В любви и на войне все средства хороши! Книга 2 (СИ)

Повинуясь его жесту, я медленно обернулась, с интересом глядя на то место, где еще совсем недавно находился мой спутник.
Теперь там стоял совершенно чужой, незнакомый мне мужчина. Ведь, вроде, изменился не сильно, а все равно, посмотрев на него со стороны в толпе, ни за что бы не сказала, что этот здоровяк со светлыми, почти льняного цвета волосами, выгоревшими на солнце — Рональд Дорс. Человек, внешность которого я за время его нахождения в госпитале, кажется, выучила до последней черточки. Спутник, с которым последние шесть дней мы фактически не расставалась.
Потрясающее преображение! Внимательно приглядевшись, я все же смогла заметить легчайшее неуловимое сходство с его прежним обликом. Которое, впрочем, было достаточно просто принять за самообман или случайную ошибку.
Хотя, по существу, что изменилось? Всего лишь выцвели и сильно осветлились волосы, черты лица утеряли свою аристократичную утонченность и благородство, став более простыми и грубоватыми. На коже появился загар. Телосложение осталось тем же, и даже голос не изменился, однако все равно, словно подменили человека и все тут! Вот оно искусство иллюзий с вкраплением капли ментальной магии.
То, что без нее тут тоже не обошлось, я чувствовала чисто интуитивно. То ли отзвук слышался, то ли привкус ощущался, объяснить толком не могла. Подобное со мной и раньше изредка, но случалось, а после тог, как открылся дар, повторялось все чаще и чаще, словно я начала иначе воспринимать саму суть магии.
Говорить об этом феномене даже Эриху я не спешила. Слишком неуверенна была тогда в том, что это действительно происходит, а не является плодом моего воображения. Но теперь со всей четкостью осознала — действительно есть. Чувствую. И все так же не собираюсь ни с кем делиться этим знанием.
Найджел Дорс, убедившись, что амулет работает, как надо и личина «прижилась», поспешил попрощаться с нами, сославшись на не терпящие отлагательств дела. Пожелал удачи, поцеловал мне на прощание руку, обнял брата и уехал. Мы же, решив тоже не тратить время понапрасну, наскоро перекусили сухим пайком, после чего тоже отправились в дорогу.
И таки да, ехать мне пришлось на одной лошади вместе с Роном. Причем не сзади, обнимая его за талию, а спереди. Так, что одной рукой он прижимал меня к себе, а другой удерживал поводья. Надо признаться, сначала подобная близость к мужчине меня сильно смущала и я старалась держать спину прямо, не слишком на него облокачиваясь. Но через некоторое время, устав и махнув на все рукой, просто расслабилась и, усевшись поудобнее, стала смотреть на дорогу в ожидании удобного для разговора момента.
Новое приключение началось!
Что сказать, последующие два с половиной дня нашего совместного путешествия почти ничем не отличались от того, что было раньше: глухие тропки-дорожки, по которым мы продвигались, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. Несколько привалов в течение дня, на каждом из которых Рон ставил под седло запасную лошадь, давая везущей до этого нас, отдохнуть. И две ночевки в лесу у костра: причем, оба раза Рон настоял, чтобы мы спали рядом, тесно прижавшись друг к другу для тепла.
Снизу расстилались на землю два одеяла, вещмешки клали под голову, а сверху укрывались двумя плащами. Надо сказать, было действительно удобно и очень тепло. А еще совсем не страшно. Вот только почему-то на утро у меня создавалось ощущение, что ночью произошло что-то, чего я не помню. Мелочь вроде, но важная.
С чего бы это? Ведь одежда моя была в полном порядке, да и в теле не чувствовалось никаких новых настораживающих ощущений. Но чувство неясной тревоги все же не отпускало. Особенно при взгляде на неоправданно довольного Рона по утрам. А еще, когда порой ловила на себе его долгие изучающие взгляды.
Однако предъявить мне по факту было нечего. Придраться повода тоже не имелось, впрочем, я не особенно-то к этому и стремилась. Особенно учитывая то, что за время нашего совместного путешествия мой спутник не только всегда был неизменно вежлив и заботлив, но при этом еще и не стал увиливать от разговора, постепенно ответив на все мои припасенные вопросы.
 
Так оказалось, что в нашей манере передвижения на одной лошади мы обязаны желанию Рона перестраховаться: мол, в случае неожиданного нападения или иной какой неприятности, лучше потерять заводную лошадь с вещами, чем разделиться и потом тратить время на поиски друг друга. Да и защищать меня, сидящую у него на коленях ему гораздо сподручнее, чем находящуюся на отдельной лошади в стороне.
Кстати, после слов Рона о возможной потере вещей, я на следующем же привале добралась до своего вещмешка и перевесила на шею амулет-накопитель. Мало ли что? Такой ценной и полезной вещью, да к тому же памятным подарком, я рисковать не собиралась.
А вообще, наземное передвижение своим ходом, вместо быстрого пространственного перемещения было обусловлено несколькими причинами. Первой из которых Рон указал именно мой страх перед использованием порталов, а так же свое нежелание давить и приказывать. Такая постановка вопроса мне польстила. Очень. Однако все же не верилось, что именно этот фактор оказался для него решающим.
И правильно сомневалась. Потому что потом Рон, как бы невзначай заметил, что у стационарных порталов ведущих в большие города, нас могут искать единомышленники тех людей, которые по нам стреляли у ретранслятора. А перемещения с помощью амулетов телепортации создает достаточно сильное магическое возмущение, которое вполне возможно при желании отследить. Да и неизвестно, что произойдет, если траектория пространственного переноса случайно пересечет линию безмагического участка. В общем, опасное это дело, как не крути. Так что пешком и только пешком. Точнее, на лошадках.
Привыкнуть к новому облику Рона поначалу тоже было непросто. Другая внешность, как и изменившееся в лучшую сторону поведение спутника сбивали меня с толку. Приходилось прикладывать немало усилий, чтобы помнить о своем решении быть с ним более отстраненной и держать между нами дистанцию. Иногда казалось, что обиделась я на совершенно другого человека. А этот, едущий со мной рядом, рассказывающий интересные истории, заставляющие поневоле смеяться, или споро выполняющий работу по обустройству лагеря — кто угодно, но только не тот эгоистичный, самовлюбленный и напористый мужик, с которым я покидала госпиталь, отправляясь на задание. Но я пока еще упрямо держалась.
К середине третьего дня, успешно миновав условную черту, обозначающую на карте отавийско-тиенскую границу, мы добрались до небольшой рыбацкой деревушки. Оставив лошадей у коновязи единственной таверны, забрали с собой вещи и зашли внутрь пообедать. Рон заранее объяснил мне, что на ночь мы здесь оставаться не будем. Только встретимся с третьим членом нашей команды, который дальше будет путешествовать с нами, и снова двинемся в путь.
Места здесь малонаселенные, все друг друга в лицо знают, так что к чужакам интерес проявляется немалый. Потому и светиться больше нужного не резон. Это объяснение, как и планы Рона я приняла спокойно, гораздо больше обеспокоенная личностью нашего будущего спутника. Кто он такой? Легко ли с ним будет в общении или опять начнутся придирки, притирки и прочие не совсем приятные моменты вынужденного взаимодействия?
Как оказалось впоследствии, волновалась я совершенно зря. Общий язык мы нашли достаточно быстро, хотя первая встреча с Грэгом Мортоном произвела на меня поистине неизгладимое впечатление.
Пока ждали заказанного обеда я, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, с интересом бросала взгляды по сторонам, пытаясь вычислить, кто из людей находящихся в таверне и есть наш загадочный спутник. Однако выбирать было особо не из кого. Вряд ли та компания из трех рыбаков, судя по всему уже вернувшихся с утренней ловли и теперь пропускавших по кружечке местного пива, поедет с нами. Так же как обедающая за соседним столиком немолодая уже женщина в сопровождении совсем юной девушки: скорее всего внучки или воспитанницы.