На этот раз – да!
Элеанор вздернула седые брови:
– О, понимаю… Так он был солдатом?
Кит покрепче сжал стакан с виски:
– Да.
– А вам известно о проклятии?
– О проклятии? – силясь не обнаруживать интереса, переспросил Кит.
Леди Элеанор подалась к нему:
– Ну да… говорят, что Майри Макинтош наложила проклятие на долину. Сердце ее похоронено среди камней старого замка, и она поклялась, что никто не сможет поселиться в этих стенах, если не будет чист душой и не обретет настоящей любви. Старые легенды гласят, что тех, кто выдержит испытание, ожидает великая награда, а тех, кто осмелится вторгнуться туда обманом, – великие печали… Неужели вы верите в древние легенды и проклятия и тому подобную чушь, лорд Россингтон?
Глядя в насмешливые глаза старухи, Кит на мгновение почувствовал, что… верит. Он словно ощутил, как его касаются незримые руки, услышал чей-то еле уловимый шепот, чей-то легкий вздох…
– Нет, разумеется, – отвечал он с обворожительной улыбкой.
Леди Элеанор откинулась на спинку кресла:
– И снова жаль… Замок Глен Дориан не примет вас, юноша, ведь вы англичанин. Именно английские солдаты сожгли замок после битвы при Каллодене. Макинтоши бежали и скрылись, они исчезали один за другим – все, кроме Майри. Она умерла тут, в долине, томясь ожиданием и бесплодной надеждой. С тех пор там больше никогда никто не жил. – Леди Элеанор протянула свой стаканчик и чокнулась с Китом. – Что ж, желаю вам удачи, если вы решитесь тут остаться…
Кит приготовился было слушать пожилую женщину и дальше, но тут за дверью послышался шелест шелков и тихий звук шагов ножек, обутых в вечерние шелковые туфельки… Кит вскочил на ноги, приготовившись к потоку сладких улыбочек, к хлопанию ресниц, к долгой и мучительно скучной светской беседе. Все это призвано завлечь его в западню, которая затем плотоядно захлопнется… Когда в комнату вошла юная женщина, Кит непроизвольно сделал шаг назад.
Она не улыбалась. Наоборот, она сердито хмурилась, устремив на Кита обжигающий взор темных глаз. Но тут мать, видимо, подтолкнула дочь вперед – да что там, она просто толкнула бедняжку, – и девушка опустила ресницы…
Она не жеманничала. Просто присела в коротком реверансе, резко и явно неохотно.
Она ни слова не проронила, когда ее представили как леди Маргарет Макнаб. Она словно воды в рот набрала. Лишь однажды ее взгляд скользнул по лицу молодого человека, но она сразу отвела глаза – и у Кита возникло ощущение, что его оценили и тотчас отвергли. Взгляд ее теперь устремлен был на узел его галстука.
Она не ринулась к нему, не протянула для поцелуя трепещущую руку, не глядела на него восхищенным взором. Графиня же улыбалась, теша себя надеждами, и без умолку перечисляла достоинства дочки. Кит следил за тем, как щеки юной леди Маргарет сперва слегка порозовели, затем приобрели оттенок темной розы и вот, наконец, стали совершенно алыми…
«Леди Деворгилле и вправду есть чем гордиться», – подумал Кит. Ей удалось сделать из дочери изумительную, совершенную дебютантку – начиная с прически, довольно замысловатой и элегантной, заканчивая скромной нитью жемчуга на нежной шейке и явно дорогим модным платьем.
Платье было совершенно мерзкое: ярко-розовое, украшенное по подолу и на плечах лавандовыми рюшами. Щечки девушки теперь приобрели почти тот же цвет, что и платье, вернее, рюши, а губы плотно сжались. Темные волосы юной леди были высоко подняты и безжалостно заколоты бесчисленными шпильками. Вся эта безумная конструкция, ко всему прочему, была украшена какими-то бесстыдными розочками, ленточками и заколками с драгоценными камнями. И все это девушке совершенно не шло.
– Добрый вечер, леди Маргарет! – произнес Кит.
И она подняла на него глаза. В этих глазах явственно читалось предостережение, не менее явное, чем то, что излучала тяжелая входная дверь замка Дандрамми. На мгновение он опешил. Вскинув упрямый подбородок, девушка глядела ему прямо в глаза. Длинные и густые ее ресницы не дрогнули, не опустились…
– Я леди Меган! Маргарет – это кличка, данная мне матерью. А вы, верно, лорд Россингтон из Англии. Позвольте узнать, отчего и зачем вы прибыли к нам в Шотландию?
Девушка не сделала ни малейшей попытки скрыть свой шотландский акцент. Голос ее обволакивал, словно нежный шелк. Да и глаза у нее были потрясающие – причудливая смесь золота, зелени и тепло-коричневых тонов… цвета шотландских гор.
«Да она красавица», – подумал Кит, но тотчас одернул себя и спрятал руки за спину.
– Я приехал сюда, чтобы отдохнуть, – пробормотал он.
Девушка попыталась было кивнуть, но тотчас вспомнила про свою умопомрачительную прическу и коснулась ее рукой. К ее ногам дождем посыпались лепестки роз.
– Граф прибыл сюда, чтобы посетить замок Глен Дориан, – сказала Элеанор.
Кит заметил, что глаза Маргарет… то есть Меган, расширились, а щеки приобрели румянец куда более приятного оттенка. Она слегка подобрала юбки, подхватила дурацкий шлейф и отошла от гостя в другой конец комнаты.
Появись эта Маргарет-Меган в Лондоне, она идеально вписалась бы в круг светских прелестниц… до тех пор, пока не заговорила бы или не стала двигаться. Осанка ее была столь горделива, а движения – столь резки и порывисты, что видно было: девушка привыкла бегать, а не чинно ходить. Встав у самого камина, она принялась украдкой изучать графа.
– Позвольте представить мою среднюю дочь, – проворковала Деворгилла, и только тут Кит заметил еще одну барышню. – Это Элис.
Девушка зарделась и присела в реверансе. Ее тоже облачили по последней моде, но в зеленые тона. Она была скромна, застенчива и вовсе не поднимала глаз. Кит решил, что эта девушка не его типа… если вообще можно говорить о его излюбленном типе девушек.
– Можете звать ее Аланой, если вам угодно, – объявила Элеанор.
– А откуда вы прознали про Глен Дориан? – спросила вдруг Маргарет-Меган.
Она пристально глядела на него из дальнего угла комнаты, но Кит ощутил этот взгляд кожей, словно касание пальцев.
– О нем упоминал мой двоюродный дедушка. В доме, который сейчас перестраивается, я нашел его старый дневник.
Он решил не упоминать о письме Майри, однако девушка еле заметно прищурилась, и Кит понял: от нее не укрылось, что он кое о чем умолчал.
– Стало быть, приятные воспоминания, – едко произнесла она.
Кит взглянул на барышню сурово, она ответила ему не менее тяжелым взором – будто сталь звякнула о сталь…
– Вы обнаружили дедушкин дневник в Дербишире? – спросила графиня.
– Нет, в Нортумберленде, миледи.
– Стало быть, у вас два поместья? – восхищенно ахнула она.
Кит вежливо улыбнулся и уклонился от уточнений. Он уже понял, что упоминание о втором имении прозвучало для алчной женщины, точно звон золотых монет. Кит искоса глянул на леди Маргарет-Меган – она сурово глядела на него. Когда взгляды их вновь скрестились, словно клинки, она не отвела глаз.
– Насколько я понял, и вы тоже здесь на отдыхе, миледи, – произнес он.
Девушка вновь вздернула подбородок – какое-то завораживающее, совершенно лебединое движение…
– Мой брат совсем недавно женился. Мы с сестрой уехали погостить к маме, чтобы не мешать Алеку и Кэролайн насладиться медовым месяцем, – ответила девушка.
– И вам нравится тут, в замке Дандрамми?
– Разумеется, – сказала она, однако Кит прочел в ее глазах прямо противоположное: настороженность и даже, пожалуй, страх.
Какого же цвета у нее глаза? Но девушка вдруг брезгливо изогнула бровь, и Кит понял, что совершенно беззастенчиво на нее пялится. Тогда он принялся разглядывать леди Элис. Та безмолвно сидела подле матери – видно было, что происходящее ей любопытно, но девушка вела себя скромно. Кит понял причину этой скромности – ведь он предназначался вовсе не ей, а старшей сестрице. Кит улыбнулся девушке, и та тотчас зарделась. Да, у вдовствующей графини Гленлорн прелестные дочки. Они, разумеется, легко подыщут себе мужей, но только его им подловить не удастся!