Дело о мирных переговорах (СИ)

— А кто вообще сказал, что Бламонт захватил де Краон? — неожиданно улыбнулся Адемар. — Почему над Бламонтом развивается штандарт Ликара, а не де Краона? Замок захватил де Меркер, но по чьему приказу? Де Краона? Это он так сказал? Мы верим этому изменнику и лгуну? А, может, он действовал по приказу Ликара, а де Краон только предоставил ему войско? Может, если снова задать нужные вопросы де Меркеру, он изменит свои показания? И тогда у нас будут основания обвинить алкорцев не в соучастии нашему врагу, а в том, что они сами вторглись на наши земли и с помощью наших врагов захватили Бламонт. Кто тогда будет слушать оправдания Ликара?
— Не лишено смысла, — одобрительно кивнул маркиз де Лианкур.
Однако Делвин-Элидир явно не разделял их воодушевления.
— Обсуждая возможность захвата Ликара в заложники, вы забываете, что они сами уже захватили Аллара и де Шатонефа, а с ними гарнизон крепости и всех офицеров и чиновников, сопровождавших королевского инспектора, — напомнил он. — Боюсь, что когда мы явимся под стены Бламонта, они все окажутся в опасности, поскольку их жизни станут предметом торга.
— Если алкорцы причинят им вред, то это несмываемым пятном ляжет на совесть энфера, — заявил барон Алькан.
— Правда? — молодой маркиз резко обернулся к нему. — Во-первых, едва мы явимся к стенам крепости, над которой развивается штандарт энфера, и вступим в бой, он сочтёт, что боевые действия направлены против него. Война начнётся именно в эту минуту, и тогда он, будучи осаждённым, сможет убить наших заложников и забросать нас их телами! А, во-вторых, меня, конечно, тоже приводит в негодование наглость наших противников, но куда больше мне хотелось бы увидеть моего друга Аллара живым и здоровым! Я не хочу получать повод для того, чтоб стереть де Краона и его алкорских приспешников в порошок, ценой его жизни!
— Кстати, маркиз прав, — заметил Вайолет. — Битва под стенами или нападение на замок — и то, и другое, — это военные действия против тех, кто удерживает крепость в своих руках. А сидящий там энфер Ликар — это представитель альдора и член его монаршей семьи. Мы сможем потом сколько угодно оправдываться, что не нападали на сам Бламонт, но получится, что это мы начали новую войну. А в условиях войны, как вы помните, каждый говорит своё и считает себя правым. Нам ничего не удастся доказать после окончания этой битвы.
— Ваше величество, — неожиданно подал голос главный королевский казначей, который до этого тревожно прислушивался к разговору, постукивая худыми пальцами по столу, — если речь идёт о начале новой большой войны, то я считаю своим долгом предостеречь вас. Мы к ней не совсем готовы. К прошлой кампании ваш отец король Ричард начал готовиться с момента своей коронации, урезая прочие расходы и увеличивая накопления для нужд армии. Однако сейчас деньги идут на другие цели: на восстановление дорог и мостов, обновление плодовых садов и виноградников, развитие рудников, принадлежащих Сен-Марко, поддержку крестьян в районах, где случился неурожай, строительство школ и приютов, а также больниц для бедных. Эти статьи расходов не так велики на первый взгляд, но в совокупности съедают огромные деньги. Если мы намерены снова собрать большую армию, то чем мы будем ей платить? Оружие, лошади и амуниция, сохранившиеся от прошлой кампании, дадут некоторую экономию. И всё же для того, чтоб пополнить казну, нам снова придётся увеличить налоги и ввести новые подати.
— Это не такая уж проблема, — заявил Алькан. — Мы все верим нашему королю и соберём войско за свой счёт, если король даст нам обязательственные расписки о последующем возмещении расходов.
— Хотите загнать короля в долги и манипулировать им? — неожиданно крикнул старый граф де Рандан.
— Как вы смеете? — возмутился Алькан.
Присутствующие в зале зашумели, но этот шум пресёк голос маркиза де Вайолета.
— Финансовые вопросы мы обсудим потом, господа. Сейчас нам нужно решить, будем ли мы вступать в войну.
— Конечно! — воскликнул молодой виконт де Роган. — У нас просто нет другого выхода! Де Краон захватил Бламонт, энфер явился с отрядом на наши земли! Разве у нас есть выбор?
 
— Выбор есть всегда, — заявил граф де Лорм, посмотрев на него, и обернулся к королю. — Ваше величество, прежде чем решить вопрос о военных действиях в Бламонте, я прошу вас ещё раз вспомнить о том, следствием чего явился его захват. Это интриги де Краона, желающего спровоцировать нас на начало военных действий против луара. Если мы приведём туда войско, то сделаем именно то, чего хочет от нас этот интриган! Мы можем не нападать на замок, где гарантия, что он не совершит вылазку, чтоб заставить нас ударить в ответ? Существует множество способов втянуть нас в бой, который будет означать начало новой войны! Я уверен, что у него уже заготовлен не один план, как спровоцировать нас на ошибку. Мы проиграем ему в тот самый момент, когда пойдём у него на поводу и направим войско к Бламонту.
— Вы не правы, граф! — горячо возразил ему барон де Рони. — Мы можем послать туда армию, но вместо того, чтоб действовать по его планам, просто уничтожить его самого! Удар по Бламонту должен быть столь решителен и силён, что мы уничтожим его войско и возьмём в плен энфера, и тогда мы будем диктовать альдору наши условия.
— Скорее всего, после этого наша армия окажется против армии луара, и снова завяжется война! — напомнил Марк.
— Почему вы так боитесь войны? — запальчиво воскликнул тот. — Может, у графа де Лорма недостаточно смелости, чтоб снова сразиться с алкорцами?
— Никто не смеет сомневаться в доблести героя Сен-Марко! — воскликнул Ренар-Амоди, прожигая гневным взглядом молодого барона. — Вы еще нежились на руках няни, когда он уже шёл в бой под знамёнами Армана.
— Может, его время прошло? — вставил граф де Дюнуа.
— О том, чье сейчас время, может рассуждать только тот, кто знает, что такое война! — резко осадил его Адемар. — Граф де Лорм прошёл три военных кампании от начала до конца и покрыл себя славой отважного воина. Он имеет право рассуждать на эту тему, а не вы, явившийся сюда в парадных латах, на которых нет ни одной царапины!
— Довольно, господа! — остановил их перепалку Марк. — Дело не в том, сколько кампаний я прошёл, а в том, что я знаю войну с самых неприглядных её сторон. Возможно, наши юные и пылкие воины считают, что главное для рыцаря — это воинская доблесть, но я вам говорю, что главное для рыцаря Сен-Марко — это благо его народа. Если мы снова ввергнем подданных нашего короля в войну, то снова начнутся гонения, голод, нищета. Война обходится дорого и несёт больше разрушений, чем трофеев. Я не хочу, чтоб алкорцы снова вытаптывали наши поля и сжигали наши города. Нужно сделать всё, чтоб сохранить мир, потому я полагаю, что прежде чем принимать решение о военном ответе, нужно всё-таки вступить в переговоры.
— Это неплохая мысль, — кивнул граф де Бове, — но с чем мы вступим в них? Чем мы можем грозить алкорцам в случае, если они не пожелают вернуть нам Бламонт и убраться на свои земли? Какие аргументы мы можем предъявить им?
— Лучший аргумент — это сильное войско, — заметил барон де Сансер. — Я понимаю, что тревожит графа де Лорма, но для того, чтоб заставить алкорцев пойти на попятную, нужно что-то существенное, а это, прежде всего, — армия, готовая вступить в бой.
— У нас пока нет армии, — напомнил Делвин-Элидир. — Чтоб собрать её, нужны деньги, которых в казне недостаточно. Даже если мы изыщем их, мы либо влезем в долги, либо вгоним в нищету наш народ, который только начал жить лучше, чем при предыдущих королях. А выигрыш даже от победоносной войны будет не так велик. Давно известно, что репарации и контрибуции едва покрывают затраты на военную кампанию и почти не приносят прибыли. А сколько молодых мужчин, которые нужны сейчас в полях и ремесленных мастерских, погибнут?
— И на этом основании вы предлагаете проглотить обиду и договариваться с алкорцами, умоляя их о мире? — уточнил граф Анжу. — Почему бы сразу не сдаться на их милость?