладываю в холодильник продукты.
– Ну чего ты как ураган носишься? – садится за стол.
– Светку встретила сейчас в магазине, – стягиваю шапку и пальто.
– И? Поссорились, что ли?
– Мам, ты представляешь, она Славку… – и тут же прикусываю язык, потому что не хочу говорить подробности ситуации.
– Чего? Словом плохим назвала?
– Ага. Давай мне советы раздавать, что изменник тут со мной живет. Дура, прости господи.
– А ты ей ответила?
– Конечно. Заткнуться сказала, и чтобы на пороге не появлялась нашем. Дрянь… Ну какая она подруга, ма?
– Как сказал бы твой дед «дерьмовая».
– Вот уж точно, – набираю стакан воды и залпом выпиваю. – Я так разозлилась. Ты не поверишь.
– Поверю, чего же нет. Я бы за Ивана до последнего стояла горой.
И тут я вспоминаю их случай в прошлом. Сажусь рядом и трогаю руку.
– Папа рассказал мне, что у вас случилось много лет назад. Ты никогда не говорила мне об этом, почему?
Мама улыбается грустно и гладит мою ладонь.
– Я не хотела, чтобы ты вдруг разочаровалась в своем отце. Неправильно поняла мои слова или сделала выводы. Я рада, что он сам сделал это. Что нашел время для признания. Дело в том, что тот период показал кто мы друг для друга, доченька. Несмотря на то его увлечение другой женщиной, несмотря на расстояние в несколько улиц, ведь он ушел и не жил с нами в тот период. Несмотря на все это, мы увидели друг друга. По-настоящему.
– Правда?
– Истинная. Он вернулся с чувством вины, но я не винила его. Зачем? Он лишил себя того, что по итогу стало для него самым важным. И главное тут было именно то, что он сам это понял. Мне не за что было его прощать. Только если немного, за ту тоску длинных ночей, что я провела без него, ведь свои дни он проводил с нами.
– И ты уверена, что он с той женщиной не… Ну… Я не сомневаюсь и не ставлю под сомнение его слова, ты не думай. Просто интересно.
– Нет. Я поверила и все. Не вспоминала в ссорах ни разу его уход или другую. Я простила, и значит, была готова идти вперед, а не топтаться на месте.
– У меня нет твоей мудрости, мам… – склоняюсь лицом к столу и упираюсь в него лбом.
– Как это? Она прямо сейчас в тебе прорастает. Просто делай свои шаги взвешенно и уверенно. Продуманно и осмысленно.
– Понимаю, – вздыхаю. – Просто… У моего мужа есть еще один ребенок. У этого ребенка есть мать. Это так сложно.
– Ничего простого нет в этой жизни. Все дело в том, как мы решаем проблемы. Быстро решили, считаем, что это было просто. Решается долго, сразу приравниваем к сложностям. А другая на этом «простом», будет сидеть дольше твоего.
– Мам, я ревную его. Он покупает дом для них… Будет приезжать к ним… Боже, я просто сгораю от мыслей, которые меня посещают.
– Ты совершенно уверена в том, что Слава не любит тебя?
– Что?
– Ты говоришь о том, что он будет ездить к сыну и его матери так, словно он поедет туда только для того, чтобы тебя предать. Значит, уверена в том, что эти годы он тебя не любил. И вашу дочь тоже?
– Нет, я же… Нет, я не об этом.
– А что тогда?
– Я не знаю. Просто… А вдруг у него что-то вспыхнет и… Даже от мыслей больно.
– Ох, милая моя девочка, – она притягивает меня к себе и крепко обнимает. – То, что случилось ужасно. Но это уже есть. Ни он, ни ты не можете закрыть глаза и надеяться, что это исчезнет. Уверена, что Слава и сам чувствует эту самую вину, ему тяжело, Нина. Я видела это в его глазах. Твоему мужу больно, даже несмотря на то, что он источник этой боли. Позволь ему разобраться с этим, а потом вы уже будете действовать вместе заодно или порознь.